Страница 2 из 7
И тогда она услышала музыку. Сначала это был просто голос, потом их стало больше. Они пели. Это была старинная хоровая песня. Кейтлин не могла понять, было ли пение вживую или воспроизведено с записи. Она просто стояла, зачарованно вслушиваясь в эхо божественных голосов, распространившееся по небольшому замку. Ей казалось, что она словно попала в прошлое, переместившись в другое время и другое место.
Кейтлин осознавала, что пришла сюда не просто так, но ей хотелось узнать, откуда раздавалась песня. Повернув в очередной коридор, она пошла на звук. Пройдя сквозь низкую, сводчатую средневековую дверь, Кейтлин оказалась в часовне с высокими потолками и витражными стёклами. Внутри часовни она увидела хор из шести человек, пожилых мужчин и женщин, одетые в белые накидки. Кроме них в зале никого не было. Они пели, время от времени заглядывая в ноты.
Григорианский хорал. Кейтлин увидела большой плакат с рекламой о дневном концерте. Она поняла, что пение было вживую. Она стала единственным зрителем. Видимо, никто не знал об этом концерте.
Кейтлин закрыла глаза и стала вслушиваться в музыку. Она была прекрасна, и Кейтлин не могла заставить себя уйти, не дослушав песню до конца. Открыв глаза, она оглядела средневековые стены и старинную мебель, которые также способствовали потере связи с реальностью. Где она оказалась?
Наконец, пение закончилось. Кейтлин развернулась и заторопилась уйти, пытаясь вернуться в реальный мир.
Она вошла в коридор и подошла к каменной лестнице. Спускаясь вниз, она направилась на нижние уровни музея. Сердце начало биться быстрее. Место казалось ей до боли знакомым, как будто она уже бывала здесь раньше. Кейтлин была в полном замешательстве.
Она пошла по подземному этажу, вспоминая его описание из дневника. В журнале упоминалась дверь, секретный вход, который вёл вниз в подземелья Клойстерс, в дом клана Калеба.
Волнение стало зашкаливать, когда слева Кейтлин вдруг увидела огороженную зону. За канатом виднелась великолепно сохранившаяся старинная лестница. Она вела наверх и упиралась в потолок. Лестница была тупиковой. Это был экспонат. Эта лестница была описана в её дневнике.
Нижнюю часть лестницы закрывали небольшие деревянные ворота. За ними тоже находилась лестница, но отсюда Кейтлин не было видно, вела ли она вниз, в подземелья. Зона была отгорожена канатом, и подобраться к ней было невозможно.
Кейтлин нужно было во всём разобраться. Если лестница вела вниз, тогда её дневник был правдой, а не просто фантазией.
Оглядевшись по сторонам, Кейтлин увидела охранника у дальней стены. Он спал.
Она понимала, что, пройдя в закрытую часть музея, она могла навлечь на себя большие неприятности и даже оказаться в полиции, но Кейтлин необходимо было во всём разобраться. Действовать нужно было быстро.
Она сделала шаг к бархатному канату, подойдя ближе к лестнице.
В ту же секунду сработала сигнализация. Пронзительный звук разрезал воздух.
«ЭЙ, ДАМОЧКА!» – закричал охранник.
Он бегом направился к ней. Сигнализация сводила с ума, и сердце бешено билось в груди.
Но было уже слишком поздно. Кейтлин не могла повернуть назад. Ей нужны были ответы. Она бы никогда раньше не перешагнула через канат, не нарушила неприкосновенность музейного экспоната и сами правила музея, особенно когда дело казалось истории и артефактов, но выбора у неё сейчас не было. На кону была жизнь Скарлет.
Добежав до лестницы, Кейтлин схватилась за старинную деревянную ручку и нажала на неё.
Ворота открылись, и Кейтлин увидела, куда вела лестница.
Никуда. Она упиралась в пол. Это был муляж. Просто экспонат и ничего более.
Кейтлин была жутко расстроена. В музее не было подземных уровней. Не было потайных ходов. Ничего не было. Как и было написано на табличке, это была всего лишь лестница. Лестница сама по себе. Артефакт. Старинная реликвия. Всё ложь. Всё.
Кейтлин вдруг почувствовала грубое прикосновение чьих-то рук, которые вывели её за канат и провели к другой стороне зала.
«Что вы себе позволяете!?» – прокричал другой охранник, подбежав к ним и помогая вести Кейтлин.
«Простите, – сказала она, пытаясь соображать как можно быстрее. – Я… хм… я потеряла серёжку. Она упала и покатилась по полу. Мне показалось, что она упала за канат. Я просто хотела её найти».
«Дамочка, это же музей! – огрызнулся сторож, покраснев. – Вы не можете просто так переходить через заграждения. И вам запрещено касаться выставочных экспонатов!»
«Я очень сожалею», – ответила Кейтлин. В горле пересохло. Оставалось лишь надеяться, что её не арестуют, хотя у охраны были такие полномочия.
Охранники в нерешительности переглянулись.
Наконец, один из них сказал: «Уходите отсюда!»
Он подтолкнул её сзади, и Кейтлин быстро пошла прочь по коридору. Теперь она могла вздохнуть спокойно. Увидев незапертую дверь, она вышла на открытую нижнюю террасу и бегом пересекла её.
Оказавшись на улице и вдыхая прохладный октябрьский воздух, она никак не могла успокоиться. Она была счастлива оказаться на свободе, но в то же время сильно расстроена. В музее ничего не было. Неужели весь её дневник – это сплошная выдумка? Неужели всё в нём ложь? Неужели она всё себе придумала?
Но если так, то как можно объяснить реакцию Эйдена?
Кейтлин пересекла вымощенную камнем террасу и вошла в средневековый сад, засаженный невысокими фруктовыми деревьями. Она продолжала идти, пока не дошла до мраморных перил. Облокотившись о них, она посмотрела вдаль, на реку Гудзон. Её вода сверкала в предзакатном свете.
Кейтлин вдруг обернулась. Сама не зная почему, она ожидала, что увидит позади себя Калеба. Ей казалось, что она уже бывала здесь раньше. И на этой террасе она стояла вместе с ним. Полный бред. Неужели она сходит с ума?
Сейчас она и сама начинала в это верить.
Глава вторая
Скарлет забежала в комнату, вздрагивая от рыданий, и громко захлопнула за собой дверь. Она бежала всю дорогу от реки, а слёзы текли и текли у неё по щекам. Она не понимала, что с ней происходит. Воспоминание о пульсирующей крови в венах Блейка не выходило у неё из головы, и она до сих пор испытывала непреодолимое желание его укусить. Она жаждала его крови.
Что с ней было не так? Может, она сходила с ума? Откуда у неё появились подобные желания? И почему они появились именно тогда, когда были менее всего ожидаемы? Тогда, когда Скарлет и Блейк впервые целовались?
Сейчас, будучи далеко от того места у реки, Скарлет было всё сложнее собрать воедино все чувства, которые одолевали её несколько минут назад. С каждой секундой ощущения всё больше тускнели. Сейчас всё казалось как прежде. Может, тогда это было лишь мимолётное желание? Может, это была странная, единовременная потребность, которую она больше никогда не испытает впредь?
Скарлет отчаянно хотелось в это верить. Но в душе, глубоко внутри, она понимала, что надежды были напрасны. То желание было настолько сильным, что она вряд ли сможет его когда-нибудь забыть. Если бы она поддалась порыву и осталась с Блейком ещё хотя бы на секунду, то сейчас он был бы уже мёртв, и Скарлет была в этом абсолютно уверена.
Она не могла выкинуть из головы и воспоминания о том, что случилось с ней пару дней назад. Она вернулась домой больной. Она убежала из дома. Она не знала, что делала и где была. Она очнулась в больнице. Мама была очень обеспокоена, просто сходила с ума…
Сейчас эти воспоминания полностью завладели её сознанием. Мама хотела, чтобы она встретилась с другими врачами и прошла дополнительные исследования, а потом предложила встретиться со священником. Может быть, мама что-то подозревала? Может быть, она ей на что-то намекала? Неужели она вправду думала, что Скарлет превращается в вампира?
Сердце бешено билось в висках. Скарлет сидела в своей комнате, забравшись с ногами в любимое кресло. Рут положила голову ей на колени, чтобы Скарлет её погладила. Слёзы стояли в глазах. Скарлет была словно в бреду, всё было как в тумане. Мысль о том, что она была больна, пугала до глубины души. Возможно, у неё было какое-то серьёзное заболевание, а может и что-то похуже. Внутренне она понимала, насколько безумно звучат её мысли, но она позволила себе поразмыслить обо всём без лишних рассуждений. Она хотела укусить Блейка за шею. Она ощущала, как удлинились её резцы. Она хотела крови. Разве такое возможно?