Страница 149 из 196
Колька опустил Тимку на пол и сверкнул белками глаз. Его одежда походила на обугленные отрепья. Одна галоша пропала. На открытой коже чернела сажа. Волосы слиплись от пота и свешивались на лоб засаленными сосульками.
- Кто этот пацан? – спросил Колька.
- Ярослав, – монотонно ответил Яська, пытаясь проглотить ком лезущего наружу безумия.
- Какой ещё Ярослав?
- Обычный. Из водонапорной башни. Росинка – моя не рождённая сестра – укрыла их там, чтобы Тьма не достала. А я... Я их предал!
- Думай, чего несёшь! – рубанул Колька. – Помоги-ка лучше!
Только сейчас Яська понял, что Тимка не может передвигаться самостоятельно – девочка вжалась спиной в тёмный металл, сложила руки колыбелькой на груди и просто смотрела перед собой. Ещё, правда, что-то шептала, но Яське не мог разобрать, что именно.
Тогда он спросил:
- Что случилось? Как вы туда попали?!
- Может сначала уберёмся отсюда? – Колька оглянулся на дверь. – Если эти твари проберутся внутрь, тогда нам точно кранты!
Словно подтверждая его слова, в дверь настойчиво заскребли. Колька тут же подскочил к Тимке.
- Тимка, давай, поднимайся! Нужно идти!
Тимка безвольно мотнула поникшей головой.
- Я... Я не могу. Сил нет.
- Есть! Ты просто не думай о плохом. Это всё из-за страха, – и Колька как-то странно покосился на ноги девочки.
Яська с трудом сдержал рвотный позыв. Потом всё же понял, что не выдержит, отвернулся к противоположной стене.
Тимкины ноги были обгрызены. Причём так основательно, что в некоторых местах из-под разодранной кожи выглядывала белая кость. Крови было мало, но кто знает, сколько её уже вытекло там, на другой стороне. Пёстрая юбочка покрылась тёмными пятнами. Маячка порвана в нескольких местах, причём так, словно девочку рвало когтями голодное животное. На голове – сплошной беспорядок. О взоре лучше и вовсе не говорить... как и о том, что шепчут потрескавшиеся от обезвоживания губы.
Тимка оперлась на подставленное Колькой плечо. Случайно глянула на ноги. Вновь сползла по стене на корточки и заплакала не то от боли, не то от сковавшего сознание ужаса.
Колька, кряхтя, поднялся. Глянул на трясущегося Яську.
- На себе понесём. По очереди.
Яська кивнул, хотя и не совсем представлял, как это у них выйдет – Тимка хоть и была девочкой, но по комплекции не многим отличалась от мальчишек. А какого это, когда веса прибавится вдвое? Бежать тут не получится. Ну никак!
- Можно только «плыть».
- Опять ты за своё! – выругался Колька, пытаясь заново поднять Тимку на ноги.
Дверная ручка дрогнула. Просачивающийся сквозь щели свет заслонила тень. Замерла, будто прислушиваясь. Потом принялась бубнить на каком-то непонятном языке.
- Чёрт, так уже было! – воскликнул Колька и потащил Тимку вглубь коридора.
- Было – что? – Яська уставился на дверь, не понимая, как быть ему самому.
- Беги! – проорал на ходу Колька. – И не слушай его! Ну же!..
Яська, как заворожённый, стоял на месте. Сознание окутала пелена забвения. Не хотелось никуда спешить. Не хотелось ничего делать, о чём-то думать... Тело размякло, как распаренный кабачок. Ноги сделались ватными, а мысли – сытыми. Сознанию хотелось на покой. Просто отключиться ото всего происходящего и плыть по бескрайней Реке навстречу судьбе.
Яська вздрогнул. Понял, что какая-то неведомая сила тянет его прочь от закрытой двери.
Стоп!
«А, собственно, как я очутился у этой самой двери?..»
- Ну же, очнись! – заорал над самым ухом задыхающийся Колька. – Чего мне, вас двоих весь путь на себе тащить?!
Яська принялся работать безвольными ногами. Те больше не были ватными. Напротив, сделались напряжёнными и гудящими, словно Яська оттопал километров десять, а то и больше!
- Что это было? – спросил он полушёпотом, но Колька ничего не ответил.
Постепенно сознание окончательно очистилось от ваты, и Яська пошёл сам. Потом понёс всхлипывающую Тимку на руках. Наперекор ожиданиям, девочка оказалась лёгкой, точно невесомый мотылёк. Она прижалась к Яськиной груди, обвила шею тонкими руками и изредка шмыгала носом, смотря куда-то в пустоту.
Ход вывел в огромный туннель. На кирпичных стенах коптили масляные фонари. В обе стороны убегала двухпутная колея. Сводчатый потолок мерцал блеклыми созвездиями. Поначалу Яське даже показалось, будто над головой раскинулось ночное небо, подёрнутое дымкой от аэрозолей промышленного города. Однако вскоре он увидел, тёмные проплешины – отвалившаяся шпатлёвка или цемент. «Как чёрные дыры!» Неба не было. По крайней мере, если и было, то далеко-далеко, за многочисленными слоями кирпичной кладки.
- Всё, перекур, – выдохнул Колька и уткнулся лбом в стену.
Яська аккуратно спустил Тимку с рук. Усадил на кафельную платформу рядом с Колькой. Рухнул без сил, силясь отдышаться.
- Прости, – прошептала Тимка в полубреду. – Вам лучше меня тут оставить.
- Размечталась! – выдохнул Колька. – Вместе во всё это вляпались, вместе и разгребать теперь.
Тимка ничего не ответила, лишь закатила глаза и откинула голову на холодный кирпич.
- Зачем полезли снова в эту проклятую дыру?! – в лоб спросил Яська. – Почему не пошли на кладбище, как условились?
Колька сплюнул. Глянул исподлобья.
- А смысл?
- В смысле?..
- В прямом! Ну, разгоним этих – другие придут! И что дальше? Сами ведь об этом говорили!.. Эх... зря только во двор к Юлию Валентиновичу за лодкой лазали.
Яська насупился.
- Не зря, – он непроизвольно вздохнул. – А «слепцов» и впрямь много. Очень.
- Знаю. Семь миллиардов, как минимум, – Колька сел на платформу. Принялся тереть рассечённую голень. – Только что теперь со всем этим делать? Как жить, зная, что впереди?..
Яська открыл рот, но так и нашёлся, что ответить. Действительно, как? Выходит, небесного рая нет. Есть лишь Тьма, и её услужники, которые вершат последний суд. Самый страшный. Но отчего всё именно так? Кто это придумал? И зачем? В чём вина всего человечества?! В том, что оно просто есть? Бред. Эх, знать бы, что именно пыталась сказать Тьма! Возможно, это пролило бы свет на утраченную истину. Но ведь... и без того уже кое-что есть. Нужно смотреть внутрь себя. Именно так появится возможность что-то переосмыслить или преодолеть. А обретённый заново горизонт, не даст прорости семени, что спустили в центр сферы.
- Они от нас просто избавляются.
- Ты это только сейчас понял? – усмехнулся Колька, отрываясь от своего занятия и поглядывая на ход, из которого они только что вышли.
Яська отрицательно мотнул головой.
- Давно уже догадывался. Мы – опасные, поэтому будет лучше, если все уйдут. Причём не только телом, но и душой. Точнее не уйдут, а окажутся запертыми там, под Звездой. «Трансформированными» и слепыми.
- Откуда это?
- Не знаю. Но знаю, что так есть!
Колька поморщился. Вынул из-за пояса самодельный кинжал из нержавейки – тот самый. Повертел в окровавленных пальцах и откинул прочь. Поморщился.
- Ты чего? – спросил Яська.
- Без толку всё. Это их не берёт. Да и атомный взрыв тоже вряд ли поможет.
- Может помолиться просто? – осторожно предположил Яська.
- А ты хоть одну молитву знаешь?! – огрызнулся Колька. – То-то и оно.
- «Отче наш, сущий на небесах!
Да светится имя Твоё;
Да придёт Царствие Твоё;
Да будет воля Твоя и на земле, как на небе...»
Яська с трепетом воззрился на раскачивающуюся у стены Тимку. Та растирала по бледным щекам слёзы и шептала главную молитву Творцу. Колька ухватился за голову, заскрипел зубами, словно внутри у него всё неистовствало. Яська прижал Тимкину голову к груди; девочка тут же прижалась в ответ, сотрясаясь всем телом, как в лихорадке. Она и впрямь была горячая. Ну просто очень горячая! Возможно, именно поэтому и вещала запредельное, что крайне редко укладывается в девственном сознании ребёнка.
- Он так не услышит. А если и услышит, просто не примет к сведению.