Страница 91 из 127
Мисс Доув сдержанно приветствовала гостей.
– Инспектор Нил?
– Да. Это сержант Хей. Я вам уже сказал по телефону, что мистер Фортескью скончался в больнице Сент-Джудс в двенадцать часов сорок три минуты. Похоже, он что-то съел сегодня за завтраком, и это «что-то» явилось причиной смерти. Поэтому я хотел бы, чтобы сержанта Хея отвели на кухню, там он выяснит, что именно подавалось на завтрак.
На мгновение их взгляды встретились; чуть подумав, она кивнула:
– Хорошо. – Повернувшись к дворецкому, который встревоженно переминался с ноги на ногу, она распорядилась: – Крамп, проводите, пожалуйста, сержанта Хея и покажите все, что ему понадобится.
Крамп и Хей ушли. Мэри Доув пригласила Нила в дом.
Открыв дверь в комнату, она вошла первой. Это оказалась курительная, довольно безликая – панельная обшивка, богатая драпировка, большие набивные кресла, на стенах, как водится, – гравюры на спортивные темы.
– Пожалуйста, садитесь.
Он сел, Мэри Доув заняла кресло напротив. Лицом к свету, тут же отметил про себя Нил. Необычный выбор для женщины. Тем более необычный, если женщине есть что скрывать. Но вполне возможно, что скрывать Мэри Доув как раз и нечего.
– Так неудачно, – заговорила она, – что никого из членов семьи нет дома. Миссис Фортескью может вернуться с минуты на минуту. И миссис Валь тоже. Мистеру Персивалю Фортескью я послала несколько телеграмм – в разные места.
– Спасибо, мисс Доув.
– Вы сказали, что мистер Фортескью умер, потому что кое-что съел, может быть, во время завтрака. Вы имеете в виду пищевое отравление?
– Возможно. – Он внимательно смотрел на нее.
– Едва ли, – сказала она, храня полное спокойствие. – Сегодня утром на завтрак подавали яичницу с грудинкой, кофе, тосты и мармелад. Еще на буфете стоял холодный окорок, но его нарезали вчера, и никто не жаловался. Никакой рыбы не было, сосисок тоже – ничего такого.
– Я вижу, вы точно знаете, что подавалось к столу.
– Естественно. Заказ делаю я. Вчера на обед…
– Не нужно, – остановил ее инспектор. – Вчерашний обед здесь ни при чем.
– Мне казалось, что пищевое отравление иногда наступает с задержкой даже на целые сутки…
– В нашем случае – нет… Скажите, пожалуйста, что именно мистер Фортескью ел и пил сегодня утром перед выходом из дома?
– В восемь утра ему в комнату был подан чай. Завтракали в четверть десятого. Как я уже сказала, мистер Фортескью ел яичницу с грудинкой, кофе, тосты и мармелад.
– Какая-нибудь каша?
– Каш он не ест.
– Сахар для кофе – кусковой или сахарный песок?
– Кусковой. Но мистер Фортескью пьет кофе без сахара.
– У него нет привычки принимать по утрам лекарства? Какие-нибудь соли? Тонизирующие средства? Что-нибудь для улучшения пищеварения?
– Нет, ничего такого.
– Вы завтракали вместе с ним?
– Нет. За столом сидят только члены семьи.
– Кто еще был за столом?
– Миссис Фортескью. Мисс Фортескью. Миссис Валь Фортескью. Мистера Персиваля Фортескью, само собой, не было.
– А миссис и мисс Фортескью ели на завтрак то же самое?
– Миссис Фортескью выпила кофе, стакан апельсинового сока, съела тост – вот и все. Миссис Валь и мисс Фортескью всегда завтракают плотно. Кроме яичницы и холодного окорока, они иногда едят кашу. Миссис Валь пьет не кофе, а чай.
На минуту инспектор Нил погрузился в раздумье. По крайней мере, круг сужается. Завтракали с умершим всего три человека, и только они: его жена, дочь и невестка. Любая из них могла добавить ему в кофе токсин. Токсин – штука горькая, так ведь и кофе тоже. Мистер Фортескью мог ничего не заметить. Правда, был еще утренний чай, но Бернсдорф говорил, что как раз в чае привкус был бы явно ощутим. Хотя, с другой стороны, человек только проснулся, организм еще не так восприимчив… Инспектор Нил поднял голову и увидел, что Мэри Доув наблюдает за ним.
– Ваши вопросы насчет тонизирующих средств и лекарств показались мне довольно странными, инспектор, – сказала она. – Подтекст такой: либо лекарство было бракованным, либо в него что-то добавили. Но ни то ни другое не назовешь пищевым отравлением.
Нил пристально посмотрел на нее.
– А я и не говорил, что мистер Фортескью умер от пищевого отравления. Он умер от отравления. Просто от отравления.
– От отравления… – негромко повторила она.
Она не удивилась, не вздрогнула от испуга, просто в глазах ее появился интерес. Так человек переваривает нечто для себя новое.
Собственно, после минутного размышления именно это она и сказала:
– Мне никогда не приходилось сталкиваться с отравлением.
– Ничего приятного тут нет, – сухо заверил ее Нил.
– Да, наверное…
Она снова задумалась, потом подняла голову и неожиданно улыбнулась ему.
– Я этого не делала, – заявила она. – Но, не сомневаюсь, это вам скажут и остальные!
– А кто бы мог это сделать, мисс Доув?
Она пожала плечами.
– Говоря откровенно, он был довольно одиозным типом. И сделать это мог кто угодно.
– Ну, мисс Доув, одиозный – еще не причина для отравления. Мотив должен быть серьезнее.
– Да, вы правы.
Она задумалась.
– Может быть, вы мне что-нибудь расскажете об этом доме?
Она взглянула на него. Он даже слегка вздрогнул – от ее глаз веяло насмешливым холодом.
– Это, надеюсь, не официальный допрос? Конечно нет, иначе тут был бы ваш сержант, а он сейчас терзает прислугу. Я готова вам кое-что рассказать, но повторять это в суде мне бы не хотелось. Неофициально – пожалуйста. Как это говорится, без протокола?
– Разумеется, мисс Доув. Мы с вами, как вы уже заметили, говорим с глазу на глаз.
Она откинулась в кресле, качнула изящной ножкой и прищурилась.
– Начну с того, что особой преданности к моим хозяевам я не испытываю. Я работаю на них, потому что мне хорошо платят, и это мое обязательное условие.
– Я слегка удивился, увидев вас здесь, в этой должности. С вашим умом и образованием…
– Сидеть от и до в конторе? Перебирать бумаги в министерстве? Дорогой инспектор Нил, работенка здесь не бей лежачего, а деньги… Люди готовы платить любые деньги, любые, лишь бы у них не было проблем по содержанию дома. Найти и нанять прислугу – дело кропотливое и нудное. Писать в агентства, посылать в газеты объявления, беседовать с людьми, договариваться о встречах и в конце концов вести хозяйство, чтобы все шло без сучка без задоринки, – на это требуются определенные способности, которых у богатых людей, как правило, нет.
– А если прислуга, которую вы выбрали, возьмет да и уйдет от вас дружными рядами? Такое случается.
Мэри улыбнулась.
– Если надо, я сама и постели застелю, и комнаты пропылесосю, и обед приготовлю, и на стол накрою – хозяева никакой разницы не почувствуют. Конечно, я не трезвоню на всех углах, что я – мастерица на все руки. Мало ли у кого какие мысли могут появиться. Но любую прореху заткнуть могу, это точно. Хотя прорех почти не бывает. Я работаю только на очень богатых, которые за удобство готовы платить сколько угодно. Соответственно, и я плачу прислуге по высшему разряду и могу отбирать лучших.
– Таких, как дворецкий?
Она удивленно, оценивающе взглянула на него.
– Супружеская пара – куда тут денешься? Крампа я держу только из-за миссис Крамп – лучших поварих я в жизни не встречала. Настоящее сокровище: чтобы ее сохранить, приходится кое на что закрывать глаза. Наш мистер Фортескью поесть любит… вернее, любил. Все в этом доме – большие гурманы, а денег куры не клюют. Так что миссис Крамп может закупать, что хочет, – масло, яйца, сливки. Что касается Крампа, свое дело он делает, и ладно. Серебряные вилки и ложки всегда начищены до блеска, на стол он подает не хуже других. Ключ от винного погребка я храню у себя, виски и джин тоже у меня под контролем, а как он чистит и гладит одежду, я проверяю сама.
Инспектор Нил приподнял брови.
– Маленькая хозяйка большого дома?
– Я считаю, нужно все уметь делать самой. И тогда делать тебе ничего не придется. Но вы хотели услышать мое мнение об этой семье.