Страница 33 из 135
— А твои художественные принципы, конечно, несгибаемы?
— Да, но у меня другое предложение. Если он способен не спать по пять суток кряду, я могу посоветовать лабораторию исследований сна в Массачусетском технологическом институте, они заплатят ему шесть сотен долларов. Давай я дам тебе их номер, а ты передашь ему с приветом от меня.
— Лекса, мы друзья навек. — И час спустя она ела бифштекс с яйцом в «Вурстхаусе», а Гарри Гант, уже полностью одетый, рассказывал ей про свое изобретение. Он говорил с еще большей самоуверенностью, чем у Лексы; но та подкрепляла свое вдохновение тяжелым трудом и перфекционистским вниманием к мелочам, Гарри же почти исключительно полагался на мощь голого энтузиазма. Похоже, он считал, что нужна лишь клевая идея: и тогда на деле все встанет на места более-менее автоматически. Джоан сомневалась, что такая позиция разумна, но пока не слишком на него давила. Она думала о другом.
— Идею я почерпнул из новых банковских автоматов, — сообщил Гант. — Я о тех, что говорят на двенадцати языках. Видеомагнитофоны тоже с каждым годом становятся все навороченнее, и то можно запрограммировать, и се, а руководства по эксплуатации отстают. И вот я подумал: может, пусть магнитофон сам объясняет особенно запутанные места? И не просто на разных языках, а в различных обликах. Например, хочешь записать футбол в полдень и ток-шоу в четыре часа, чтобы магнитофон каждую программу писал на отдельную пленку и вырезал рекламу. Ты просто берешь пульт, похожий на маленькую рацию, и говоришь: «Эй, Джимми Дин», — и голос Джеймса Дина рассказывает тебе по пунктам, как все настроить; видеомагнитофон даже нажимает за тебя на собственные кнопки — если тебе вдруг самому лень, — тебе достаточно по указанию Джимми просто вставить кассеты. А если не нравится Джеймс Дин, выбирай Мэй Уэст или Арнолда Шварценеггера[114]. Или, или… во, хорошая идея — для любителей афро-американской музыки он может инструкции рэпом читать.
— Звучит прикольно, — сказала Джоан. — А схемы у тебя уже начерчены?
— Схемы? — спросил Гант. — Типа чертежи? Нет. Я в электронике не понимаю.
— Тогда погоди-ка секундочку. Как ты запатентуешь изобретение без схем? Откуда ты вообще знаешь, что это можно сделать?
— Блин, ну черт, конечно же можно. Всем известно, какие там технологии — распознавание голоса, всякая фигня, про это каждый день говорят; а фокус-то в том, чтобы придумать новый способ, как их использовать, новые клевые комбинации. А что касается всех чертежей — у меня есть школьный приятель, он сейчас в Атланте, Кристиан Гомес зовут, с техникой он мне обещал помочь. Не проблема.
— Не проблема. — Джоан улыбнулась, но не так, как она улыбалась Лексе. — И товар поступит в магазины к Рождеству?
— Может, к Рождеству 02 года. Я вот еще о чем думаю: может, мы с Кристианом сможем разработать голографическое устройство, чтобы Джеймс Дин не только разговаривал из видеомагнитофона, а еще и фигурка появлялась, дюймов шесть ростом. И — слушай, слушай — если у тебя, например, нет пары или ты болеешь, он сможет даже вылезти и посмотреть с тобой кино…
Гарри Гант пил черный никарагуанский кофе, без единой сахаринки. Джоан пила уже вторую чашку, воспламенившись от пьянящего аромата Центральной Америки, и когда в разговоре возникла пауза, она кое-что предложила. Ей уже не в первый раз доводилось говорить прямо, но она все равно собой гордилась, особенно когда на губах у Гарри появилась улыбка, говорящая, что он польщен, и он сказал «да». Держась за руки, они по Кирклэнд-авеню дошли до квартиры Джоан в Сомервилле: их вдохновляло общество друг друга, возможности, которые предлагала молодость, и никто из них не думал, что это первый крохотный шажок к супружеству. Жениться до тридцати — каким безумством им бы это показалось в начале тысячелетия страсти и роз.
«Страсть Нуар» появилась в прокате в апреле 2002-го, ее показали узкому кругу «арт-хаусной» публики, но фильм получил хорошие отзывы и вызвал к жизни крайне выгодные стычки мнений. За первый месяц после премьеры «Страсть Нуар» предали анафеме и Национальная организация защиты женщин, и Друзья добродетели Новой Англии, а после того, как отрывок показали в программе «60 минут» с темой «Студенческий фильм, вогнавший в краску весь Бостон», передними открылись бескрайние просторы. Ко Дню независимости Лекса подписала выгодные соглашения с «Синеплекс Одеон» и «Вестрон Видео» и бегала по Нью-Йорку в поисках квартиры и типографского печатного станка.
Гарри Гант тоже неплохо заработал на своем видеомагнитофоне со множественными личностями, хотя Джоан в момент успеха с ним не было. Проведя вместе первый день и первую ночь, они разошлись по своим орбитам, время от времени встречаясь, но парой в полном смысле этого слова так и не стали. Следующей осенью с патентом на руках Гант поехал на юг, в Джорджию, чтобы основать там компанию. С нового места он послал Джоан единственную открытку — простой черный прямоугольник с надписью «АТЛАНТА НОЧЬЮ». Обнаружив ее однажды утром в почтовом ящике, Джоан подумала с теплотой, но без особого чувства утраты: «С ним было прикольно. Он немного легкомысленный, но прикольный».
Потом они не виделись шесть лет, а за это время все сильно изменилось.
2023: СТРАННАЯ СМЕРТЬ ЯНТАРСОНА ЧАЙНЕГА
— Его забили до смерти, — сказала Джоан. — Книгой «Атлант расправил плечи».
Они все еще курили в оранжерее. Джоан убрала бегонии со столика на колесах и разложила бумаги по делу Чайнега, чтобы показать Змею.
— «Атлант расправил плечи», — спросила Змей, — это тот здоровый роман Айн Рэнд[115]?
— Он.
— А по-русски ее имя начинается на букву «Э», как в слове «энтузиаст»?
— Вообще-то — на «А», как в слове «алчный», — ответила Джоан.
— И она не только писатель, а еще и философ, да? — силилась вспомнить Змей; викторина по эпохе Эйзенхауэра[116] была ее слабым местом, поскольку те годы она провела, сторожа маяк мексиканской Береговой охраны в Бахе. — Как там это называется?.. Объекционизм?
— Объективизм, — поправила Джоан. — От слова «объективный».
Змей зажгла очередную сигарету.
— Ну тогда напомни мне, что такое этот объективизм.
— Если вкратце, это просвещенное своекорыстие, возведенное до уровня морального абсолюта. Рэнд считала, что рациональное мышление, личные достижения и самоуважение составляют триединство человеческой добродетели: Мышление — это Отец, Производство — Сын, а Эго — Дух Святой — и что лучшая система, стимулирующая развитие человека, единственная по-настоящему моральная система — капитализм в условиях свободной конкуренции. Никаких ограничений производства или торговли, но и никаких государственных субсидий и протекционистского законодательства для поддержки разваливающихся предприятий. Правительство разрешает споры по контрактам и защищает страну от иностранного вторжения; так что люди и компании добиваются успеха или терпят провал без какого-либо внешнего воздействия, всё — исключительно по заслугам.
— Выживает сильнейший.
— Триумф сильнейшего, и в результате — лучший из возможных миров. По крайней мере, так предполагала Рэнд. Через свободную конкуренцию свободный дух, считала она, научит людей гордиться своими индивидуальными талантами и способностями — а также нажитым тяжелым трудом богатством, — и прогрессу человечества не будет границ.
— Хм-м, — ответила Змей, — идейка-то не нова.
— Ну да, — сказала Джоан, — концепция не оригинальная, но Рэнд развила ее до невероятности. Она была русской еврейкой, дочерью лавочника, и когда большевики захватили власть, ее семья потеряла все; если бы она не бежала в Америку, скорее всего, умерла бы или оказалась в Гулаге. Так что понятно, зачем Рэнд так фанатично защищала права человека, особенно право собственности. Но ее философия выходит далеко за пределы закона и экономики. Этика объективизма затрагивает и психологию, и искусство, теорию литературы, секс, даже табакокурение… Это маниакально детальное мировоззрение.