Страница 9 из 44
Видеть, как Мартин дурачился со своим другом, было большим откровением для меня. Еще одним открытием было, что он не мог танцевать, если вел не он, даже когда плохо знал шаги. Он не мог уступить контроль. Он не мог позволить кому-то, даже на короткий промежуток, руководить. Но он быстро учился и, на удивление, изящно, вскоре ведя Сэм по комнате, уверенными шагами.
Как обычно. Он был хорош во всем, кроме, может, как вести себя мило.
Роза объявила, что обед будет на балконе, а я очень проголодалась. Мы вчетвером присоединились к остальным, заняв места с видом на океан. Следовало отметить, что Бэна-насильника не было. Как и Герка. Видимо, они оба остались с ночевкой на вечеринке и еще не вернулись.
Когда остальные ребята услышали мой план, чтобы научиться грести, подавляющие большинство встретило мою затею с энтузиазмом и волнением. Хотя они еще плохо меня знали, оказалось, гребцы всегда хотели приобщить других людей к гребле. Поэтому, мы решили взять одну лодку. Так как двоих не было, Сэм заняла место Бэна.
Они решили взять деревянную лодку, старушку называли Покок, вместо гладкой из углеродистого волокна Весполи, которую они обычно использовали для тренировок. Эрик объяснил, что так легче "установить", то есть сбалансировать, связь между двумя новыми гребцами, что было очень важно, и не сидеть так высоко в воде.
Они тащили ее по пляжу, пока вода не коснулась их бедер. Сэм и я были слишком низкими, чтобы помочь с лодкой, потому что они несли ее над головами, поэтому мы взяли весла.
Мартин проинструктировал меня, как "установить" мое весло, убедившись, что замок на весле был надежно закреплен, затем моими руками показал движения в гребле: захват, взмах, отпустить, вернуться - убедившись, что я сказала слова: ноги, тело, руки или руки, тело, ноги — в любом порядке. Он стоял позади меня, обернув вокруг меня руки, пока мы, ахм, гребли.
О.О
— В гребле как в физике, а именно крутящий момент. Речь идет о том, чтобы получить максимальную отдачу от каждого гребка, — объяснил он, прошептав мне на ухо. Его голая грудь упиралась мне в спину, а ноги касались моих в воде. Он говорил о гребле, словно это непристойная, великолепная вещь.
— Почему ты меня так не учил? — спросил Рэй. Мы с Мартином повернулись к Рэю, который стоял в воде в пяти шагах от нас. Он поднял подбородок, указывая на то, как Мартин держал меня в своих объятиях. — Почему ты не придерживал меня так?
— Потому что у тебя сыпь, — невозмутимо сказал Мартин.
— Ох, да. Точно, – хихикая, кивнул Рэй. — Хорошее замечание.
Когда ребята стали уверены, что мы правильно выполняли взмахи веслами и наши мышцы были готовы к нагрузке, они посадили нас в лодку. Я села на место Мартина — восьмое сидение, место ходового на корме, Сэм на носу, но на первом сидении. Мы поставили ноги в упоры, как они их называли, и попрактиковались в гребле и балансировке, сдвигая сиденье, выполняя движения: переместившись через захват, отпустить, вернуться.
Парни удерживали лодку на месте, пока я и Сэм не привыкли к тому, как быть в воде в такой узкой лодке. Потом, когда я убедилась, что все делала правильно, Мартин научил меня выносить весло плашмя.
— Вот так, — сказал он, показывая мне, как он выкручивал запястья, выставляя край весла перпендикулярно воде в захвате и развороте, но затем во время движений освобождения и возвращения он проинструктировал меня, что весло нужно было держать параллельно воде.
Я кивнула, стараясь повторить несколько раз. Поначалу получалось неуклюже, но потом все стало более непринужденно. Рассуждая логически, это имело смысл. Выравнивая весло при движении возвращения, я сокращала сопротивление воздуха — опять же, как в физике. Я заметила, что мягкие подушечки на моих руках начинали побаливать, поэтому я остановилась и посмотрела на свои пальцы.
Я моргнула, нахмурилась, моргнула еще раз. У меня был волдырь.
Хотя у меня и были мозоли на кончиках пальцев от игры на гитаре, но теперь был ужасный кровоточащий волдырь на ладони.
— Хух, — сказала я своим рукам. Это было круто, я почувствовала себя хулиганкой.
Я уже заметила, что у всех парней были мозолистые руки, очень грубые. У Мартина руки и пальцы, особенно рядом с суставами, были огрубевшими. Они выглядели как руки настоящего мужчины, я отметила это еще в прошлом семестре во время одного из лабораторных заданий. Я удивлялась, как это у такого избалованного, богатого ребенка были такие плебейские руки.
Он, должно быть, заметил, что я отвлеклась, поэтому потянулся ко мне, поворачивая мою ладонь к себе, чтобы осмотреть. Когда он увидел образовавшийся пузырь, серьезно нахмурился, слегка касаясь его пальцем.
— Черт, — сказал он. Я удивилась, как расстроено это прозвучало. Когда он поднял взгляд к моим глазам, он выглядел полным сожаления и беспокойства.
Я слегка улыбнулась ему.
— Я в порядке.
— Да. Тебе никогда не должно быть больно.
Это утверждение и серьезность, непреклонная искренность, когда он заявил это, очень удивили меня. Он осаждал оборонные сооружения, которые я создавала вокруг своего сердца, и нежно уничтожал их.
Мартин заклеил мою руку медицинской лентой, чтобы у меня больше не было волдырей. Пока я мечтательно смотрела на него, пытаясь протестовать, он заметил:
— Этот волдырь лопнет и будет кровоточить, если не заклеить лентой. Если мы не заклеим, то ты не сможешь сегодня и завтра пользоваться руками.
— Почему ты не пользуешься лентой? — спросила я, пока он обматывал клейким пластырем мои пальцы.
— Мне нужно, чтобы руки были сильными. Я занимаюсь греблей почти каждый день. Если постоянно заниматься, то руки некоторое время будут кровоточить, пока ты не заклеишь их лентой, чтобы защитить. Но если воспользоваться лентой, то потом постоянно нужно ею пользоваться.
— Поэтому вместо того, чтобы защитить свои руки, ты стараешься привыкнуть к этому? Даже если у тебя идет кровь, то волдырей не будет, потому что у тебя итак их много.
Он рассеянно кивнул.
— Типа того.
Ну, вот и появилась подходящая аналогия, если я бы когда-нибудь ошиблась. Мартин Сандеки — это его руки. Я затолкала эту мысль подальше для следующей дискуссии.
После того, как руки были обмотаны лентой, и еще получаса тренировок, наконец-то, наконец-то они позволили нам грести на открытой воде.
Я заняла седьмое место Эрика, как раз напротив Мартина. Эрик занял третье место, так, чтобы Сэм села на второе место напротив него.
Лодка быстро плыла, в то время как наши движения казались медленными. Мартин был осторожным, устанавливая размеренный темп, поэтому я не знала, насколько быстро мы плыли. Ощущалось очень быстро. Сначала было неприятно. Я была уверена, хотя и не озвучивала этого, что упаду в воду. Но я не упала.
Я даже не поймала краба — это когда ты гребешь слишком быстро или слишком медленно, и весло затягивает под воду. Как мне сказали, это обычно заканчивалось тем, что весло ударяло ручкой о туловище или в лицо или совсем выбрасывало тебя из лодки (или любая комбинация из перечисленных).
Еще мы развернули лодку по кругу с помощью разных методов под великолепным руководством Ли.
Было очень весело. Безумное количество веселья. Когда мы двигались в унисон, создавалось впечатление, словно мы летели. Я любила это. Теперь я видела, как гребля могла вызывать привыкание. Было что-то в этом: ты и твои товарищи по команде, лодка, вода и небо. Ты ощущал все порывы ветра, все время двигаясь.
Это. Было. Удивительно.
Но это была тяжелая работа, потому что мои руки, ноги, спина и живот были, словно резиновые, когда мы приплыли к берегу. Сэм и я отложили весла, пока парни перемещали лодку. Эрик предложил всем искупаться, так что мы освободили себя от уборки.
Когда я приняла душ, мой мучительный, болезненный душ, нашла Сэм в бикини, лежащей на моей кровати, будто она и не собиралась никуда идти. С огромным усилием я натянула свой купальник и рухнула рядом с ней.