Страница 24 из 48
За достаточно долгое время проживания в отеле «Нью-Лувр» мы окончательно убедились в том, что слуги доктора Фу Манчи постоянно следят за нами. И теперь по завершении ночной операции мы собирались предпринять в отношении вероломного грека, управляющего самым новым и самым роскошным отелем в Лондоне, те шаги, какие Смит посчитает целесообразными.
Смит отправился в Скотланд-Ярд, дабы сделать последние приготовления перед намеченным на сегодняшнюю ночь мероприятием. А я принялся изучать таинственное послание Загазига с твердой решимостью не сдаваться, повторяя про себя слова Эдгара Аллана По, странного гения, которому мы обязаны первой работающей системой расшифровки криптограмм: «Весьма сомнительно, чтобы искушенный человеческий ум мог сконструировать загадку, которую человеческий же ум не смог бы разрешить логическим путем».
Первый вывод, к которому я пришел, заключался в следующем: буквы, составляющие слово «Загазиг», предназначались лишь для того, чтобы сбить непосвященного читателя с толку, и на них не стоило обращать внимания, ибо они следовали одна за другой в строгом порядке и, следовательно, не несли в себе никакого смысла. Но я необычно разволновался, сделав открытие, что знаки препинания менялись почти в каждом случае!
Я мгновенно предположил, что именно здесь нужно искать ключ к шифру, и в поисках ключевой буквы «е», наиболее распространенной в английском языке, обнаружил следующее: знак точки встречался в тексте чаще других: в частности, в первом объявлении десять раз, хотя во втором — только три. Тем не менее я не терял надежды… до тех пор пока не обнаружил, что в двух случаях точка встречается три раза подряд!
В английском (как, впрочем, и в любом другом известном мне языке) нет слова, в котором шли бы три какие-либо одинаковые буквы подряд!
Это несчастливое открытие совершенно разрушило теорию, на которую я возлагал большие надежды, и на этом я чуть было не отказался от дальнейших разысканий. Конечно, я не особо рассчитывал на успех, но методом слепого гадания случайно наткнулся на ключ.
Я обратил внимание на следующий факт: через неодинаковые интервалы в тексте встречались заглавные буквы. И я соответственно разделил послание на части: заглавные буквы могли означать начала новых слов. Покончив с этим делом, я принялся строить различные догадки, исходя из указания Смита на то, что ключом к первому посланию явилась смерть бирманца, а ключом ко второму — записка, оставленная моим другом в пустом доме.
Действуя по такой системе (если мои слепые гадания заслуживают этого названия), я не особо рассчитывал на успех. В конце концов я предположил, что в первом объявлении буквы от тринадцатой до двадцать седьмой (то есть И; — г: — з; а г А з; и-: г; — З, — а; — г; а з и; — ) гласят: Three Colt Street (Трикольт-стрит), хотя в одном случае здесь «е» стояло на месте «с».
В попытке убрать неуместную «е» и заменить ее нужной «с» я сделал следующее открытие: буква, написанная курсивом, меняла значение следующего за ней знака.
С этого момента расшифровка послания превратилась в детскую игру, и я не хочу утомлять читателя подробным описанием дальнейших логических операций. Оба послания начинались с имени «Смит», как я очень скоро догадался, и через полчаса напряженной умственной работы я получил два следующих текста:
1. «Смит будет на Трикольт-стрит в половине первого ночи в среду».
2. «Смит собирается в Лавку Радости в понедельник после часа ночи».
Слово «Загазиг» всегда писалось полностью, и его последняя буква необязательно совпадала с последней буквой зашифрованного послания. Последующее изучение этого любопытного шифра методом простой дедукции дало Найланду Смиту возможность восстановить весь алфавит, используемый агентом доктора Фу Манчи Самарканом для переписки со своим ужасным хозяином. Любой из достаточно терпеливых читателей сможет добиться такого же успеха (и мне было бы приятно получить письмо от тех, кто справился с заданием).
Таким образом, усилия мои увенчались успехом. Но хотя теперь я стал знать несколько больше, многое продолжало оставаться для меня загадочным в этой истории.
Бирманец, очевидно, погиб в тот самый час, когда Найланд Смит должен был проходить по Трикольт-стрит, улице, имеющей довольно сомнительную репутацию. Но кто убил его?
Сегодня Самаркан уведомил китайского доктора о том, что Смит снова собирается появиться в этом опасном районе ночью. Странный холодок возбуждения пробежал у меня по спине. Я взглянул на часы. Да! Пришла пора мне тайком отправляться на свой пост, ибо сегодня ночью у меня тоже было важное дело в Китайском квартале.
ГЛАВА XXII
СЕКРЕТ СТАРОЙ ВЕРФИ
Я сидел в смрадной каморке с низким потолком и старался не производить ни малейшего шума, но старые рассохшиеся доски немилосердно скрипели подо мной при каждом движении. Луна стояла низко в безоблачном небе, ибо вслед за периодом тумана и дождей температура резко упала и ночью ударили заморозки.
Через открытое окно на грязный пол каморки лился чистый лунный свет, но я держался в тени, однако таким образом, чтобы видеть из окна всю улицу от моста через реку до самых ворот заброшенной верфи.
В ветхом здании, прежде известном под названием Лавки Радости и являвшемся местом ночного отдыха для разного сброда из припортовых районов, стояла мертвая тишина, нарушаемая писком и возней крыс. Порой до слуха моего доносились меланхолический плеск волн и шум с верфей на противоположном берегу Темзы. Но на узких грязных улочках в непосредственной близости от Лавки Радости царила мертвая тишина, и ни единый звук не тревожил ее.
Один раз, взглянув в направлении моста, я сильно вздрогнул, ибо увидел неясную тень, метнувшуюся через дорогу и растворившуюся в густой тени высокой стены. Сердце мое испуганно прыгнуло в груди, но в следующий момент загадка получила объяснение: по улице крался тощий бездомный кот. Бросив подозрительный взгляд в мою сторону, зверь скользнул в направлении старого дока.
Окольным путем прокрался я к своему посту с наступлением сумерек, еще до восхода луны, и моя пассивная роль в ночной операции уже порядком прискучила мне. Никогда прежде не представлялось мне возможности оценить многообразие ночных звуков — таинственных и частью ужасных, производимых огромными черными крысами, которые прибывали в Англию с судами из России и других стран мира. В перекрытиях над моей головой, в щелях в стене, под полом звучал нескончаемый, раздражающий нервы концерт — нечестивая симфония, сопровождавшая вечную пляску крыс.
Доносившийся порой снизу слабый плеск воды свидетельствовал о том, что один из ночных гуляк освежается в водах Темзы. Иногда слуха моего достигал отдаленный шум катера или парохода, но в остальном тишину нарушали лишь нестройные звуки крысиного разгулья.
Уже близился час начала операции. Я сосчитал про себя удары часов ближайшей церкви (название ее так и осталось мне неизвестным) и задрожал от возбуждения, ибо наступил час действий…
Неизвестно откуда в поле моего зрения совершенно бесшумно появилась фигура и стала на мосту, поглядывая то направо, то налево и явно прислушиваясь. Это была грязная старуха, седоволосая и с каким-то тюком, увязанным во что-то вроде красной шали. Лица ее, затененного полями черной шляпы, мне не удалось рассмотреть. Женщина положила узел на землю у низкого парапета моста и, к моему великому удивлению, уселась рядом с ним.
Очевидно, она собиралась остаться здесь. Я отступил подальше в тень, поскольку присутствие необычной старухи в таком месте и в такой час не могло оказаться случайным. Я понял, что первый актер драмы уже появился на сцене. Ошибся я или нет, должно было выясниться в самом скором времени. Вдалеке, слева от меня, послышались чьи-то шаги Они звучали все громче и громче. Старуха бросила единственный взгляд в сторону приближающегося прохожего. По какой-то неведомой причине хоры крыс смолкли. Только звук уверенных размеренных шагов нарушал теперь тишину этого ужасного места.