Страница 96 из 156
Но не тут-то было! «Хлебные» места были уже заняты. Не улыбайтесь: в попрошайничестве сегодня жестокая конкуренция. О количестве людей, просящих подаяние, только в Москве можно судить лишь по косвенным фактам. В 302 подземных переходах столицы несут трудовую вахту от 1 до 4 нищих. Около 150 станций метро — в переходы между ними приютилось не менее 300400 представителей нищенствующей братии. Например, на станции метро «Боровицкая» дежурный милиционер ежедневно встречается с 8-10 нищими, на станции метро «Смоленская» их вдвое меньше. Поездные бригады просящих в метро насчитывают в общей сложности 100-130 человек. На центральных улицах столицы через каждые 50 метров можно встретить человека с протянутой рукой: 30-40 человек на одну улицу в зависимости от ее протяженности. Да и в спальных районах столицы они не редкость. Несколько десятков нищих «обрабатывают» каждый из 9 железнодорожных вокзалов. Короче, по самым скромным прикидкам, цифра 3000 не покажется преувеличенной. Заработки в этой среде, как и в обществе в целом, разнятся в десятки раз. Старикам подают меньше. На станции метро «Тургеневская» больная одинокая бабуля признается, что собранных денег едва хватает на хлеб и молоко. Зато хорошо зарабатывают инвалиды: на ВВЦ за день — до 80-100 тыс. руб. Рекордные заработки на центральных станциях метро — 150 тысяч рублей за пару часов. Но сюда посторонним не пробиться: все места давно и строго поделены между нищенствующей элитой.
С первого дня открытия и «Макдональдс» притягивал не только «золотую молодежь», но и огромное количество малообеспеченных подростков. Мечта об американской котлете, завернутой в овощные листья и смачно политой кетчупом, тревожила воображение. Кроме того, обилие состоятельных людей предоставляло широкие возможности хорошо заработать. Так вокруг «Макдональдса» создалась особая аура — запахло легкими деньгами. Около ресторана появились странные подростки в грязной, поношенной одежде, извлекающие из своих карманов довольно крупные суммы денег.
Откуда они взялись? Да ниоткуда. Разве можно назвать домом — темные затопленные подвалы московских домов, грязные притоны, негостеприимные квартиры родителей-алкоголиков, выставивших своих детей за дверь! Разве можно назвать семьей вечно пьяных мамаш, лишенных родительских прав, жестоких равнодушных родственников, которым все равно, где пропадает их ребенок! «Дети ниоткуда» не пропадают и не исчезают, не растворяются в воздухе. Их радушно принимают улицы городов. Товарищи по несчастью заменяют им семью, а скамейки на бульварах — теплую постель.
Существует и другой тип «детей неоткуда» — из иногородних семей. Легкомысленные матери, обычно неустроенные в быту, продав квартиру в провинции, приезжают в Москву, порой сами не зная зачем. Здесь, быстро заняв свое место в компании нищих бомжей, они и их дети становятся профессиональными попрошайками, в лучшем случае — продавцами газет. Интересно, что даже заработав через несколько лет достаточно денег, чтобы купить себе жилье в родных местах они остаются нищенствовать в Москве.
Собираясь у «Макдональдса» в поисках добычи, дети ведут весьма разностороннюю деятельность. Для них «все работы хороши — выбирай на любой вкус». И они выбирают. Одни просят подаяние. Другие продают места в очередях. Третьи приносят заказы в машины. Четвертые воруют. Пятые предлагают «подлечиться» гашишем или марихуаной. Да и среди них самих много наркоманов, токсикоманов, Не отказывают они себе и в крепких напитках.
Маленький человек, никому не нужный, никем не любимый и не защищенный, вскоре вырастет. Но наше государство получит не гражданина, скорее всего, а профессионального нищего-иждивенца.
Но нищему-одиночке — самостоятельно не выжить. Хочешь есть — поступай в синдикат. Помните об ассоциации мошенников и законных нищих во Франции? Ах, в России такого нет!? Как бы не так!
Бомж — это звучит гордо!
По оценкам сотрудников Института социально-экономических проблем народонаселения, сегодня в России занимаются попрошайничеством менее одного процента населения. Другое дело, что они всегда на виду, в самых людных местах, а потому создается эффект массовости. Но нищий нищему — рознь.
Одна группа — откровенные бомжи, которых только в Москву ежедневно приезжает около 5000 человек. И часть из них обязательно осядет в столице без работы, без прописки, без жилья.
Вторая группа, вынужденная простить милостыню, — беженцы, которых особенно много в столице.
Многие из них не имеют юридических оснований для получения статуса беженца, а уехали из дома, предвосхищая возможные региональные и военные катаклизмы. Однако им теперь и обратно дороги нет, и здесь несладко. Они еще не научились по-настоящему просить подаяния, но многие из них немного подкованы юридически и экономически, знают коекакие законы и тем самым получают свою корку хлеба.
Были случаи, когда опрятно одетые нищие в поисках пищи ходили по магазинам, колхозным рынкам и другим продовольственным точкам и выклянчивали у продавцов кусок сыра или колбасы, якобы на пробу. И ведь действовали согласно законодательству. Так, документ с довольно скучным названием «Правила продажи отдельных видов продовольственных и непродовольственных товаров» указывает на то, что «по просьбе покупателя продавец обязан нарезать гастрономические товары (колбасу, ветчину, сыр, рыбную продукцию и др.), а также давать на пробу малоизвестный покупателям товар...» То есть, прежде чем купить чего-нибудь развесного в магазине, каждый покупатель имеет право этого продукта отведать.
Третья группа — люди, попавшие в беду в силу разнообразных обстоятельств и ставшие жертвами сегодняшней слабости нашего государства. Нет денег на лечение, питание нетрудоспособного, содержание детей, стариков.
Этих, также пока не докатившихся до паперти, можно обнаружить на городских свалках.
Из нескольких сотен постоянных обитателей одной из московских свалок лишь человек шесть-семь «дипломированные бомжи». Они и живут прямо на свалке в заброшенных сараях. А остальные? Разве подумаешь, что идущий среди гор мусора мужчина в ондатровой шапке и не старой еще дубленке, несколько минут назад рылся в отходах? Об этом напоминает только сумка, куда, переодевшись, он бросил старую одежду. Да что говорить, на свалку приезжают даже представители соседних республик и областей. Очень много пенсионеров, копаются в кучах и чумазые ребятишки.
— На пенсию вышла, а делатьто дома особо нечего, — говорит одна старушка. В ее сумочке виднеются вздутые банки консервов, рыбьи головы, говяжьи мослы. — Это я своим кошке и собачке набрала, — прячет она глаза.
Женщина в телогрейке. За руку ее держит девочка-подросток.
— Мы сюда часто приезжаем. Живем в Подмосковье. В прошлый раз дочка нашла здесь довольнотаки приличные туфельки. Как к этому относится муж? Да никак. Он здесь сам вчера был...
Надо сказать, что для большинства обитающих на кучах мусора людей свалка — основное место работы. И все едут к отбросам к определенному времени: опоздаешь — останешься ни с чем. Есть на свалках начало и конец «рабочего дня», обеденный перерыв. У всех четко распределены должностные обязанности. Кто приходит на свалку со стороны, тот собирает только пищевые отходы. Остальные — доски для дачных участков, срубы, тряпки, бутылки, мусор из посольств — принадлежит обслуживающему персоналу свалки. Никто не посягает на их «компетенцию», ибо это жестоко карается. И потому «посторонние», когда попадаются бутылки, тряпки, аккуратно их отбрасывают в сторону, продолжая нанизывать на крючки заплесневелый хлеб, булки. Бывает, что находят даже свертки с выброшенными детьми, которых привозят в контейнерах с мусором.
Но что еще интересно — в Москве появилась каста иностранных бомжей. Нет, они не спят в мусоропроводах или подъездах домов. Они живут в гостиницах и трижды в день принимают пищу в ресторанных условиях. Благодетелем, который кормит и поит, является «Аэрофлот».
А все потому, что некие пассажиры, следующие транзитом через Шереметьево-2, сбегают со своего рейса. Это обычно жители Африки и Юго-Восточной Азии. Другие действительно следуют, допустим, в северную Европу. Но... либо-по фальшивым документам, либо просто без таковых. Вот и приходится пограничникам ссаживать нарушителей. А путешественники становятся персонами нон-грата. А сказать проще — бомжами.