Страница 51 из 127
В конторе Джимми зажег свечу, потом задернул на окнах занавески. Они были старые, покрытые толстым слоем грязи и дурно пахли, но, по крайней мере, они были плотными — через них с улицы свет никто не заметит. Юноша зажег верхний свет — чтобы справиться быстрее, ему необходимо хорошо видеть.
В конторе царил беспорядок. Пепельницы были набиты окурками от сигар. Повсюду стояли грязные стаканы, чашки и тарелки. Корзины для бумаг были переполнены, весь пол был усыпан пеплом от сигар. Создавалось такое впечатление, что в этом помещении не убирали много месяцев.
В ящиках стола не нашлось ничего интересного, только несколько гроссбухов. В незапертом сейфе лежало около пятидесяти фунтов — вероятно, выручка за несколько дней. Джимми положил деньги обратно и закрыл сейф — красть он ничего не собирался.
Затем он заглянул в картотеку, но и там царил беспорядок: груды бумаг, засунутых внутрь. Человек, который был здесь хозяином, понятия не имел, что такое порядок.
Джимми взял стопку бумаг, положил ее на стол и стал просматривать. Это была корреспонденция. Некоторые письма касались этого здания: по всей видимости, господин Дж. Колм арендовал недвижимость на Мейден-лейн у одной из компаний. Его предупреждали о том, что к ним поступают жалобы от других арендаторов на шум пьяных посетителей и драки, которые слышны на Мейден-лейн. В некоторых письмах ему грозили выселением, но Джимми видел, что такие угрозы тянутся уже четыре-пять лет, поэтому создавалось впечатление, что господин Колм либо игнорировал их, либо умасливал арендаторов, чтобы те были сговорчивее.
Остальные письма были в основном от поставщиков спиртного. Имелся еще список женских имен с адресами — Джимми решил, что это, вероятно, танцовщицы или официантки. Он положил его в карман.
Юноша порылся в выдвижных ящиках, но не обнаружил никаких доказательств связи с Кентом. Не было ничего такого, что не касалось бы непосредственно клуба. Джимми чуть-чуть отодвинул занавеску и по зареву в небе понял, что уже около шести утра. Пора уходить, пока Стрэнд не наводнили люди.
Джимми как раз собирался отдернуть штору и погасить верхний свет, когда увидел у окна на стене пришпиленный адрес. Адрес был парижский, и, возможно, парень не обратил бы на него внимания, если бы на нем не стояло имя — мадам Сондхайм. Восемнадцатилетнему юноше с живым воображением оно очень сильно напоминало имя владелицы борделя. Поэтому (просто на всякий случай) Джимми сорвал адрес и засунул его в карман, потом отдернул шторы и погасил свет.
Уже стоя на подоконнике, Джимми заметил спешащих по Стрэнду пешеходов. Накрапывал дождь, было темно, и люди шли, опустив головы. Откладывать спуск на улицу не имело смыла: вскоре людей станет еще больше.
Юноша свесил веревку с подоконника и ловко спустился по ней, перебирая руками. Подошедший мужчина посмотрел на него с удивлением и опасением и велел ему остановиться. Но Джимми резко сорвался с места, завернул за угол и припустил по Мейден-лейн к Саутгемптон-стрит. Никто не кричал. Видимо, прохожий решил не продолжать преследование. Когда Джимми достиг рынка, он перешел на обычный шаг.
— Джимми, где ты был? — спросила Мог, когда он вошел через черный ход. На сорочку она набросила шаль, волосы рассыпались по плечам. — Ты весь мокрый! Кто же выходит из дому в такую рань?
— Это отличное время, если хочешь что-нибудь узнать, — усмехнулся Джимми.
— Ты же не лазил к этому человеку в контору? — встревоженно спросила она.
— Не туда, куда ты думаешь, — ответил Джимми. — А ты почему так рано встала?
— Я слышала, как ты уходил, — с упреком сказала Мог и нахмурилась. — Я волновалась и не смогла больше заснуть, поэтому спустилась вниз выпить чая.
На долю секунды на лице Мог застыло такое же выражение, как у его матери. У Джимми в горле встал ком.
— Не смотри на меня так, — прошептал он.
— Как?
— Как моя мама.
Мог подошла к нему, сняла с него кепку и взъерошила волосы.
— Такое впечатление, что я заняла ее место, — сказала она. — Давай выпьем чаю и ты расскажешь, что нашел.
Через полчаса за второй чашкой чая Джимми рассказал Мог все.
— Возможно, эта мадам Как-бишь-ее не имеет к Бэлль никакого отношения, — печально произнесла Мог. Она продолжала таращиться на клочок бумаги, как будто хотела увидеть там ответы на свои вопросы. — Что же касается списка, скорее всего, это имена девушек, которые на него работают.
— Но я слышал, как он говорил о покупке девушек. Он сказал, что у кого-то поджилки затряслись. Гарт упоминал о том, что человек по фамилии Брейтвейт известен также под кличкой Слай, а мы знаем, что Брейтвейт ездил во Францию с Кентом. Возможно, именно он и струсил. Если бы только мы могли с ним поговорить!
— Такие, как он, никогда не признаются в своих злодеяниях, даже если и пожалеют о том, что совершили, — грустно сказала Мог. — Он скорее отрежет тебе язык, чтобы много не болтал, если ты подберешься к нему поближе. Но эта мадам Как-там-бишь ее… За ней стоит проследить. Ной мог бы отправиться во Францию и кое о чем поспрашивать.
— Может, мне сбегать к нему и оставить записку? — предложил Джимми.
Мог вздохнула.
— Думаю, лучше сначала поговорить с твоим дядей. Давай еще раз просмотрим список девушек. Кое-кто живет неподалеку. Я могла бы сама навести о них справки.
Ближе к обеду, завершив работу по дому и оставив мясо и пудинг с почками томиться на плите, Мог отправилась на Энделл-стрит, по первому адресу.
Энделл-стрит можно было бы назвать улицей контрастов. Некоторые здания находились в плачевном состоянии — здесь в антисанитарных условиях жили бедняки. Но остальные дома были довольно аккуратными — жилища трудолюбивых, уважаемых людей: извозчиков и плотников. Мог с удивлением обнаружила, что номер восемьдесят принадлежит одному из опрятных зданий с белоснежными занавесками на окнах и чисто выскобленным порогом.
Она постучала в дверь, еще не зная, что будет говорить, и когда дверь открыла полная женщина в безукоризненно чистом белом фартуке, надетом поверх платья с рисунком, Мог на мгновение потеряла дар речи.
— Простите за беспокойство. Эми Стюарт здесь живет? — поинтересовалась она, когда женщина спросила, что ей нужно.
— Жила, — ответила женщина, и ее губы предательски задрожали, а глаза наполнились слезами.
— Пожалуйста, не волнуйтесь так, — встревожилась Мог, решив, что девушка чем-то расстроила мать.
— А почему вы спрашиваете? — удивилась женщина, и в ее глазах Мог увидела знакомую мольбу. — Моя Эми исчезла два года назад. Она пошла в магазин и больше не вернулась. Ей было всего тринадцать. Слишком юная, чтобы ходить одной.
Глава восемнадцатая
— Рад познакомиться с тобой, Бэлль. Тебе, наверное, известно, что твое имя по-французски означает «красивая»? Тебе оно чрезвычайно подходит — ты настоящая красавица.
Бэлль почувствовала, как зарделась до корней волос. У этого красавца был глубокий, бархатистый голос и французский акцент, как у Этьена. Он отвесил ей такой витиеватый комплимент, что она затрепетала.
— Благодарю вас, господин Лоран, вы очень любезны, — задыхаясь, ответила Бэлль.
— Можешь называть меня Серж. Давай немного прогуляемся? — пригласил он. — Мы могли бы отправиться на Джексон-сквер, поесть мороженого.
Как только Марта позвала ее вниз, чтобы познакомить с этим господином, Бэлль поняла, какие именно надежды возлагает на него мадам: он должен приохотить ее к занятиям любовью. Девушка с трепетом спускалась по лестнице, ожидая увидеть мерзкого старика. Когда ее познакомили со стройным высоким красавцем, от лица которого трудно было отвести взгляд, да еще облаченного в элегантный светло-серый костюм, ее сердце затрепетало. У мужчины были черные волосы, глаза — как два озера растопленного шоколада, а уголки полных губ приподняты вверх, поэтому казалось, что он улыбается, даже когда он оставался серьезным. Бэлль еще никогда не видела такого ослепительного красавца; у него была ямочка на подбородке и безукоризненно белые зубы.