Страница 22 из 48
з, а г, — а: з, и-: г
— Но это же явная абракадабра! Всего лишь чья-то глупая шутка! Объявление состоит из слова «Загазиг», повторенного шесть или семь раз. Оно не может иметь никакого смысла!
— Вы так полагаете? — резко спросил Смит.
— Во всяком случае, какое отношение может иметь этот Загазиг к Фу Манчи или к нам с вами?
— Загазиг, мой дорогой Петри, — это, как вы знаете, один из пользующихся дурной известностью арабских городов в Нижнем Египте.
Он сунул газету обратно в карман пальто и, заметив мой удивленный взгляд, внезапно расхохотался.
— Полагаете, я несу чепуху? Но, признаюсь, это объявление в газете сразу привлекло мое внимание еще вчера утром, и теперь, кажется, ситуация начинает немного проясняться.
Мой друг вытащил трубку и принялся торопливо набивать ее.
— В последнее время я стал несколько беззаботен, Петри, — продолжал он, и ни следа веселости не осталось в его голосе. Худое лицо Найланда стало мрачным, и в глазах его появился металлический блеск. — Впредь мне придется избегать прогулок в одиночестве по ночам.
Инспектор Веймаут озадаченно уставился на Смита, да и я находился точно в таком же недоумении.
— Я склонен предполагать, — заявил мой друг в свойственной ему решительной и резкой манере, — что бирманский разбойник принял смерть от рук высокого человека, вероятно, темноволосого и почти наверняка чисто выбритого. Если упомянутый персонаж в прохладные ночи носит длинное твидовое пальто и мягкую серую шляпу с широкими полями — я не удивлюсь.
Веймаут устремил на меня взгляд, полный неподдельного изумления.
— Между прочим, инспектор, — добавил Смит, и пронзительные глаза его вдохновенно засверкали, — действительно ли пароход «Андаман» прибыл недавно в Лондон?
— Судно Восточной навигационной компании? — безнадежным голосом переспросил Веймаут. — Да. Он стал у причала вчера вечером.
— Если Джек Форсайт до сих пор исполняет обязанности старшего офицера, пожалуй, мне стоит повидаться с ним, — заявил Смит. — Вы помните его брата, Петри?
— Естественно, поскольку он умер в моем присутствии, — ответил я.
Слова друга пробудили во мне воспоминание об одном из наиболее страшных преступлений доктора Фу Манчи, всегда ассоциирующемся в моем сознании с криком козодоя.
— Озарения свыше никогда не следует игнорировать, — поучительным тоном сказал Найланд Смит. — Пусть даже они и кажутся нелепыми на первый взгляд.
ГЛАВА XX
ЗАПИСКА НА ДВЕРИ
Остальную часть того дня я почти не видел Смита. Очевидно, мой друг шел по следу, подсказанному ему упомянутым «озарением свыше», хотя я совершенно не предполагал, куда он приведет его. Затем, с наступлением сумерек, Найланд ворвался в номер вихрем, едва не сбив меня с ног.
— Надевайте пальто! — выкрикнул он. — Вы забыли о важном свидании, которое назначено у нас на вечер?
Вне всяких сомнений, я забыл о каком бы то ни было свидании, и, должно быть, на лице моем отразилось некоторое недоумение, ибо…
— Вы становитесь чрезвычайно рассеянны! — продолжал мой друг. — Вы же знаете: мы не можем больше доверять телефону. А мне необходимо передать инспектору Веймауту некоторые важные инструкции.
В поведении его ощущалась скрытая многозначительность, и, вспомнив о недавнем нашем приключении, я внезапно осознал глубину собственной тупости.
Найланд Смит подозревал о близком присутствии соглядатая! Да, это казалось невероятным, но за нами велась слежка в «Нью-Лувре»! Агенты Си Фана, доктора Фу Манчи, действительно находились в стенах огромного современного отеля!
Мы поспешили в коридор и спустились на лифте в вестибюль. Мистер Самаркан — в прошлом хозяин одной из каирских гостиниц, а ныне управляющий «Нью-Лувром» — приветствовал нас с истинно греческой любезностью. Он выразил надежду, что мы будем присутствовать на неком благотворительном мероприятии, намеченном на вечер следующего дня.
— Возможно, мистер Самаркан… возможно, — ответил Смит. — У нас очень туго со временем. — Потом он резко повернулся ко мне. — Пойдемте, Петри! Мы дойдем до стоянки на Чаринг-кросс-роуд и возьмем там такси.
— Швейцар может вызвать вам такси, — сказал мистер Самаркан, всегда предупредительный по отношению к своим постояльцам.
— Спасибо, — резко откликнулся Смит. — Мы предпочитаем немного прогуляться.
На Стрэнде мой друг взял меня за руку и, наклонившись к моему уху, тихо сказал:
— Отель кишит шпионами. А если их там и немного, то это истинные мастера своего дела.
Больше ни слова не удалось мне добиться от друга, хотя мне о многом хотелось расспросить его: ведь женщина, которая была для меня дороже всего на свете, находилась в руках проклятой организации, известной нам под названием Си Фан. Наконец мы свернули на Чаринг-кросс, и Смит стремительно направился к стоянке такси.
— Садитесь скорей! — отрывисто приказал он, открывая дверцу первого же автомобиля.
— Поезжайте на ***-стрит, Кеннингтон, — приказал он шоферу.
В состоянии некоторой растерянности я прыгнул в машину и устроился рядом с другом. Такси тронулось в сторону Трафальгарской площади, потом свернуло на Уайтхолл.
— Посмотрите назад! — воскликнул Смит звенящим от напряжения голосом. — Посмотрите назад!
Я обернулся и поглядел в маленькое прямоугольное окошечко.
Такси, стоявшее в ряду машин вторым, следовало вплотную за нами!
— За нами следят! — резко сказал Смит. — Вот доказательство того, что противнику известно о каждом нашем шаге!
Я повернулся к Найланду и несколько мгновений не находил слов от изумления.
— Так вот какова цель нашего сегодняшнего путешествия! — наконец произнес я. — Ваши слова о «важном свидании» были адресованы предполагаемому шпиону?
— Отчасти, — ответил он. — У меня есть один план, как вы скоро увидите.
Я снова выглянул в заднее окно машины. Теперь мы проезжали между Палатой лордов и Вестминстерским аббатством, а в пятидесяти ярдах за нами с Уайтхолла выворачивало преследующее нас такси! Охваченный страшным возбуждением, я изнемогал от желания узнать личность нашего преследователя.
— Куда мы едем, Смит? — взволнованно спросил я.
— На ***-стрит есть дом, который я облюбовал несколько дней назад для проведения одной операции. Какой именно, узнаете по прибытии.
Некоторое время мы двигались вдоль реки, потом свернули на Воксхоллский мост и по Воксхоллской дороге въехали в унылый район, основной чертой ландшафта которого являлись газометры.
— Вон впереди «Овал»*2 — внезапно сказал Смит. — А вот мы и приехали.
В узком глухом переулке, очевидно, примыкающем к границе знаменитого поля для игры в крикет, водитель затормозил. Смит выпрыгнул из машины и расплатился с таксистом.
— Отъезжайте назад, вон к тем железным воротам, — приказал он шоферу. — И ждите меня там. Пойдемте, Петри!
Бок о бок мы вошли в деревянные ворота небольшого стоящего на отшибе дома — верней, коттеджа — и по мощеной дорожке прошли к боковому входу, дававшему, очевидно, доступ в крохотный садик. В этот момент я осознал две вещи. Во-первых, дом этот пустовал. А во-вторых, некто, вышедший из второго такси, которое затормозило поодаль от нашего, украдкой приближался по противоположной стороне темной, неприветливой улицы, прячась в тени высокого деревянного забора.
Смит распахнул калитку, и я очутился в узком, совершенно темном проходе. Но мой друг уверенно шагал вперед и скоро, завернув за угол дома, вышел на крохотный пустырь, некогда бывший садом.
— Сюда, Петри! — прошептал он, схватил меня за руку, толчком распахнул дверь дома и толкнул меня вперед и вниз по двум ступенькам в кромешную тьму.
— Идите прямо, не сворачивая, — приказал он все тем же повелительным шепотом, — и наткнетесь на запертую дверь с проломленной филенкой. Следите через отверстие, не войдет ли кто в комнату, но старайтесь оставаться незамеченным. Что бы я ни сказал и ни сделал, не двигайтесь с места до тех пор, пока я сам не присоединюсь к вам.
2
Площадка для игры в крикет в Лондоне.