Страница 10 из 11
«Что это?» – спросил один грабитель. – «Кинжал?»
Он взглянул на Мерка.
«С чего бы монаху вроде тебя носить кинжал?» – спросил второй.
«Что ты делаешь здесь, парень? Занимаешься резьбой по дереву?» – задал вопрос третий.
Они все рассмеялись, и Мерк стиснул зубы, спрашивая себя, сколько еще он сможет терпеть.
Грабитель, взявший нож, остановился, бросил взгляд на запястье Мерка и отдернул его рукав. Мерк приготовился к худшему, понимая, что они обнаружили это.
«Что это?» – спросил вор, схватив его запястье и подняв его вверх, пристально рассматривая.
«Похоже на лису», – сказал другой.
«Зачем монаху татуировка лисы»? – спросил третий.
Другой вор вышел вперед – высокий худой человек с рыжими волосами – и, схватив запястье Мерка, пристально его разглядывал. Он отпустил руку и взглянул на Мерка настороженными глазами.
«Это не лиса, идиоты», – сказал он своим людям. – «Это волк. Это знак человека Короля – наемника».
Мерк почувствовал, что его лицо вспыхнуло, когда он осознал, что они уставились на его татуировку. Он не хотел быть обнаруженным.
Все грабители хранили молчание, глядя на его запястье, и впервые Мерк заметил колебание на их лицах.
«Это знак убийц», – сказал один из них, после чего посмотрел на него. – «Как ты получил эту отметку, парень?»
«Вероятно, он сам себе ее поставил», – ответил другой. – «Чтобы обеспечить себе безопасную дорогу».
Лидер кивнул своему человеку, который ослабил хватку на горле Мерка, и Мерк с облегчением сделал глубокий вдох. Но затем главарь поднял руку и поднес нож к горлу Мерка, и тот задался вопросом, неужели он умрет здесь, сегодня, в этом месте. Он спрашивал себя, а не является ли это наказанием за все совершенные им убийства. Он спрашивал себя, готов ли умереть.
«Отвечай ему», – зарычал главарь. – «Ты сам поставил это себе, парень? Говорят, что нужно убить сотню людей, чтобы получить эту отметку».
Мерк тяжело дышал, последовала долгая тишина – он не знал, что сказать. Наконец, он вздохнул.
«Тысячу», – произнес Мерк.
Главарь моргнул в ответ, сбитый с толку.
«Что?» – переспросил он.
«Тысячу человек», – объяснил Мерк. – «Именно это дает возможность получить татуировку. И ее поставил мне лично Король Тарнис».
Они все потрясенно уставились на него, и над лесом повисла долгая тишина. Было так тихо, что Мерк мог слышать, как трещат насекомые. Он спрашивал себя, что произойдет дальше.
Один из грабителей разразился истерическим смехом, и другие последовали его примеру. Они громко смеялись, пока Мерк стоял там, очевидно, думая, что это самая забавная вещь из всех, которые они когда-либо слышали.
«Хорошая шутка, парень», – произнес один из них. – «Ты такой же хороший лжец, как и монах».
Главарь прижал кинжал к его горлу, достаточно сильно для того, чтобы потекла кровь.
«Я сказал – отвечай мне», – повторил он. – «Дай мне настоящий ответ. Ты хочешь умереть прямо сейчас, парень?»
Мерк стоял, чувствуя боль, размышляя над вопросом – он на самом деле думал об этом. Хотел ли он умереть? Это был хороший вопрос, и даже более глубокий вопрос, чем вор предполагал. Думая над ответом, действительно думая над ним, Мерк осознал, что часть его хочет умереть. Он устал от жизни, смертельно устал.
Но, обдумав все, Мерк, в конце концов, осознал, что не готов умереть. Не сейчас. Не сегодня. Не тогда, когда он готов начать все с чистого листа. Не тогда, когда он только начал наслаждаться жизнью. Он хотел получить шанс на исправление. Он хотел получить шанс служить в Башне, стать Смотрителем.
«Нет, вообще-то не хочу», – ответил Мерк.
Он, наконец, посмотрел своему противнику прямо в глаза, внутри него росла решимость.
«И поэтому», – продолжал он. – «Я дам вам шанс отпустить меня, прежде чем я убью вас».
Они все посмотрели на него в молчаливом потрясении, прежде чем главарь нахмурился и приступил к действию.
Мерк почувствовал, как лезвие снова полоснуло его по горлу, и что-то внутри него одержало верх. Это была профессиональная часть его, та самая, которую он развивал всю свою жизнь, часть его, которая больше не могла терпеть. Это означало нарушить клятву, но Мерка это больше не волновало.
Прежний Мерк так быстро вернулся назад, словно никуда и не исчезал, и в мгновение ока в нем снова проснулся убийца.
Мерк сконцентрировался и увидел движения всех своих соперников, каждый рывок, каждую точку давления, каждое уязвимое место. Им завладело желание убить их, подобно старому другу, и Мерк позволил ему взять над собой верх.
Одним мгновенным движением Мерк схватил главаря за запястье, вонзил свой палец в точку давления, выкрутил его, пока оно не хрустнуло, после чего выхватил кинжал, когда тот выпал, и одним быстрым махом разрезал мужчине горло от уха до уха.
Главарь грабителей уставился на него потрясенными глазами, прежде чем замертво рухнуть на землю.
Мерк обернулся и встретился лицом к лицу с остальными, которые потрясенно смотрели на него во все глаза, открыв рты.
Теперь пришла очередь Мерка улыбаться, когда он смотрел на них, упиваясь тем, что собирался сделать дальше.
«Иногда, парни», – сказал он. – «Вы просто выбираете не того человека.
Глава пятая
Кира стояла посреди переполненного моста, ощущая на себе взгляды всех присутствующих. Все ожидали ее решения относительно судьбы кабана. Ее щеки вспыхнули, ей не нравилось находиться в центре внимания. Хотя Кира любила своего отца за то, что он ее признавал, и ее переполняла большая гордость, особенно за то, что он возложил это решение на ее плечи.
Тем не менее, в то же самое время она ощущала большую ответственность. Кира знала – что бы она ни решила, это предрешит судьбу ее народа. Как бы она ни ненавидела пандезианцев, девушка не хотела брать на себя ответственность, бросая своих людей в войну, в которой они не могут одержать победу. Тем не менее, Кира также не хотела отступать, поощрять людей Лорда, позорить свой народ, показывать его слабым, особенно после того, как Энвин и другие так храбро противостояли противнику.
Кира осознала, что ее отец поступил мудро – отдав решение в ее руки, он сделал это так, что могло показаться, будто решение за ними, а не за людьми Лорда, и что один этот факт спас репутацию его народа. Кроме того, Кира поняла, что он вложил это решение в ее руки не без причины: должно быть, он знал, что ситуация требует голоса со стороны, чтобы помочь всем сторонам сохранить лицо – и он выбрал ее, потому что она была подходящим для этого человеком, и потому что он знал – ей не пристало совершать опрометчивые поступки, она станет голосом умеренности. Чем больше Кира думала об этом, тем больше понимала, почему отец выбрал ее: не для того, чтобы разжечь войну – для этого он мог выбрать Энвина – но чтобы помочь своим людям избежать ее.
Кира приняла решение.
«Зверь проклят», – пренебрежительно сказала она. – «Он едва не убил моих братьев. Он вышел из Тернового Леса и был убит накануне Зимней Луны, в день, когда охота запрещена. Было ошибкой пронести его через наши ворота, его следовало оставить гнить в дикой природе, которой он принадлежит».
Девушка с насмешкой повернулась к людям Лорда.
«Отнести его своему Лорду Губернатору», – сказала она, улыбнувшись. – «Вы сделаете нам одолжение».
Люди Лорда перевели взгляд с нее на кабана, и выражения их лиц изменились. Теперь они выглядели так, словно откусили что-то гнилое и больше не хотели это есть.
Кира увидела, что Энвин и остальные воины одобрительно и благодарно смотрят на нее – так же, как ее отец и все присутствующие. Она сделала это, она позволила своим людям сохранить лицо, спасла их от войны и в то же самое время ей удалось пустить колкость в Пандезию.
Ее братья бросили кабана на землю, и он приземлился в снег с глухим стуком. Они пристыженно сделали шаг назад, очевидно, испытывая боль в плечах.