Страница 18 из 135
Разумеется, у них был и купол. Бакминстеру Фуллеру[63] еще предстояло внедриться в Рабат или Танжер, а Нью-Бедфорд-Стайвесант уже накрывал геодезический пузырь. Каждая треугольная панель представляла собой прозрачный солнечный коллектор, так что в длинные летние дни купол генерировал достаточное количество электроэнергии, чтобы обслуживать центр климат-контроля и обеспечивать 40 % скромных потребностей района в электричестве. Кончено, в пасмурные дни все было иначе, но даже в самом мокром месяце марте купол собирал куда больше энергии, чем любой небоскреб. К тому же по нему проще передвигаться и, по мнению Лексы, он красивее.
В этническом отношении район был причудливой смесью всего, что удалось наскрести, отчасти — благодаря пропорциональной стоимости аренды, так что в результате состоятельные люди жили по соседству с голодранцами. Там был сброд, бегущий от международной политики США в Сирии и Сальвадоре, а на другом конце той же улицы жили свергнутые бахрейнские и катарские шейхи; богатые турки, вьетнамцы и пуэрториканцы вели в суке Бед-Стая разборки с разносчиками из Камбоджи и Афганистана. Англоамериканцы встречались тут редко: белые либералы сторонились этого района из-за поверья, что, если среди жителей слишком много арабов, они станут притеснять живущих рядом женщин и евреев, а белые консерваторы боялись, что их похитят или взорвут. Так что они позволили Нью-Бедфорд-Стайвесанту занимать сколько угодно пространства, а сами покупали квартиры в Ричмонде.
За исключением дочери Лексы, Раби — которую почти все ошибочно принимали за австралийку, — черных в районе совсем не было, по крайней мере — африканского происхождения. Привыкли считать, что к востоку от Миссисипи афроамериканцев не осталось, а несколько человек, переживших Пандемию, обитали в укрепленных лагерях в Скалистых горах. Лекса хорошо знала реальные факты, но самое «африканское лицо» в Нью-Бедфорд-Стайвесанте действительно было у Блюи Капириджи, коренной австралийки, которая приехала в Америку сниматься в кино и мини-сериалах. Блюи обладала сходством с покойной Розой Паркс[64], которого можно ожидать от австралоида, и не реже двух раз в год летала в Монтгомери, штат Алабама, где перед камерами отказывалась уступить место в автобусе; эту свою единственную роль она играла снова и снова, чем и заслужила любовь публики — ее даже приглашали в Белый Дом, а мэр Монтгомери вручил ей ключи от города.
После короткой прогулки по суку Лекса вышла к мечети Анти-Атланта, где оставила свою машину. На ступенях со стороны входа сидел имам и кушал поздний ланч; когда Лекса приблизилась, он помахал рукой.
— Привет, большой человек, — поздоровалась Лекса, приближаясь.
— Лекса, — поприветствовал он ее. — Тот парень снова баловался с твоим «жуком».
— Когда?
— Не больше десяти минут назад. Я был в минарете, протирал пыль с Электромуэдзина. Когда машина засигналила, он убежал.
— Все тот же самый?
— Думаю, да. Либо все угонщики начали носить синие саржевые костюмы.
— Спасибо, что присмотрел, — сказала Лекса. — Спрошу у Бетси, идентифицировала ли она его.
Бетси, полное имя — Бетси Росс[65], «фольксваген-жук» специальной конструкции Каценштейна, 2019 год. Когда Лексе было под тридцать, она частенько наведывалась в женский бар в Виллидже под названием «Салун Бетси Росс», и на картине над ее любимым столиком был изображен крылатый «жук», гоняющийся над Манхэттеном за облаками; называлась картина «Машина, которую водила бы господь бог, если бы у нее были права». С тех пор Лекса начала мечтать о собственном «жуке» и все искала новенькую модель 49-го года. Но в конструкции Морриса было куда больше игрушек.
Лекса вытащила зарядный кабель и прижала палец к считывающему отпечаток замку на водительской дверце.
— Ко мне приставала какая-то свинья, — сообщила Бетси, когда Лекса скользнула вовнутрь. Лекса просила Морриса дать машине личность какой-нибудь приятной женщины, но в тот месяц Моррис читал переизданную «Революцию просто так», так что Бетси Росс получилась Эбби Хоффманом в юбке.
— Файзал сказал, что к тебе приходили, — ответила Лекса. — Что он делал?
— Засунул устройство слежения под задний бампер. Видела бы ты этого сукиного сына, когда я надавила на гудок.
— А сфотографировала?
— Радость моя, да я даже оценки в его аттестате узнала. — Распахнулся бардачок, и оттуда вывалился цветной факс с фотографией озадаченного блондина крупным планом. — Эрнест Г. Фогельзанг, общественный колледж Хьюстона, год окончания — 2019, Квонтико[66] — 2021, в настоящее время работает спецагентом Подразделения анти-антиамериканской деятельности ФБР. Похоже, федералы считают тебя анти-антиамериканцем.
— Это не новость. А оценки какие?
— 340 баллов по математике, 260 за язык[67]. Отгадывать он, похоже, ни хрена не может.
— Похоже. Как ты думаешь, почему федералы его наняли?
— Фиг знает, — ответила Бетси. — Может, лучше хочешь узнать про одно изумительное совпадение? Человека, который в настоящее время возглавляет Подразделение анти-антиамериканской деятельности, тоже зовут Эрнестом Г. Фогельзангом. Старшим.
— Хм-м.
Лекса нажала большим пальцем на кнопку стартера; двигатель завелся с нежным шепотком. Это единственное, что ей не нравилось в езде на батареях, несмотря на всю заботу об окружающей среде: даже на максимальной скорости в шестьдесят миль в час путешествие в «жуке» казалось слишком бесшумным, почти немым. Как на тележке для гольфа.
— Знаешь, — сказала Бетси, — если бы ты выключила ингибитор наездов, я бы сэкономила тебе много времени, давя задним ходом таких Фогельзангов…
— Это ничего, — ответила Лекса. — У меня и так полно проблем, когда я каждый год регистрирую тебя со всеми твоими талантами.
— А с чего ты взяла, на хер, что я хочу регистрироваться?
Они выехали со стоянки. Лекса еще злилась на тихую работу «жука», но недолго. У Бетси был тайный порок: она потребляла не только консервированную энергию. Когда они выехали из-под купола Нью-Бедфорд-Стайвесанта и вырвались на Атлантическую парковую автостраду, где движение было небольшое, Лекса перешла на метанол — смесь домашнего приготовления, которая давала много энергии без лишних выхлопов. Под каждым крылом пульсировало несравненное в-ж-ж-ж внутреннего сгорания. Лекса надавила на педаль акселератора; стрелка спидометра подскочила с пятидесяти до восьмидесяти пяти. «Жук» пронесся мимо трейлера «виннебаго» на электротопливе и чуть не сдул его с дороги.
— Следи за радарными ловушками, — велела Лекса, и Бетси ответила:
— Вот это я понимаю!
2004 и 2023: НЕБЕСНЫЙ ВЕЛОДРОМ
Джоан Файн ни в грош не ставила опыт клинической смерти отчасти потому, что такое случилось с ее матерью, и это путешествие Эллен Файн за пределы бытия оказалось настолько странным в отношении как причины, так и содержания, что полностью себя дискредитировало.
Последний этап Похода католичек-женщисток был начат летом 04 года, всего за два месяца до Африканской Пандемии (на это совпадение указал журналист-катастрофист Тэд Уинстон Пеллер, хотя он так и не сообщил, в чем заключается предполагаемая связь). К тому году популярность римского католического священничества во всем мире упала до критически низкого уровня, и хотя подобному спаду имелось множество причин, в качестве основного фактора постоянно называли обет безбрачия. Когда в начале июня созвали третий Ватиканский собор, поползли слухи, что церковь наконец собирается аннулировать запрет на брак для священнослужителей. Католички-женщистки собирались завалиться на праздник без приглашения.
— Мам, ты с ума сошла, — сказала Джоан, и уже не в первый раз. — Священная коллегия — это кучка старых девственников с дурным характером. Им такая малюсенькая уступка уже причиняет физическую боль, а вы о чем просите? Вы же хотите не просто женатых священников. И даже не просто священников-женщин. А священников-женщин, которые могут вступать в брак. Возможно, даже друг с другом. Беременных священников. Искусственно осемененных священников-лесбиянок с норовом. У Папы удар случится.