Страница 28 из 44
– Мама не стала бы это от меня скрывать. – Пока я говорю это, мой взгляд падает на календарь, где мама написала «Маленькое бизнес-собрание». Возможно, она что-то и утаивает от меня. А если это так, то Ксандер может быть прав. Мама может скрывать от меня многое. – Что ты делаешь в среду вечером?
– Свободен как птица.
– День профессий. Половина седьмого. Встретимся у меня.
– Но в этот раз моя очередь. Я кое-что запланировал на завтра, ты помнишь?
– Хорошо, хорошо. Завтра ты. В среду я. – Я прочищаю горло. – Если это не слишком много. У тебя же не будет проблем из-за слишком частых встреч со мной, да?
Я хочу добавить: «Твоя девушка будет ревновать», но не буду, ведь это может прозвучать слишком горько. А это последнее, что мне нужно.
– Нет, конечно, нет! Я уже говорил, что ты нравишься моим родителям.
Не сомневаюсь, что его родители и не догадываются, что он со мной встречается.
– Лучше встретиться завтра в обед, а не утром.
– В два?
– Отлично. Тогда увидимся завтра?
– Кайман?
– Что?
– Ты можешь не вешать трубку. Если тебе нужно со мной поговорить, у меня есть время.
Узел в моем животе слегка слабеет, и когда я собираюсь ответить, на том конце провода раздается женский голос:
– Ксандер, почему ты так долго? Ты разговариваешь по телефону?
– Да, прости, что заставил ждать. Сейчас спущусь. Дай мне пять минут.
– С кем разговариваешь? – спрашивает она.
– С другом. – Дверь закрывается, и его голос звучит громче в трубке. – Прости за это.
– Ничего страшного. Похоже, тебе пора. Увидимся завтра в два. Пока. – Я вешаю трубку, прежде чем он успеет меня остановить, гордясь тем, как естественно прозвучал мой голос, хотя на самом деле такое ощущение, будто меня схватили за горло. Больше никаких телефонных звонков. Они не помогают.
Глава 28
Я жду на обочине. После двух часов каждая минута кажется вечностью. Мне кажется, что он мог передумать. Может быть, Сэйди Невел запретила ему болтать по ночам с друзьями, а потом устраивать для них «День профессий».
В 14:07 его машина выезжает из-за угла. Он паркуется и выходит.
– Привет, – говорит Ксандер.
– Привет. – Мое тело все еще слишком бурно на него реагирует, сердцебиение ускоряется, покалывание распространяется от рук к шее.
Он смотрит поверх моего плеча на магазин, а потом снова на меня.
– Ты готова?
Кивок.
Он подхватывает меня под локоть.
– Ты в порядке?
Я встречаюсь с ним взглядом, и мне хочется сказать: «Нет, я ужасно себя чувствую. У мамы от меня секреты, через месяц мы можем лишиться дома, мой отец меня бросил, а у тебя есть девушка, и мы оба притворяемся, что ее не существует».
– Да, что могло случиться? – лишь отвечаю я.
Должно быть, он мне не верит, потому что заключает меня в объятия. Я закрываю глаза и вдыхаю его запах.
– Я рядом, – шепчет он мне в волосы.
«Надолго ли?» – хочется мне спросить.
– Ты хороший друг, – говорю я, а затем вырываюсь из его объятий.
Мы едем молча, пока он не выруливает к аэропорту.
– Хм. – Я наблюдаю, как самолет взмывает в небо, и перевожу шокированный взгляд на Ксандера. – Мы куда-то летим?
– Ты же не боишься летать, правда?
– Не думаю.
– Ты никогда не летела на самолете?
– Нет. – И если судить по вспотевшим ладоням, то, возможно, я боюсь.
– Серьезно? – Он изучает меня мгновение, как будто пытается собрать пазл.
– Знаешь, я ведь сказала маме, что вернусь сегодня вечером. Это так?
– Да, конечно, вернешься.
– Ладно.
Меня бы не удивило, если бы мы зашли в кабинку пилота, устроились в креслах и Ксандер бы запустил двигатели. Но, к счастью, это не так. Пилот ожидает нас внутри.
Мы садимся в кресла друг напротив друга. Ксандер достает бутылку воды из шкафчика под сиденьем, делает глоток и вручает ее мне. Затем берет еще одну для себя.
– Предварительно отпитые напитки? Просто высший класс.
Я награждена улыбкой. Она мимолетная, и я начинаю размышлять над другой фразой, которая бы ее вернула. Это хорошо отвлекает, да и я соскучилась по его улыбке. Мне нужно сказать ему об этом. Но я молчу.
Его внимание сосредоточено на экране мобильника, и он начинает писать смс или электронное письмо, или что-то еще. Я разуваюсь и поджимаю одну ногу под себя, пытаясь устроиться поудобнее и выкинуть из головы тот факт, что сижу в самолете, который вот-вот взлетит.
Ксандер подвигается немного и хлопает по месту рядом с собой.
– Ты можешь положить ноги сюда.
– У тебя нет боязни ног?
– А такая существует?
– Конечно, это реальная болезнь. Существуют группы поддержки и врачи-специалисты, зуб даю. – Я кладу ногу рядом с ним, и моя лодыжка задевает его бедро. – Никакого поверхностного дыхания? Учащенного сердцебиения?
Он кладет руку на мою лодыжку, продолжая копаться в телефоне. А потом его изумленный взгляд встречается с моим.
– А это симптомы? Если так, то у меня определенно проблемы.
Почему он так говорит? До него я могла спокойно определить, флиртует ли со мной парень. Но Ксандер разговаривает так искусно, так гладко, что тяжело определить, флиртует ли он или же просто играет с моими шутками.
Может быть, мне стоит спросить прямо в лоб: «Что твоя девушка обо мне думает?». Это справедливо.
– Ксандер?
– Да?
– Что... – Он опускает телефон и переключает все свое внимание на меня. – Что ты делаешь? Переписываешься с друзьями? – Тряпка. Но ведь после того, как тайна про его девушку раскроется, он, скорее всего, начнет относиться ко мне по-другому.
А мне этого не хочется.
Вот в чем соль.
Он усмехается.
– Нет. Просматриваю предложения на сайте, пока связь не потеряна. Прости. Я отключу его. Это было грубо.
– Нет, все нормально.
Двигатели за окном запускаются, и я напрягаюсь. Ксандер убирает телефон и сжимает мою лодыжку.
– Самое худшее – это взлет. Сам полет не так уж и страшен.
– А что насчет посадки?
– Хорошо, взлет на втором месте.
Свет в кабине тускнет, и самолет движется вперед, к взлетно-посадочной полосе. Большой палец Ксандера вырисовывает узоры на моей лодыжке. Я должна волноваться о взлете, но все мои нервные окончания напряжены из-за прикосновения Ксандера. Я наблюдаю за мелькающими огоньками, пока самолет набирает скорость, а потом закрываю глаза, и меня прижимает к сиденью. Когда мы поднимаемся в воздух, я расслабляюсь.
Ксандер отпускает мою лодыжку.
– Видишь, не так уж и страшно.
– Теперь осталось приземлиться.
– Точно.
Я оглядываюсь.
– В самолете же есть уборная? Или это только в фильмах?
Он указывает мне за спину. Когда я встаю и прохожу мимо него, самолет попадает в зону турбулентности, я теряю равновесие и хватаюсь за плечи Ксандера.
– Я хорошо им плачу, чтобы они делали это в нужный момент, – говорит он. Его «нефлиртование» уже раздражает.
Я чуть ли не сижу у него на коленях. Мне нужно всего лишь немного расслабить ноги, и я окажусь на нем. Соблазн сделать это так велик. Он поддерживает меня за талию, но не помогает отстраниться. Его рука просто замирает на ней, и он встречается со мной взглядом.
У меня в горле пересыхает. А затем самолет снова попадает в зону турбулентности, и может быть, это игра моего воображения или у меня слабые коленки, но могу поклясться, что вместо того, чтобы поддержать, Ксандер притянул меня к себе, и теперь, обнимая его за плечи, я сижу у него на коленях.
– Привет, – произносит он.
– Извинись.
– За что?
– За то, что ты заядлый обольститель.
Он смеется.
– Это ты у меня на коленях. Я всего лишь сидел, размышлял о своем.
– Виноват самолет?
– Конечно.
Я пытаюсь встать, но он сажает меня обратно.
– Сегодня этот самолет так трясет, – говорит он.