Страница 121 из 143
— Но если огнедышащая гора Франклина оживает и готовится новое извержение, то разве острову Линкольна не грозит опасность? — спросил Гедеон Спилет.
— Не думаю, — ответил инженер. — Ведь кратер вулкана играет роль предохранительного клапана; избыток паров и лавы, как и прежде, вырвется через этот привычный канал.
— Если только лава не проложит себе новый выход в направлении плодородной части острова…
— Да почему же это будет так, дорогой Спилет? — ответил Сайрес Смит. — Почему лава уклонится от того пути, который ей проложила сама природа?..
— Ну, вулканы очень капризны, — ответил журналист.
— Заметьте, — возразил инженер, — что наклон всей горы Франклина благоприятствует стоку изверженной лавы к тем самым долинам, которые мы сейчас обследуем. Для того чтобы она потекла в другую сторону, должно произойти перемещение центра тяжести, что возможно только в результате землетрясения.
— Но ведь в таких случаях, насколько я знаю, всегда следует опасаться землетрясения, — заметил Гедеон Спилет.
— Всегда! — подтвердил инженер. — Особенно когда подземные силы начинают пробуждаться после долгого отдыха, а кратер огнедышащей горы закупорен. Право, дорогой Спилет, извержение вулкана может стать для нас большим бедствием, и лучше бы он никогда не пробуждался, а спал себе мирным сном. Но тут уж мы бессильны, не правда ли? Однако, что бы ни случилось, я полагаю, что нашим плантациям на плато Кругозора не грозит серьёзной опасности. Между плато и горой лежит довольно глубокая впадина, и если когда-нибудь лава потечёт по направлению к озеру, она польётся из этой впадины в сторону дюн и к заливу Акулы.
— А ведь мы ещё не видели над вершиной горы ни малейшего дымка, предвещающего близость извержения, — заметил Гедеон Спилет.
— Да, не видели, — сказал Сайрес Смит. — Над кратером нет ни одного облачка пара, я только вчера внимательно наблюдал за макушкой горы. Но возможно, что в течение веков кратер снизу крепко забили каменные глыбы, вулканический пепел, застывшая лава, и, следовательно, предохранительный клапан, о котором я говорил сейчас, слишком плотно закупорен. Однако при первом же серьёзном толчке всё это взлетит на воздух, и будьте уверены, дорогой Спилет, что ни остров, который можно сравнить с паровым котлом, ни вулкан — его топка — не взорвутся от давления газов. И всё же, повторяю, пусть лучше не будет извержения.
— А меж тем мы с вами не ошибаемся: очень хорошо слышен глухой рокот. В недрах вулкана что-то происходит!..
— Да, да, — ответил инженер, настороженно прислушиваясь.
— Ошибиться невозможно… Тут, несомненно, происходит какой-то процесс, но его значение и окончательный результат пока ещё нельзя предвидеть.
Выйдя из пещеры, Сайрес Смит и Гедеон Спилет разыскали своих товарищей и рассказали им о своих наблюдениях.
— Вот оно как! — воскликнул Пенкроф. — Вулкан опять вздумал приняться за свои проделки. Пусть только попробует. Найдётся и на него управа!..
— Кто же с ним справится? — спросил Наб.
— Наш покровитель, Наб, наш добрый гений. Уж он заткнёт кратер, если вулкан попытается разинуть свою глотку!
Как видят читатели, вера Пенкрофа в новоявленное божество, повелевающее островом, была непреложна, да и, надо сказать, таинственная сила, проявлявшаяся до сих пор во многих и многих случаях, казалась всемогущей. Но этот чародей ускользал от самых тщательных поисков, и, невзирая на все старания колонистов, на их усердие и, главное, на их упорство в исследовании острова, скрытое убежище до сих пор не было обнаружено.
С 19 по 25 февраля круг розысков расширился и захватил всю северную часть острова; обысканы были самые укромные уголки. Дело доходило до того, что колонисты выстукивали склоны утёсов, как выстукивает стены полиция, производя обыск в подозрительном доме. Инженер даже составил очень точную карту горы и её отрогов, и колонисты обошли их все до самых отдалённых уголков. Исследовали они также и верхнюю террасу и возвышавшуюся на ней конусообразную вершину, вплоть до снеговой шапки, белевшей на её макушке, в которой, зияла воронка кратера.
Больше того: спускались даже в самую воронку кратера, ещё не дышавшего огнём, хотя в глубине пропасти уже ясно слышался зловещий рокот. Однако из кратера не поднималось ни единой струйки дыма, ни единого облачка пара, стенки его нисколько не нагрелись — словом, ничто не предвещало близкого извержения. И нигде — ни на вершине горы, ни на её склонах, — решительно нигде колонисты не нашли ни малейших следов пребывания незнакомца, которого они искали.
Тогда стали производить розыски по всей полосе дюн. Тщательно осмотрели и высокие берега залива Акулы, представлявшие собой отвесную стену из застывшей лавы, исследовали её сверху донизу, хотя очень трудно было спускаться к морю по этой круче. Нигде никого!
Слова эти верно выражали плачевный результат бесплодных поисков, потребовавших столько утомительных усилий, столько упорства, и не удивительно, что такая незадача вызвала у Сайреса Смита и его товарищей чувство горького разочарования.
Пришлось, однако, подумать о возвращении домой — поиски не могли продолжаться до бесконечности. Теперь у колонистов были все основания считать, что убежище таинственного незнакомца находится не на поверхности острова, и тогда у каждого в разгорячённом воображении зародились самые безумные предположения. В особенности много фантазировали Пенкроф и Наб; они не только создавали в своих домыслах странный образ, но уносились в волшебный, сказочный мир.
Двадцать пятого февраля колонисты возвратились в Гранитный дворец. При помощи двойного каната, который привязали к стреле и закинули на выступ площадки, они восстановили сообщение между своим жилищем и берегом.
Месяц спустя, 24 марта, поселенцы праздновали третью годовщину своего пребывания на острове Линкольна.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Прошло три года с тех пор, как пленники бежали из Ричмонда. Сколько раз за эти три года они говорили о своей родине. Никогда они не забывали о ней!
Они не сомневались в том, что гражданская война кончилась, причём не допускали и мысли, чтобы справедливое дело северян не восторжествовало. Но каковы были перипетии этой ужасной войны? Много ли пролито было крови? Кто из друзей и знакомых пал в сражениях? Вот о чём часто беседовали колонисты, не зная, скоро ли настанет день, когда они увидят родную страну. Возвратиться на родину хотя бы на несколько дней, возобновить связь с обитаемым миром, установить постоянное сообщение между родной страной и островом, — после этого они готовы были провести долгие годы в основанной ими колонии, которая стала бы тогда зависеть от метрополии, и, быть может, эти годы оказались бы лучшей, счастливейшей порой их жизни. И разве всё это было несбыточной мечтой?
Но мечта их могла осуществиться лишь двумя путями: или в воды острова Линкольна придёт какой-нибудь корабль, или колонисты сами построят достаточно большое судно, чтобы доплыть на нём до ближайшей земли.
— А может быть, — говорил Пенкроф, — наш гений-покровитель предоставит нам возможность возвратиться на родину!
Право, если бы Пенкрофу и Набу сказали, что в заливе Акулы или в порту Воздушного шара их ждёт корабль водоизмещением в триста тонн, они бы нисколько не удивились, даже глазом бы не моргнули, решив, что это в порядке вещей, ибо ждали от незнакомца любых чудес.
Но Сайрес Смит, как человек менее доверчивый, советовал им вернуться к реальной действительности и самим приняться за постройку судна; задача эта поистине являлась неотложной, так как следовало поскорее отвезти на остров Табор записку о новом местопребывании Айртона.