Страница 9 из 77
— Значит, в двадцать два ноль-ноль? — повторил Игорь, и мы ударили по рукам.
— Разве вы не идете на ужин? — спросила Светлана и вздохнула с облегчением, услышав, что Игорь с Ольгой уже перехватили чебуреков в какой-то забегаловке на пляже.
— А в дорогу натасовывать брюхо — себе дороже, — нравоучительно заметил Пугик на прощание. — И тебе, Журавлев, не советую. Имей в виду, никаких остановок по требованию до самого Киева.
Лучше бы это оказалось так.
***
— Так даже лучше, — сказал я жене, когда мы взбегали в столовую по ступеням, двигаясь против течения. В ноздри пахнул характерный для подобных заведений запах пищи, готовившейся на несколько сотен человек, правда, сам ужин подходил к концу. Официантки грузили на подносы грязную посуду и протирали столы. — Вместе ехать веселее, и потом, мы с Игорем сможем менять друг друга за рулем, тебе меньше поводов для беспокойства…
Проигнорировав мои слова, Светлана поспешила к стойке и, не обращая внимания на негодующие косяки поварят, принялась энергично наполнять тарелки тем, что нас дождалось. Затем мы устроились в самом углу и перехватили на скорую руку. Мой последний ужин с семьей прошел в тягостном молчании, под звон посуды, обретавшей первозданную чистоту в большущей мойке, которая виднелась через распахнутую в кухню дверь. Когда мы снова очутились на ступеньках, совсем стемнело. На северо-востоке, из-за гор, практически слившихся с небосклоном, выползла Луна, аутсайдер в извечной погоне за Солнцем. Было начало десятого. Значит, у нас оставалось меньше часа, не густо, если прощаешься навек. Жена окончательно сникла, я был бы даже рад приписать ее состояние банальной женской ревности, разбуженной появлением Ольги, но здесь было нечто совершенно иное. Да и у меня, признаться, кошки на душе скребли. Появилось дурное предчувствие, прогорклое и навязчивое, будто шлейф, тянущийся за мусоровозом коммунальной службы. А ведь я имел веские основания доверять своему шестому чувству, пускай ученые и не признают, что оно существует. Еще какие веские.
Я обнял Светлану правой рукой, левой, она у меня сильнее, поднял Юльку, прижал к груди. Мы снова спустились в парк, разбитый на склонах. Он почти обезлюдел, шаги звучали непривычно гулко. Света молчала. А я все ждал, когда жена станет расспрашивать, кто такая Ольга. Было жаль наших последних минут, которые мы рисковали израсходовать впустую. Но, моя жена задала совершенно неожиданный вопрос:
— Скажи мне, Сергей, этот парень, Игорь, он — действительно твой друг?
Мы остановились у старой ротонды, далеко внизу сонно плескалось море. Из ресторанчика дальше по берегу летела музыка, кажется, кто-то пел вживую. Я все мешкал, не зная, что ответить жене. Она спросила не просто так, а мне не хотелось лгать. В институте мы были — не разлей вода, но с тех пор ее немало утекло. Я загудел в армию и прослужил два года, а, по возвращении узнал, что девчонка, которую безумно любил, стала его женой. С тех пор мы ни разу не виделись. Конечно, прошло немало лет, я нашел другую, и она склеила мое разбитое сердце по кусочкам, сперва заполнив его собой, а затем, и подарив мне Юлию. Впрочем, какое это имело отношение к Пугику?
— Отчего ты спрашиваешь? — сказал я, почувствовал предательскую хрипотцу и очень надеясь, что жена спишет ее на мой послеобеденный заплыв.
— Потому, что люблю тебя, — ответила она. Юльин нос уткнулся мне в ключицу, дочь задышала глубоко и ровно, уснула, как ни крепилась, обещаясь проводить папочку. Я привлек Свету свободной рукой, мы соприкоснулись лбами.
— Я тебя тоже люблю, — прошептал я, подумав о словах поэта, мечтавшего, чтобы мгновение остановилось. Хотел поцеловать жену, но она неожиданно отстранилась.
— Глупо звучит, — Света порывисто вздохнула, и лишь теперь я понял, насколько она расстроена, — но, мне кажется, что…
— Что? — еле слышно спросил я.
— Что ты не вернешься, — выпалила Светлана, теперь она выглядела испуганной. Как маленькая девочка, которую вот-вот оставят в лесу. — И мы с Юлькой никогда тебя больше не увидим…
Глядя в ее встревоженные глаза, я, неожиданно для себя, вспомнил роман «Сицилийский специалист», который прочел в юности. Его печатали в одном из толстых литературных журналов. Там, в финале, на последних страницах, прозвучала похожая фраза, и, к слову, стала для главного героя роковой. Правда, роман был о жизни мафиози, я, как системщик, все же находился в иной группе риска. С другой стороны, неисповедимы пути Господни…
— Глупая, — прошептал я, целуя жену в висок. На самом деле, я никогда не считал Светлану глупой.
III. Дорога
Ровно в десять, как и обещал, Игорь подкатил к нашему корпусу в видавшем виды «Опеле Вектра», еще резвом, судя по утробному рыку мотора. Из-под кормы легковушки торчало целых две выхлопных трубы, машина была, как это принято говорить сейчас, нафарширована по самое не могу, со спойлерами, антикрыльями и ксеноном. На моем приятеле были джинсы и футболка, на талии виднелся увесистый пояс-кошелек, в народе именуемый «напузником». Ольга надела простенькую белую блузку навыпуск поверх бежевых шорт.
Пока я топтался у багажника со спортивной сумкой (я собирался ехать налегке), Пугик шагнул к моей жене, взял за запястье.
— Доставим в целости и сохранности, — усмехнулся он. — Нет повода волноваться, madame.
Света ответила вымученной улыбкой и Игорь, кивнув, перехватил у меня сумку. Я в последний раз обнял жену. Юльку мы оставили в номере, в тот вечер мне не пришлось исполнять наш священный ритуал: ни читать на ночь, ни рассказывать сказки. Я предвидел, утром дочка расстроится не на шутку, как только сообразит, что к чему. С другой стороны, не будить же было ее.
— Всего два дня, солнышко. Оглянуться не успеешь, — пообещал я, не зная, что не сдержу слова, и чувствуя лишь стыд малодушного человека, уступающего обстоятельствам без боя, поскольку они сильнее, прекрасное оправдание, не так ли? Мне невероятно захотелось обнять жену, а потом объявить ей, что я остаюсь, пошел этот Юрий Максимович в задницу. Но, не решился. Когда я положил ей руки на плечи, Света на мгновение отпрянула:
— Только попробуй не приехать, — сказала моя женщина, перед тем, как наши губы сомкнулись.
***
Первые семьдесят километров пролетели на одном дыхании. Игорь оказался лихачом, куда там мне. Ольга, как я заметил, ему полностью доверяла. Расположилась на заднем сидении, меланхолично поглядывая в окно. Я еще переваривал расставание, оставившее необъяснимо тягостный осадок, потому только бросил мимоходом:
— А ты ас, Пугик… — Это было его студенческое прозвище. Не помню, чтобы на потоке его хоть кто-то называл по-другому.
— У-двас, — словами из «Небесного тихохода» отшутился он. — Я тут ни при чем. Что поделаешь, машина — бритва.
— Бритва, — согласился я. — Чувствуется. У тебя какой объем мотора, литра два?
— Три, — с гордостью поправил Пугик. — Специальный вариант, гансы сделали ограниченную партию для полиции. Два распредвала, шестнадцать клапанов, сто семьдесят шесть лошадей под капотом.
— Табун, — пробормотал я. — А внешне не скажешь…
— А внешне и не надо, — отмахнулся Игорь. — У меня объекты по разным областям раскиданы. С утра прыгаю в корыто, и давай петли наворачивать, как в той поговорке про бешеную собаку, для которой триста километров не крюк.
— Ты, вообще, чем занимаешься? — мне пришлось перекрикивать шум мотора, прямоточные глушители «Вектры» и, правда, ревели, будто стадо буйволов, стоило Игорю лишь слегка побеспокоить акселератор.
— Добиваю закрома Родины, — не колеблясь, ответил Пугик.
— Как это?! — удивился я.
— Ты что, с Урала? — Он криво ухмыльнулся. — Тебе справочник «Промышленные предприятия Украинской ССР» за восемьдесят девятый год никогда на глаза не попадался?
Я покачал головой:
— Нет, а что?
— Приедем домой, я тебе покажу. Если, конечно, захочешь. В нем — дюжина томов, такая вот стопка…