Страница 127 из 128
Марина зажмурилась и, что есть сил, прижала дочь к груди, молясь, чтобы всё побыстрее закончилось.
«Ну неужели никто ничего не слышит? Ни взрыва, ни криков, ни этого жуткого рёва!»
Внезапно всё стихло, и Марина открыла глаза.
У её окровавленных коленей лежала расплющенная голова монстра, а рядом стоял тот самый «хлыст», – кажется Олег, – что регулярно наведывался к Светке. Парень был чёрен, будто только что вернулся из огненной преисподней. Джинсы взбухли не то от воды, не то от крови, из обгорелой куртки торчала изодранная подкладка, а на лице парня горели глаза. Именно горели – Марина могла поклясться! – отчего ей сделалось окончательно не по себе. Складывалось впечатление, что рядом с ней стоял сам Люцифер.
Олег смотрел на недвижимую Светку, распластавшуюся на коленях матери и плакал. Затем поднял руки над головой, и Марина увидела в его обгорелых пальцах что-то тёмное и массивное, что на секунду вновь заслонило далёкие звёзды. Марина зажмурилась, ожидая, что сейчас ляжет рядом с монстром, потому что сама была не многим лучше того.
Земля ощутимо вздрогнула. Марина снова открыла глаза и поняла, что парень лупит мусорным баком по голове мёртвого пса. Снова и снова, будто не осознавая, что всё действительно закончилось.
- Тебя можно убить! – приговаривал Олег, основательно впечатывая мозг существа в асфальт. – Всех нас можно убить! Я вколочу тебя так глубоко, откуда просто не выбраться!
Марина сглотнула подкативший к горлу ком и поспешила отползти прочь – парень явно был не совсем адекватен, и в подобном состоянии мог начудить ещё много всего.
Светка открыла глаза.
- Мама, всё закончилось?
Марина кивнула.
- Оно ведь вернётся?
- Если только мы сами допустим это.
- А мы ведь не допустим?
Марина заплакала и уткнулась в волосы дочери.
От девочки пахло фиалками.
ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ.
Кафе на Полетаева, напротив конторки «Видикон», по-прежнему работало. Естественно, сменилась куча владельцев, но рецепт того экзотического салатика с трудно произносимым названием забыт не был.
Марина сидела за столиком у широкого окна и читала Донцову. Писательнице было уже далеко за семьдесят, но она всё никак не могла остановиться, продолжая выпускать из-под пера очередные похождения бальзаковских дам, возомнивших себя мисс Марпл, и студенток-феминисток, способных заварить такую кашу, что просто мама не горюй! Не смотря ни на что, проза оставалась лёгкой, не располагающей к особой мыслительной деятельности. Развязка наступала в самом конце произведений и оказывалась довольно интригующей. Одним словом, книжки напоминали сытный обед, на протяжении которого, гости с нетерпением ожидают обещанного десерта, забвенно поглощая всё подряд.
Марина улыбнулась и посмотрела в окно. Собственно, она и читала подобные книжки, чтобы не думать. А сейчас, вот, сама того не желая, задумалась.
С тех пор, как от взрыва из-за утечки бытового газа погиб муж, а её саму лишили родительских прав, якобы, за издевательство над собственными детьми, Марина старалась ни о чём не думать. Воспоминания чинили душевную боль, а понимание того, что ничего нельзя изменить провоцировало сознание на поиски лежащего в столе рецепта...
Она больше не принимала алпразолам. И не придавалась размышлениям, чтобы вдруг, чего доброго, и впрямь не реанимировать былой ужас.
Нет, тогда, пятнадцать лет назад, она пообещала дочери, что не допустит повторения кошмара, что сплёлся в единое целое с реальностью, породив на свет божий бесовское отродье, – и она не допустит, чего бы ей это не стоило!
Сегодня Светка дописала статью и весь вечер свободна. Сейчас Марина её дождётся, и они поужинают. Потом помотаются по вечернему городу, наслаждаясь апрельской прохладой. Может быть, прошвырнуться по бутикам и торговым центрам. А может, поедут на Маринину квартиру и посидят при свете абажура. В общем, будет всё то, что бывает обычно, когда они, вот так, встречаются.
«Мать, вспомнившая, что у неё есть дочь, и дочь, так внезапно обретшая мать».
Только и впрямь, какую цену они заплатили им всем, чтобы данность существовала?
На тенистую парковку за окном заехал синий «форд-фокус». Светка захлопнула дверцу и по обыкновению помахала рукой – хотя окна с внешней стороны были зеркальными, она знала, где именно сидит мама.
Марина отложила Донцову, прекрасно понимая, какой фейерверк эмоций вызовет у дочери эта «фабрика по производству отхожей литературы», и принялась ждать.
Дочь, по привычке, подкралась сзади и закрыла ладонями глаза.
«Совсем как давным-давно погибшая подружка...»
Стоп!
- Даже не знаю, кто бы это мог быть... – улыбнулась Марина, касаясь запястий дочери и скользя по ним выше.
- А ты предположи, – Светка нырнула под крыло матери и, поёрзав, благоговейно замерла. – А ты разве ещё кого-то ждала?
Марина обняла дочь.
- Да навязывался тут один... Но, наверное, уже не придёт. Видимо, я просто устарела. Шучу-шучу.
- Да хватит, а! – Светка хлопнула мать по коленке, состроила недовольную рожицу. – Тоже мне, старость великая, расселась тут!
Марина улыбнулась.
- Вину осознала. Каюсь. Как день? Сильно устала?
- Да нет.
- Любимая фраза журналиста...
Светка отмахнулась.
- Знаешь, когда целый день в этот «ворд» на работе пялишься, пардон, к вечеру уже штампами разговаривать начинаешь! Хочется обычной живой речи... и побольше «разговорников» и слов-паразитов! Поэтому: да нет – и по фиг, что утрачивается деловой стиль!
Марина снова засмеялась.
- Куда больше эти пробки допекли.
- И то верно, – Марина кивнула. – Сколько уже лет...
Повисла пауза. Светка, пользуясь моментом, набросилась на салат. Марина смотрела на жующую дочь и улыбалась.
- Знаешь, – сказала она, когда Светка уничтожила экзотику и стирала салфеткой остатки майонеза с губ, – на этой неделе кое-что случилось.
- Что именно?
Марина помолчала. Потом сказала в полголоса:
- Тот парень, Олег... Ты же помнишь его?
Светка потупила взор. Кивнула.
- Что с ним?
- Я слышала, что его собираются выписывать из психиатрической клиники.
Светка вздохнула.
- Я понимаю, за что он убил тех двоих, – Марина снова помолчала. – Так же как и знаю, из-за кого, в первую очередь.
Она посмотрела на дочь, но та молчала, нервно теребя в пальцах салфетку.
- Я думаю, что и ты это прекрасно понимаешь.
Светка затрясла головой.
- Нет! Он не должен был становиться монстром! Да, я в чём-то виновата. Виновата, что допустила, а потом, не смогла предотвратить. Но он всё равно не имел никакого права чинить смерть!
Марина кивнула.
- Допустим. А как ты думаешь, смог бы он тогда убить ЭТО?
Светка вздрогнула.
- Я... Я не знаю. О чём ты?..
Марина вздохнула.
- Ладно, не будем о грустном, – она посмотрела в окно. – Я просто подумала, что лучше бы тебе быть в курсе того, что он скоро снова будет среди нас. Как бы ты к нему не относилась по прошествии всех этих лет.
- Спасибо, – Светка тоже уставилась в окно.
Весенний ветер гнул к земле тощие каштаны, которые всё никак не могли отойти от зимней спячки. По парковке скакали воробьи. Изредка проходили прохожие.
- Как Юрка? – спросила Светка.
- Ох, и не спрашивай! – Марина засмеялась, явно припоминая что-то занимательное.
- Чего он там, на биологическом, учудил? Уже препарировать, кого успел из преподов?
Они посмялись на пару, стараясь изничтожить в памяти недавний разговор о прошлом.
- Уж лучше бы так! А если серьёзно... Знаешь, мне кажется, у Юрки появилась девочка.
- Ничего себе! Очень интересно. Он сам проболтался?
- Кто, Юрка? Ага, как же! – Марина отмахнулась. – Он при мне только про этих своих зелёных тварей может болтать! Часами! Какие у них усики, крылышки, ножки... хваталки, зубалки... Брр!