Страница 4 из 4
Стражник, он же милиционер Петруша, был привязан к столбу во дворе замка. Вокруг столба трещал подожженный хворост. Несмотря на жар, сержанта бил озноб.
Служанку Наталью облачили в колпак висельника, а на ее шею набросили крученую толстую петлю.
Разговорчивые палачи делились перед узниками эпизодами из практики. Первый говорил, что рубить головы — это не то, что примитивно вешать или, к примеру, бросать человека в ров. Рубить — это настоящее, живое искусство, и художников этой страшной профессии много на белом свете не сыщешь! Ну нет, скорая смерть — скука, качал головой второй. Какая уж тут любовь к искусству! Срубить голову, конечно, надо метко и ловко, с одного красивого удара, да вот незадача: осужденный теряет сознание еще до помоста и больше никогда в себя не приходит. Всё равно что полено рубить. Соль работы — в пытках! Пытки — процесс неспешный!
Придворные, стоявшие на балконах, простолюдины и челядь, окружившие на почтительном расстоянии зажженный хворост и удерживаемые стражниками, взволнованно гудели. Измена королю? Не будет ли войны? Другие жаждали поглазеть на смерть, увидеть живую пищу для пламени, услышать шипенье кровавых брызг. Третьи ужасались намерениям короля — столь юного и увы, столь жестокосердого!
Но не было ни хруста костей в тесной клетке, ни отсеченной правой руки (а только оторванный правый рукав), ни пожирающего человеческую плоть огня, ни подхваченной палачом за уши отрубленной головы, ни посиневшей от удушья служанки.
Король Павлин остановил разом все казни и помиловал провинившихся. Палачи, не утолившие страсть, с ворчаньем попрятали жуткие инструменты. Костер залили водой. Развлечение не состоялось! Тайные поклонники кровавых зрелищ, не рискуя высказать недовольство открыто, с фальшивой веселостью покинули площадь. Большинство же славило великодушного короля, пело от радости, и менестрель сложил гимн во славу доброго правителя.
Спасенные смертники поклялись верно служить королю, избавиться от пороков и быть достойными королевской милости. А чтобы не оставалось лазейки, присягнули на магической книге Игнасия. Любую клятву можно нарушить, но не эту. Едва король покинул башню, колдун любезно шепнул помилованным осужденным, что нарушить клятву означает обратиться в жуков. Достаточно хлопнуть туфлей!
На утро следующего дня был назначен пир в честь короля, а также в честь избавления матери-королевы от таинственного недуга, который прошел, будто его не было, в полдень, как и предсказывал провидец Игнасий.
Король был счастлив и еще больше зауважал мудрого Игнасия. Хорошо бы еще колдун избавился от своих навязчивых привычек!
Ночью, сопровождаемый в покои не поддавшимся искушению хмельного пира охранником, то бишь милиционером Петрушей, усталый король заснул, и уже утром, выпив ковш медового морса, заметил новые простыни с вышитыми по углам гербами.
Королева-мать назвала сына великодушным и с почтением поцеловала его руку. Народ подхватил это имя, и с тех пор короля так и звали: Павлин Великодушный.
Игнасий ехидно посмеивался в своей башне, перелистывая древнюю книгу и смачивая бороду густым темным элем…
— Павлин, ты школу проспишь! Завтрак давно готов.
Запив перловую кашу кефиром, ученик 6«А» класса средней школы номер четырнадцать побросал учебники в портфель и отправился на занятия.
Проходя по аллее мимо скамейки, Павлин заметил Наталью и младшего сержанта Петрушу. Мальчик хотел было свернуть с аллеи, но Наталья бодро вскочила с лавки.
— Присаживайся, не стесняйся! Мы тебе давеча разных глупостей наговорили, ты забудь. Это он виноват. — Наталья ткнула пальцем в сторону милиционера, ковыряющего ботинком землю. — Да и я хороша, чего греха таить!.. Хочешь, мы тебе мороженое купим? Петруша, у нас есть немного денег?
— Чего не сделаешь для друга. — Милиционер достал из кармана пару монет. Он приосанился. — И если кто полезет, в школе или где, сразу ко мне. Я-то быстро разберусь. — Сержант козырнул школьнику, как полковнику.
Павлин, забыв про мороженое, побежал на уроки.
Худрук Юрка весь день наводил порядок в каптерке и даже вымыл актовый зал, а под конец трудового дня подарил Павлину дубликат ключа от каптерки.
— Распоряжайся, — сказал худрук. — И еще. Музыке-то не учился? Ну, ничего. Приходи завтра на репетицию. Беру тебя на ритм-гитару. Для начала, — оправдался Юрка. — Солировать будешь, факт. Талант — он ведь на лице написан, вроде того.
Жанна стала застегивать блузку не то что на все пуговицы, но и на впивающийся в шею крючок.
Девочка из параллельного класса, покоренная бахвалом Славкой Персиковым, бросила того ради Павлина! Павлин был сам не свой от свалившегося счастья.
Анна Ивановна, подходя к нему, заботливо оставляла указку на учительском столе, и виновато вздыхала. Павлин неожиданно обнаружил, что она весьма неплохо ведет предмет, и влюбился в математические точности, какие терпеть не мог!
Чудеса! И — боязнь обратиться в насекомое!
Тетя Зоя прекратила бездеятельное существование в их квартире, и Павлин мог свободно идти по узкому коридору — не нужно было прижиматься к стене, когда навстречу плыла необъятная, как монгольфьер, мамина сестра.
Павлин не уставал изумляться! Оказывается, когда не понукают, интересно делать что угодно. Например, насвистывая старинную мелодию, мыть в комнате пол.
— Ладно, мама. Иду спать, — сказал Павлин, захлопнув потрепанный том о славных рыцарских временах, о чародее Мерлине и его малоизвестной, но коварной ученице Ниниане.
— Не забудь завести будильник. Ну, да ты у меня не из забывчивых.
— Интересно, как поживает тетя Зоя? — прищурившись, спросил Павлин.
— Не прислала ни одного письма и не звонит. Непонятно. Такая говорунья — и вот тебе на! Кстати, может, посмотришь телевизор? Спать еще рано. По-моему, сейчас начнется увлекательнейшая фантастика.
Павлин загадочно улыбнулся. Фантастика так фантастика.
1996, 2005