Страница 161 из 196
- Спасибо. Но я, кажется, отвлёкся. Простите. Всё дело в цвете ауры. Астрологи и экстрасенсы считаю, что в экстремальных ситуациях её активность резко возрастает, а с ней – и заложенный в организме потенциал. Причём спектр цвета отдаляется от белого или голубого диапазонов, присущих ауре человека, доходя, вплоть до ультрафиолета. А эта длина волны следует за фиолетовым цветом. В таких условиях, у человека проявляются антинаучные способности – возможность «телепортироваться», как уже было замечено ранее, или «плыть», – направленные на бегство. Своего рода, это защитная реакция организма на влияние извне. Аура индиго – фиолетовая постоянно. Соответственно, организм такого ребёнка находится в постоянном противостоянии. Трудно сказать, что именно, на что влияет. Хотя, возможно, всё дело в окружающей реальности.
- В чем?.. – переспросил Аверин.
- Дети-индиго – это «белые вороны». Да, им предписывают множество различных свойств, таких как: высокий уровень интеллекта, необычайная чувствительность, телепатические способности и многое другое. Утверждается и вовсе, что такие дети, будто бы представляют собой «новую расу» людей. На деле же, дети-индиго вынуждены существовать под постоянным гнётом со стороны системы: их мало кто понимает, до них никому нет дела, некоторые их попросту боятся. Такая система, вовсе не радужна. Напротив, ей присущ всего один цвет. И цвет этот: чёрный. Потому что гниль прорвалась наружу и теперь медленно расползается по поверхности Земли, порождая всё новых «слепцов», которые просто не в состоянии определить истинное зло.
- Малыш, извини меня, но я никак не могу взять в толк, – Александр Сергеевич пожал плечами, – вот эта самая Тьма, о которой ты говоришь... Откуда Она приходит?
- Изнутри.
- Объясни, – Титов напрягся.
- Не могу. Мало данных. Я исхожу из следствия, а, как известно, плясать нужно от первопричины.
- Так что с индиго? Откуда приходят они? – спросил Аверин.
- Ниоткуда. Они существовали всегда и везде. Это крик отчаявшегося Солнца. Последняя надежда на исцеление. Но детей-индиго никто не замечает, а потому они предпочитают компании сверстников общение с собственным «я». Именно так у них и развивается способность «плыть». Безо всего, усилием мысли.
- Как они определяют координаты? – в лоб спросил Титов.
- Им не требуются координаты. Они путешествуют по сопределью, никогда не покидая пределов этой Вселенной. Они держатся дома, хотя и, вне сомнений, сумели бы ступить за истинную грань. А на счёт обратной дороги: дети слышат зов матери – ритм сердца. Хотя большинство и предпочитают гонениям – вечный Путь. В груди же «слепца» – мрак и, соответственно, отсутствие чего бы то ни было.
- Но ведь, рано или поздно, индиго взрослеет, – робко заметил Аверин.
- Да, ребёнок взрослеет. Он даже сохраняет нетронутой свою исключительную ауру. Однако Тьма подготовлена к таким исключениям. Она начинает прокладывать путь к сердцу вовсе не изнутри, а снаружи, посредством угодливых «слепцов». При этом жизнь индиго превращается в ад. Большинство предпочитают уйти. Те же, кто рискнули остаться, со временем, превращаются в «слепцов», потому что просто не в силах противостоять надвигающейся бездне».
Титов щёлкнул переключателем.
- Думаю, на сегодня хватит, – он обвёл тревожным взором притихших слушателей.
- Что вы сделали? – спросил Александр Сергеевич.
- Ничего такого. Просто отключил интерком.
- Он ведь не договорил! – возмутился Аверин.
Титов сверкнул глазами.
- Вам не кажется, что это, в большей степени, похоже на бред?
- Куда страшнее то, как именно Малыш до всего этого домыслил, – Александр Сергеевич покачал головой. – Но всё равно, не следовало поступать с ним так резко. Ведь, по сути, Малыш и сам – ребёнок с фиолетовой аурой.
- Это всего лишь впечатлительный нейрокомпьютер, с которым давно уже необходимо провести разъяснительную беседу!
- Относительно чего? – сухо спросил Аверин. – Всыплете ему «горячих» только за то, что он как-то по-своему интерпретировал происходящее на Земле?
Титов злобно засопел.
- Очнитесь же, – миролюбиво улыбнулся Аверин. – Сейчас вы, как никто другой, похожи на тех самых «слепцов». Вы страшитесь принять истину такой, какая она есть. А истина в том, что не так уж Малыш далёк в своих суждениях, относительно происходящего на Земле.
- Вы забываетесь, – прохрипел Титов. – Не заставляйте меня заново напоминать вам о субординации.
Аверин безысходно покачал головой.
На пульте вспыхнул красный сигнал. Прозвучала прерывистая сирена. Откуда не возьмись, появился Рыжов. Мельком глянул на пульт. Скосоротился.
- Что случилось? – спросил Титов.
Рыжов ухватился за подбородок.
- Увеличилась скорость.
- Повторите.
- Мы разгоняемся. Чёрт! – Рыжов сел в кресло первого пилота, принялся заново рассчитывать курс. – Какая-то ошибка! Не могу определить, хоть убей!
Динамик снова захрипел на непонятном языке.
- Говорю же, это латынь! – не унималась Женя, ходя взад-вперёд по жилому отсеку. – Я сначала думала, что просто накручиваю себя, заставляя сознание поверить в желаемое. Однако теперь, когда мощность сигнала возросла, я могу поклясться, что все эти радиосообщения, что мы принимаем во время полёта, – на латинском! Точнее это не совсем латынь. Я бы назвала услышанное, «протолатынью». Немного изменено произношение гласных, но в остальном, – комар носа не подточит!
Александр Сергеевич оторвался от изучения записей в своём блокноте. Сдвинул очки на кончик носа.
- Женечка, а ты в этом уверена?
Женя замерла посреди жилого отсека, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Прислонила руки к груди, свела ладони ковшиком.
- Да это и не может быть ни чем иным! Я уверена на все сто! Тем более, нам преподавали латинский язык в институте. Ошибка исключена!
Александр Сергеевич вздохнул. Снял с носа очки, прикусил дужку зубами.
- Может быть, всё дело в электромагнитных полях, излучаемых генератором? Помнишь, Женечка, на этот счёт ещё рассуждал Титов перед полётом. Что если дело в наших головах?
Женя, в отчаянии, заломила кисти рук.
- Да нет же! Я исключаю всяческую возможность группового помешательства. Это невозможно! Галлюцинации так не проявляются. Нужна единая нейронная сеть. В этом случае, да. Психоз может вызвать ответную реакцию сознания на первопричинный страх, спровоцировав одновременно один и тот же фантом у нескольких объектов наблюдения. Но в автономной среде, подобного быть просто не может!
- Среда может быть и автономная, но мы уже длительное время сосуществуем друг рядом с другом, опутанные чем-то вроде сетей заданной цели. Плюс этот корабль и его скорость.
Женя отрицательно мотнула головой.
- Тогда объясните, причиной чего могут послужить эти голоса, исходя из вашего личного опыта?
Александр Сергеевич задумался. Потом пожал плечами.
- Я не могу ответить на этот вопрос.
- Тогда ответьте на другой: что вас в данный момент связывает с Землёй? Что беспокоит в первую очередь? Это как-то связано с голосами?
Александр Сергеевич отложил в сторону блокнот и очки. Помассировал виски, тихо сказал:
- У меня на земле остался внук. Алька.
- Сколько ему лет? – улыбнулась Женя.
Александр Сергеевич вздохнул.
- Совсем ещё мальчишка.
- Он живёт с родителями? – осторожно спросила Женя.
- Родителей нет. Умерли.
- Ох, простите меня, – Женя потупила взор; не сдержала дежурной фразы: – Хотите об этом поговорить?
- Хм... А разве мы не этим сейчас с вами занимаемся?
Женя покраснела.
Александр Сергеевич этого не заметил.
- Ещё там, на Земле, мне приснился страшный сон. Будто мой внук оказался вовлечённым во мрак. Непонятно, как и по чьей воле. Но я видел, что его уводили за руку. А сам я не мог с этим ничего поделать.
- Кто уводил? – вновь не сдержалась Женя.
Александр Сергеевич пожал плечами.