Страница 9 из 15
Преследование синекожих
От моего яростного крика проснулось все племя, и раньше всех – наш друг. Я бросился к нему и в отчаянии стал умолять о помощи, жестикулируя, как безумный, и показывая на пустую постель Сабины. При бледном свете зари мужчины и женщины окружили меня, их глаза, блестящие, как карбункулы, с большими неподвижными зрачками, смотрели на меня с явным состраданием.
С восходом солнца туман рассеялся, на севере и юге горизонт прояснился, и я увидел далеко на севере едва заметно движущуюся точку. Указал на нее другу. Тот определил направление, подбежал к озеру и нырнул… Я смотрел, как он плывет под водой, легкая рябь искажала очертания его тела. Я догадался, что его большие зрачки улавливают под водой медленно идущие лучи света, и к моему нетерпению примешивалось ощущение чуда. Наконец, он вынырнул, гортанным криком что-то возвестил своим собратьям и с молниеносной быстротой исчез под водой, держа направление на север. Около сотни его товарищей, вооруженных гарпунами, устремились вслед за ним.
Плот, на котором совсем недавно мы с Сабиной катались по озеру, был спущен на воду. Взяв с собой нож и карабин, я сел на плот и поплыл с поразительной быстротой, но – увы! – не настолько быстро, чтобы догнать другой плот, который двигался там, вдали, унося мою невесту навстречу ужасной опасности.
Тем временем быстрое движение, безмятежная гладь вод, ясное небо немного рассеяли мою тревогу. Я более хладнокровно оценил происходящее. Я уже немного знал Людей Вод, и потому мог с некоторой уверенностью предположить, что молодой похититель не сразу воспользуется своей силой. Разве сам я не был свидетелем их терпеливых ухаживаний, долгих любовных игр, грациозных уловок и нежной мольбы, обращенной к избраннице, чтобы добиться ее расположения? Вряд ли смуглый вождь станет вести себя иначе с Сабиной. И разве необычайность самого приключения не должна пробудить в нем лучшие качества, свойственные людям его племени: стремление скорее очаровать, нежели учинить насилие? К тому же первобытные люди не так-то легко нарушают законы племени. Даже если предположить, что племя согласится отдать Сабину в жены вождю, он, вероятно, будет вынужден подчиниться существующему обычаю. А ведь новолуние, время, единственно возможное для выбора жен, еще не наступило. До него оставалось около двух недель.
Подводное сражение
Я не знал, сможем ли мы догнать плот. Черная точка по-прежнему виднелась на горизонте, но я боялся, что она исчезнет с появлением тумана. Именно так и произошло около полудня. Под лучами солнца озеро словно дымилось, в небе поплыли облака, и испарения стали сгущаться.
Плот все так же быстро двигался, и постепенно я предался мечтам, безуспешно пытаясь придумать самые невероятные способы освобождения Сабины, как вдруг послышались гортанные крики. Плот находился в трехстах метрах от невысокого острова, где в серебристом кипении листвы вздымались к небу тополя. Сквозь редкие стволы деревьев я вновь увидел черную точку – плот Сабины. Теперь он находился, конечно, ближе, раз мне удалось различить его даже в тумане. Я не мог оторвать глаз от этой точки и не сразу услышал призывный плеск моего подводного экипажа. Все указывали на высокие заросли тростника справа от острова, возле которых с силой бурлила вода. Плот остановился. Я взял в руки карабин, заряженный двумя патронами, и стал ждать нападения. Видно было, как вода бурлит все ближе к нам.
Затем внезапно все замерло. Словно затонувший лес, в глубине показались высокие растения. На изгибы стволов и кружевную листву падал удивительный свет, который образовывал радужное сияние вокруг теней и превращал пузырьки воздуха на листьях в капли серебра. Ил был какого-то неопределенного оттенка: нечто среднее между тускло-свинцовым цветом глины и золотистым цветом песка. При малейшем дуновении ветра на воде собирались серебристые складки; они разворачивались, становились голубыми с оранжевой каймой по краям, и, казалось, мяли затонувший лес, как мягкую ткань.
Ничто не обнаруживало присутствия людей – лишь легкие движения, похожие на скольжение рептилий. Люди, должно быть, зарылись в ил, выслеживая друг друга. Они вели странную, неподвижную войну: обе стороны хорошо знали, как ловки и быстры их противники. Между тем, облачко тины заколыхалось, и стало ясно, что кто-то движется под его прикрытием. Тотчас же был брошен гарпун, прочертив дугу, он попал в цель, и я увидел, как рядом с плотом всплыл труп. Теперь я знал расположение обеих сторон. Синекожие находились у тростниковых зарослей, а мои друзья – неподалеку от плота.
На удар, который поразил одного из наших воинов, ответили двадцатью ударами, и с какой-то жестокой радостью я увидел, как на поверхность всплыли два трупа синекожих. Соперники выжидали. Когда рассеялись облака тины, я увидел свинцово-золотистый ил в радужном обрамлении жидкого серебра, искрящееся зеркало вод. Тогда я понял, что нападать не менее опасно, чем защищаться, и что ни на минуту нельзя остаться без прикрытия. Но к чему приведет подобная тактика? И вдруг я догадался, что, прежде чем перейти к открытому бою, обе стороны оспаривали друг у друга выгодные позиции, и победит тот, кто сможет дольше оставаться под водой. Те, кому не хватит воздуха, будут вынуждены всплыть первыми, и, тем самым, обнаружат себя. С тревогой я ждал этой критической минуты, изредка поглядывая на плот Сабины, неподвижно застывший далеко у линии горизонта.
Хотя поле боя находилось в стороне от тростниковых зарослей, оно оставалось для меня невидимым: в гуще растений, среди ветвистых стволов и широких листьев я заметил лишь тысячи металлических отблесков, словно в воду падали золотые монеты, затем серебристые складки на поверхности воды задрожали, переливающиеся, как ртуть, пузырьки потускнели, и на поле боя ворвались огромные стаи рыб, послышалась музыка, а вскоре ей в ответ зазвучала другая мелодия.
Думаю, синекожие попытались воздвигнуть между собой и зеленокожими живой барьер из рыб, чтобы под его прикрытием всплыть и набрать в легкие воздух. Жизнь рыб, по неизвестной мне причине, была священной .для Людей, Вод: может быть, на этот счет существовал какой-то договор, или это входило в правила ведения войны, или они просто почитали животных.
Это был захватывающий эпизод в сражении, зрелище, исполненное очарования и таинственности. Рыбы, округлые и продолговатые или плоские, как тарелки, с глазами, обведенными тонкой каймой, с приоткрытыми круглыми ртами, с темными полосками на спине, переходящими в россыпь светлых пятен на боку, бесшумно шевеля плавниками, то кружились под легкий звук свирелей, то разрезали гладь вод, словно лучи света, то трепетали, как листья на ветру. Они казались зримой музыкой, звучащей изумительно сыгранно, и я наслаждался ритмом и гармонией этих звуков.
Некоторое время шла упорная борьба за то, чтобы удержать или отпугнуть рыб. Наконец, один из наших воинов, с тростниковой флейтой в руках отважился вылезти «на плот, и, когда он заиграл, рыбы поднялись вверх и уплыли.
Вскоре стало заметно, что синекожие устали. Те из них, кто пытался выбраться на поверхность под прикрытием рыб, сейчас покачивались на волнах, пронзенные гарпунами. Еще трое вынырнули, несмотря на опасность, и были тут же убиты. Тогда, словно стаи ласточек, взмыли сотни гарпунов синекожих. Они вонзались между растений, поднимая легкие облачка тины. Наши друзья не двигались, только всплыло двое раненых, и прежде чем мы смогли нанести ответный удар, синекожие подняли плотную завесу из ила и вынырнули на поверхность глотнуть свежего воздуха. Но зеленокожие уже пересекали эту полосу, занимая позицию под противником. Бросив оружие, признавая свое поражение, синекожие обратились в бегство. Большинству из них удалось скрыться, но многие также были убиты или захвачены в плен. Я чувствовал, что преследование бесполезно: огромные завесы ила отделяли преследователей от задних рядов бегущих. Убитые и пленные под надежной охраной были уже отправлены к хижинам, как вдруг всплыли несколько человек, держа на руках синекожего мальчика, которого они положили на мой плот. Они объяснили знаками, что я должен присмотреть за ним. Мальчик стонал, и они, явно жалея его, показали на его левую руку. Ощупав ее, я увидел, что рука вывихнута в плечевом Суслове. Мне не удалось внимательно осмотреть мальчика, ибо в ту самую минуту я увидел, как плот Сабины исчез в тумане.