Страница 52 из 135
— Несколько хороших мальчишек, — сказал отец Оскара Стэнли, когда сыну было всего семь лет. — Достаточно найти несколько хороших мальчишек, поставить их на путь истинный, и ты, считай, сослужил своей стране службу, которой можешь гордиться.
Этот разговор состоялся на парадном крыльце усадьбы Хиллов в сельской Индиане, где, за исключением того, что все американские флаги были огнестойкими и выдерживали температуру до 3000 градусов по Фаренгейту, вполне мог еще тянуться 1950 год. И вполне могло бы статься — если бы только Оскар не уехал из родного городка, — что удалось бы найти какой-нибудь способ отвратить призрак перемен еще на одно поколение. Но пение сирен огромной восточной метрополии заманило и его, и, перебравшись в Нью-Йорк, Оскар увидел, что XXI век окопался получше войска кайзера Вильгельма на Сомме[156].
Как твердо верил Оскар, спад популярности скаутского движения в Америке начался в 80-х. Как раз в те десять лет, когда Скаутская федерация решила вступить в борьбу с повсеместным снижением уровня грамотности, добавив в «Руководство бойскаута» несколько картинок и цветных графиков. После этой модернизации последовала и усиленная реорганизация системы знаков отличия, в ходе которой привычное «знание леса» проиграло бой более современным «навыкам существования в пост-индустриальной среде». В 90-х провели государственное квотирование доступа в лесопарки, и в качестве альтернативы старомодным вылазкам в лес на выходные стали пропагандировать нечто под названием «городские походы с уроками выживания»; каждый, у кого была хоть толика ума, догадался, что до забвения осталось лишь несколько шагов. Вскоре последовал и окончательный удар: в 2001 году — в том самом, когда Оскар Хилл снял первую квартиру в Нью-Йорке, — было объявлено, что скауты-«волчата», скауты-малышки, бойскауты, герлскауты, «хранительницы костра» и «следопыты»[157] объединяются в единую интегрированную организацию для всех полов и возрастов.
Кончились хорошие мальчики. Не сослужить больше службу, которой можно будет гордиться.
И вот через двадцать два года после Падения безутешный вожатый бойскаутов Оскар Хилл вел группу, состоявшую в основном из девочек — девочек! — не по бескрайнему девственному лесу и не по отрогам порфироносных вершин, а по замусоренному переулку бруклинского квартала с тяжелой промышленностью. Скаут-орел[158] Мелисса Планкетт торила путь, размахивая перед собой самодельным счетчиком Гейгера; прибор показывал, что источников смертельно высокой радиации поблизости нет. Скауту-звезде Обри Дентон повезло больше: образцы земли, которые она выскребла из трещин в асфальте, отличались высокой концентрацией свинца, ртути и других тяжелых металлов, все они, с ликованием объявила она товарищам, при попадании в организм и участии в процессе метаболизма, вызовут тяжелый рак. Скауты первого класса Пегги Кейтс и Люсинда Мендес уже слишком устали, так что это заявление их не впечатлило, зато они оживились, когда Мелисса заметила на крышке треснувшего бака для биологических отходов трехголовую белку. Когда зверек шестью глазами уставился на Оскара, тот кивнул.
— Ага, — сказал он, — да уж, вот до чего дожили.
Замыкал шествие Обли Воттлз, неженка.
Формально Обли являлся мальчиком, но Оскар его в расчет не принимал. Во-первых, он заявлял, что родился в Москве, штат Пенсильвания, а Оскар отказывался верить, что в Америке есть такой город. Во-вторых, его пухлость, пробор посередине и круглые очки в тонкой оправе придавали ему поразительное сходство с Теодором Рузвельтом[159]. Только не с молодым Рузвельтом, когда тот атаковал с «Мужественными всадниками» высоту Сан-Хуан и мог бы стать хорошим скаутом, а уже со взрослым, потолстевшим Рузвельтом, который хоть и стал президентом, но ярко демонстрировал, как может обрюзгнуть хороший мужик. К тому же он напоминал Оскару и о собственной пухнущей талии — вожатый носил 46-й размер и продолжал раздуваться, чего себе не прощал.
Отряд завернул за угол склада и наткнулся на то, что они приняли за брошенную разбитую машину. На самом деле это ржавое корыто, «шевроле» 16-го года, принадлежало Фрэнки Лонцо. Мелисса Планкетт тут же начала проверять раму на предмет распадающихся изотопов, Обри Дентон соскребла с пассажирской дверцы немного краски, чтобы выявить степень окисления, а Пегги с Люсиндой вскрыли багажник в поисках интересных зверушек. Черт бы вас побрал, — думал Оскар, с ненавистью глядя на то, насколько эффективно и легко дети все это делают, — черт бы вас всех побрал, вам бы корзинки плести или на вечеринки с танцами ходить, а мне нужны бойскауты…
Он осекся, глубоко вдохнул и досчитал до десяти. Даже если его жизнь и стала сплошным разочарованием, обязанности у него при этом какие-то остались.
— Так, девушки, — отцовским тоном сказал он своим нежеланным подопечным, — теперь пора ответить на некоторые вопросы. Предположим, каким-то чудом Господним мы бы оказались в Адирондаках и нашли эту машину около тропы. И что же мы — ответственные скауты — должны делать?
Мелисса Планкетт выпалила:
— Переработать?
Последовала дискуссия, во время которой Обли отошел, чего не заметил никто, кроме Оскара, у которого от этого чуть полегчало на сердце. По правде говоря, Обли тоже ненавидел современный вид скаутства, хоть и по другим причинам. Он хотел стать не знатоком лесов и не специалистом по выживанию в городе, а моряком. Но его мать об этом и слышать не желала.
— Хочешь заболеть гепатитом, как и твоя тетя Верука? — спрашивала она. — Там плавает столько больничных шприцев, что это прямой путь подхватить неизлечимую болезнь.
— Но, ма, — спорил Обли, — у тети Веруки болезнь Альцгеймера. Это от алюминиевой посуды, а не от плаваний.
— Это к делу не относится, — отвечала мать. — Может, когда вырастешь, разрешу тебе прокатиться на пароме до Стейтен-Айленда. На верхней палубе.
Сейчас же его привлек плеск воды, хотя он, даже не сверяясь с картой, знал, что до океана еще миля, а ни озер, ни рек здесь нет. Неважно; для него лужа сточной воды с завода была куда интереснее, чем целый зверинец трехголовых белок.
Когда Обли дошел до запертых ворот с табличкой, заявляющей, что это частная собственность, УПРАВЛЯЕМАЯ НЬЮ-ЙОРКСКИМ АКВАРИУМОМ, сердце у него забилось чуть быстрее. Вторая табличка предупреждала: «ОСТОРОЖНО, ЗЛАЯ РЫБА», — но тут уж его бы не удержали даже дикие морские обезьяны. Он залез в карман скаутской формы, расплющив бутерброд с вареньем и арахисовым маслом, и достал тоненькую металлическую отмычку.
Через пару секунд ворота открылись, и Обли оказался у бассейна с мутной водой. Подняв взгляд ко второму этажу виллы, он не заметил никакого движения за затемненными окнами, но когда подошел к воде, до него донеслись обрывки диалога из «Послеобеденного сеанса во вторник».
— А-а-а-а-а-а-а-а-а!
— Я потерял Р-2!
Вода в бассейне была неподвижна, за исключением откатов от фильтра, но Обли знал, что там, в глубине, плавает нечто клевое, нечто очень впечатляющее. Просто нутром чуял. Вопрос в том, как заставить это подняться наверх, посмотреть, может даже сфотографировать. Обли решил начать с самого очевидного шага — прошел вдоль бортика в глубокий конец, сел на корточки у пятиметровой отметки и несколько раз шлепнул ладонью по воде.
— Звезда Смерти вышла на огневой рубеж. Звезда Смерти вышла на огневой рубеж.
У Обли был одноразовый фотоаппарат — он считался бы вредным для окружающей среды, но Обли сделал его сам из пакета от «Хай-Си»[160]. Швырнув свой бутерброд в бассейн, он навел фотоаппарат и начал ждать, когда таинственная рыба выплывет за приманкой.
Когда до воды долетел голос Дарта Вейдера, она и всплыла.
ФРЭНКИ И МАЙСТЕРБРАУ
Когда через некоторое время Фрэнки вышел из виллы, в глубоком конце бассейна плавала пилотка. Зеленая, будто бы даже защитная, несколько так полувоенная — Фрэнки был уверен, что где-то раньше такую видел. Даже издали пилотка выглядела пожеванной; в потрепанном крае застрял какой-то белый треугольничек, похожий на зуб.