Страница 38 из 77
А если б я через него перевалился?
От одного такого предположения пот ручейком потек промеж лопаток. Замотав головой, я кинул взгляд наверх и даже не поверил своим глазам. Точка, где гигантские стены полой, погребенной в толще скалистых крымских пород пирамиды сходились, располагалось метрах в двадцати, не больше. Я отключился всего за несколько пролетов от балкона, на котором уже побывал со связанными ногами. Это воспоминание снова едва не лишило меня остатков мужества, но я преодолел очередной паралич. Свобода, а с ней, и избавление, были рядом. Где-то там, буквально в двух шагах, колосилась трава, веял ветерок и светило Солнце. Мне осталось немного, пару лестниц, два-три извилистых коридора со стенами, увешанными табличками, требующими предъявить пропуск, или предупреждающими об опасности. И, все…
Я удвоил усилия и мигом преодолел оставшиеся ступени. В дальнем конце верхней площадки виднелся приоткрытый люк с надписью АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД №3 и табличка, сообщавшая степень допуска, требовавшуюся, чтоб им воспользоваться.
Идите вы все на хрен! — подумал я.
За дверью открылся узкий, будто траншея коридор. Продвигаясь по нему, я не забывал о нелюдях, столкнувших нас с Пугиком в пропасть (просто не мог позволить себе подобной роскоши, выбросить их обоих из головы), но, не испытал беспокойства. Откуда-то пришла уверенность, путь свободен, их поблизости нет.
Вечер, встретивший меня за порогом бункера, был в самом разгаре. Ветер прогнал армаду туч на запад, закат окрасил горизонт пурпуром. Звезды заняли места по расписанию, но еще не зажглись во всю силу, ждали, когда удалится Солнце, бурое, утомившееся за день, что я провел в Подземелье Магов. Руины военной базы на холме отбрасывали длинные тени, легкий ветерок, мысли о котором придали мне столько сил в подземелье, как ему и полагалось, перебирал ковыль. В кустах трещали цикады. Я услышал, как неподалеку, за покосившимся бетонным столбом, копошатся полевые мыши, выясняют отношения. Потом в отдалении протопал еж. Людей не было, опасности, соответственно, тоже.
Я глотал полной грудью пряный степной аромат, пил туман, тянувший щупальца из низин. Опустившись на колени, трогал землю. Затем привалился спиной к шершавому бетону, впитавшему за день солнечное тепло, и заснул. Даже не так. Отрубился. Выключился. Хоть, как вы помните, обещал себе не делать этого. Просто, подумал, самое страшное наверняка позади.
Ошибся…
Господи, как же я ошибся…
VI. День Первый. Хутор живых мертвецов
Да, я ошибся, это так. Хоть, пророки минувших столетий меня на этот раз не тревожили. Не они, ни их палачи. Мне приснилась жена. Светлана укладывала спать Юльку, и задремала вместе с ней, сидя в ногах дочери с книжкой Николая Носова, которую не выпустила из рук, и она осталась на коленях, загорелых после недели отпуска. Жена не выключила ночник на тумбе, в его свете я отчетливо видел наш номер-люкс на втором этаже «Морского бриза». Я слышал, как Юлька посапывает во сне, в унисон убаюкивающему шепоту прибоя, доносящемуся из окна. Потом я разглядел мобилку в складке одеяла у бедра жены, и понял, что она мне звонила. Вот тут-то меня и охватил леденящий страх, ведь было совсем несложно представить, что было дальше. Жена набирала номер снова и снова, слушая гудки на противоположном конце линии. Или ей сразу ответили? Скорее да, чем нет. Куда делся мой телефон, после того, как «Вектра» перевернулась, я, конечно толком не знал. Было бы лучше, я начал молить об этом Бога, чтоб он остался валяться в поле, но здорово сомневался, что это так. Ведь я помнил, как сунул его в карман, после того, как передал Ольге свою карточку…
Стоп! Быть может, меня услышали Небеса?!
Все верно, моя карточка «Ace&Base» перекочевала в Олькин LG, и, вместе с ним преспокойно полетела в траву. Это я прекрасно помнил. Ольга выронила телефон, когда мы с Пугиком толкали «Вектру» с горы, пытаясь оживить мотор, и ей довелось заскакивать в салон на ходу. Пугик, кажется, еще сгоряча обозвал свою жену кретинкой. Она была кретинка, что запрыгнула. Рванула бы в степь, были бы шансы спастись, хотя бы какие-никакие. Впрочем, тогда этого никто не знал. Каждый силен — задним умом…
Ну, а мой телефон оставался в кармане. Но, не утром, когда нас с Игорем на рассвете привезли к заброшенному секретному объекту с шахтой, облюбованной душегубами с большой дороги, швыряй трупы хоть пачками, хоть полнокровными армейскими полками, спелеологи с оборудованием не найдут. К тому времени, как нас доставили туда, мои карманы были пусты, естественно, их вывернули заранее. Следовательно, телефон, скорее всего, перекочевал в руки людей, забравших жизнь моего друга и вероятно, Ольгину тоже. Вот кто мог ответить жене, если б только сподобился снять трубку.
Алло, сука, мы прикончили твоего мужа, если тебе интересно знать…
Едва представив это, я вспотел прямо во сне, и опять же, не просыпаясь, отчаянно замахал руками. Точно, как пионер-герой, о котором рассказывали в младших классах советской школы. Тот, что хотел спасти паровоз, рисковавший загудеть под откос, поскольку кулаки разобрали впереди железнодорожные рельсы.
Стоп, — повторил я, задыхаясь от волнения и страха. — Ничего подобного. Светлана ничем не рискует. Сколько б она не набирала мой телефонный номер, ровно столько робот на противоположном конце линии будет сообщать ей как заведенный: абонент находится вне зоны досягаемости. Это бандиты смогут позвонить ей, при желании, если только додумаются покопаться в электронной памяти моей Motorola, только, зачем им? Забрав мужа, содрать под шумок выкуп? Вряд ли, это не уровень дорожных грабителей. Скорее всего, аппарат, не тратя времени понапрасну, сбудут с рук на ближайшем радиорынке, как-никак, довольно важная улика…
Успокоив себя подобным образом, я уж было собрался передохнуть с облегчением, когда дверь в наш люкс (комната, где спали девочки, по-прежнему стояла перед глазами) сорвалась с петель. Несколько мужчин ворвались в проем. Они не были в масках, но я никого из них не знал. Света, проснувшись, закричала, я ответил истошным воплем, и тоже проснулся, дрожа и захлебываясь. Протер глаза, разглядев высокую скифскую бабу, привалившись к подножию которой, проспал к ряду часов пять, судя по созвездиям и Луне, сместившимся к западу в бесполезной погоне за Солнцем.
Баба? — ахнул я, в замешательстве трогая шершавое, в мельчайших трещинах-порах основание изваяния. Но ведь раньше его тут не было, был бы иудеем, поручился бы на Торе, не вопрос.
Это было невероятно, но, пока я спал, заброшенная база исчезла начисто, словно испарившись под воздействием солнечных лучей, и теперь лысая макушка холма ничем не выделяла его среди собратьев, разбросанных то тут, то там, по равнине. Я снова поглядел на древнее, оставшееся от скифов изваяние, уж не мерещится ли? Баба как ни в чем не бывало, пялилась поверх моей головы в степь, где некогда кочевали те, кто ее высек из сланца. От них не осталось даже пыли.
Что за чертовщина? — помнится, пробормотал я, озираясь по сторонам, уж не мерещится ли?
Уж не мерещится ли? Забавный вопрос! Только, как мне могло померещиться Подземелье Магов? Впрочем, ладно, это еще я мог принять, отнести на игру больного воображения, сдвиг по фазе, называйте, как хотите, без разницы. Но, как мне было быть с бедой, в которую мы с друзьями угодили накануне? Как было быть с трагедией, разыгравшейся прошлой ночью? Я восстановил ее в мельчайших деталях, шаг за шагом, которые и привели к бездне. Наша машина сломалась, и мы имели неосторожность обратиться за помощью к татуированному водителю грузовика, который как раз проезжал мимо. Он, безусловно, «помог» бы нам, даже если б мы его об этом не попросили, в рамках своего душегубского ремесла: ничего личного, работа такая, фильтровать на больших дорогах туристов…
Помню, как, спохватившись, вспомнил о руках, изувеченных в недавней потасовке. Как поднес к лицу, изучал столь пристально, будто видел впервые в жизни. И ладони, и кости были абсолютно целыми, если не считать парочки синяков и ссадин, полученных, вероятней всего, на лестнице, оставшейся в Подземелье.