Страница 110 из 127
— Надеюсь, он оказался хорошим человеком. — Этьен нежно погладил ее по щеке.
— Я верила, что это так. Он был добр и внимателен ко мне. Он мне нравился. Я искренне хотела сделать его счастливым, — призналась Бэлль. Ей на глаза навернулись слезы. — Но как только он устроил меня в маленьком домике, он тут же изменился: не разговаривал со мной, никогда не предупреждал о своем приходе, никуда не водил, просто использовал меня. Из-за этого я по-прежнему чувствовала себя порочной женщиной. Почему он так изменился, Этьен? Казалось, что его подменили.
Этьен глубоко вздохнул, взял ее руку и поцеловал кончики пальцев.
— Наверное, потому что он влюбился в тебя и боялся, что ты будешь его обманывать. Я бы сказал, что это происходило от неуверенности в себе.
Бэлль в двух словах рассказала о том, как ей было одиноко, как она познакомилась с мисс Фрэнк в шляпном магазинчике, как стала помогать ей делать шляпки.
— Я так и не решилась сказать Фальдо, где пропадаю целыми днями, но мне очень нравилось делать шляпки. По вечерам, когда он не навещал меня, я рисовала эскизы. Мисс Фрэнк даже получила заказ на одну из моих шляпок, и я стала искренне надеяться на то, что чего-то достигну. Но потом Фальдо умер.
— Умер? Как?
— С ним случился сердечный приступ, когда мы… — Бэлль резко замолчала и опустила глаза.
Этьен догадался, чем именно занимался Фальдо, перед тем как умереть.
— Тем вечером он так отвратительно со мной обошелся, — прошептала девушка. Слезы бежали у нее по щекам. — Я спросила, почему он ни о чем меня не спрашивает, почему мы никуда не ходим, а он наговорил мне столько ужасных вещей, а потом ударил. Затем стал просить прощения, уверял, что не сдержался, потому что хочет завоевать мое сердце. Признался в любви, а затем набросился на меня, как безумец.
Она разрыдалась. Этьену оставалось только держать ее за руку и ждать, когда она сможет закончить рассказ.
— Во время секса его хватил удар, — всхлипывала Бэлль. — Я побежала за помощью, но когда привела полицию, он был уже мертв. Позже пришел врач и сказал, что Фальдо умер от сердечного приступа.
Этьен прекрасно понимал, как ужасно чувствовала себя в тот момент юная девушка, которой не к кому было обратиться за помощью. Он встречал много молодых женщин, которые, желая выбраться из борделя, вверяли свою жизнь в руки мужчин постарше. Часто история заканчивалась печально, вероятно потому, что мужчины, которые предлагали новую жизнь бывшей проститутке, были не слишком уравновешенными.
— Наверное, тебе было очень страшно, — произнес Этьен.
Бэлль кивнула.
— Я пошла к мисс Фрэнк, думала, что она мне поможет, но когда я рассказала ей правду, она отвернулась от меня. Поэтому я собрала вещи и села на единственное судно, на которое меня согласились взять. Оно следовало в Марсель.
Этьен удивленно приподнял бровь.
— Жаль, что я этого не знал.
Бэлль сжала его руку.
— Я думала о тебе по дороге, но не решилась расспрашивать — а вдруг бы об этом узнали плохие люди? Но и здесь я сваляла дурака. Думаешь, жизнь научила меня никому не доверять?
— И кому ты доверилась?
— Сперва пассажиру на корабле, мужчине по имени Арно Жермен. Он отвез меня в дом своей приятельницы, мадам Албертин. Ты их знаешь?
Этьен криво улыбнулся.
— Фамилия Жермен мне незнакома, но о мадам Албертин я слышал. Она известна тем, что представляет красивых молодых людей стареющим богатым женщинам.
Бэлль нахмурилась, недоумевая: неужели те молодые люди, которых она встретила у мадам Албертин, включая Кловиса, потенциальные жигало? Опасаясь, что неверно истолковала намерения мадам, и стыдясь того, что произошло с Кловисом, о Марселе она больше рассказывать не стала.
— Скажем так: я пожалела, что была откровенна с ней, — призналась Бэлль. — Поэтому я села на поезд до Парижа.
Этьен вспомнил, как Габриэль рассказывала о том, что Бэлль приехала в «Мирабо» в вечернем платье под пальто, без багажа. Поэтому он предположил, что в Марселе девушка пережила какое-то унижение, о котором не хочет вспоминать.
— Мы все совершаем ошибки, когда доверяем не тем людям, — произнес он, надеясь успокоить ее. — Я уж точно совершал их, и не один раз. Но иногда мы доверяем тому, кому можно доверять, как ты доверилась Габриэль, как я доверился Ною и Филиппу.
— Когда ты ввалился в комнату, я подумала, что у меня галлюцинации, — тихонько захихикала Бэлль. — Я даже забыла, что я без одежды.
Этьен улыбнулся в ответ.
— Через много лет мы будем вспоминать об этом как о сцене из дешевого приключенческого романа. Мне стыдно, что я не догадался крикнуть: «Руки прочь от нее, негодяй!»
Бэлль от души рассмеялась.
— Я так рада тебя видеть! Когда я жила в Новом Орлеане, я часто задавалась вопросом: неужели ты на самом деле такой красивый и загадочный, каким я тебя помнила, или же мне так показалось просто потому, что я была слишком юной и наивной. Но ты именно такой, каким я тебя запомнила.
— А я часто вспоминал, как ты заботилась обо мне, когда меня подкосила морская болезнь. Какой красавицей ты была в тот последний вечер перед отъездом в Новый Орлеан, Бэлль! Я жалел, что отвез тебя туда.
— У тебя не было выбора, — решительно произнесла она. — Я не сержусь на тебя. В некотором роде это закалило меня.
— Как ты можешь так говорить! — воскликнул Этьен.
— Я выросла, стала уверенной в себе, — пожала она плечами. — Я многое узнала о людях. Поэтому не надо восклицаний: «Как мне жаль!» Находясь на чердаке в доме Паскаля, я постоянно повторяла эту фразу. Она сводит меня с ума.
По дороге в Америку Этьена покорила способность Бэлль принимать вещи такими, какие они есть, если она была не в силах их изменить. Он радовался, что она не утратила эту способность.
— Ты права. Что еще ты хочешь мне рассказать? Или ты хочешь о чем-нибудь попросить?
— В номере в «Мирабо» у меня осталось много денег. Габриэль их нашла? — спросила Бэлль.
— Их нашел я, — признался Этьен. — Они все еще там, в абсолютной безопасности. За суровой внешностью Габриэль скрывается большое сердце. Ной заглянул к ней вчера вечером и сообщил о том, что тебя нашли и где ты сейчас. Он уверял, что Габриэль засияла, как Эйфелева башня, а прежде места себе от беспокойства не находила. Завтра или послезавтра ты сможешь вернуться в «Мирабо» и повидаться с ней. Габриэль с нетерпением ждет встречи.
Бэлль закрыла глаза, и Этьен решил, что дождется, когда она крепко заснет, а потом тихонько выйдет из палаты.
Через несколько минут девушка открыла глаза.
— Знаю, я говорила, что не надо ни о чем сожалеть, но тебе никогда не казалось, что лучше умереть, чем жить с грузом тех ужасных поступков, которые ты совершил? — спросила она.
— Казалось, — признался Этьен. Всего пару месяцев назад он только об этом и думал. — Но послушай меня, Бэлль. Каждая пятая женщина в Париже — fille de joie, у большинства из них не было выбора, пришлось зарабатывать на жизнь своим телом, как и тебе. Ты ничего не крала, никого не обижала. На самом деле ты доставляла своим клиентам огромное удовольствие, поэтому не стоит этого стыдиться.
— Я и не стыдилась, пока не встретила Паскаля. Но он доходчиво объяснил мне, что значит «торговать своим телом». В каком-то смысле он был прав. Почему я не позволила ему купить себя? Я же продажная девка. Почему я не заметила, как низко пала? Я могла бы работать официанткой или горничной. Но я считала, что слишком хороша для такой грязной работы. Почему я полагала, что быть шлюхой лучше?
Этьен подался вперед, заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
— Это он плохой, а не ты, Бэлль. Не смей даже думать, что заслужила то, как он с тобой обошелся. Смерть — не выход, это трусливое бегство от страданий. Самый смелый поступок — оставить прошлое в прошлом. Я видел шляпки, нарисованные в твоем блокноте. У тебя настоящий талант. Поэтому думай о том, как вернешься в Англию, начнешь все с чистого листа, станешь шляпницей и воплотишь в жизнь свою мечту.