Страница 33 из 48
Мне и впрямь приятно похвалить эту пожилую мужественную женщину. Но она отмахивается:
— Да какой там решительно! Мне бы после звонка в «глазок» посмотреть, а не дверь открывать. Растяпа я, да и только.
— Действительно, а почему вы поторопились открыть дверь?
— Думала, инкассаторы за выручкой приехали. Они всегда в это время появляются у нас.
— Погодите, погодите, — останавливаю ее. — Давайте уточним. Во сколько к вам позвонили?
— Я уже говорила — без пяти семь.
— А инкассаторы приезжают?
— В семь. Иногда на минуту-две раньше или позже. Вот что и подвело меня. Ведь звонок был почти в это же время.
Да, видел я инкассаторов. Нас дожидались. Даже говорил с ними. Поохали, посочувствовали директорше и уехали.
Я задумываюсь. Интересная вырисовывается картина: рискованно действовали налетчики! Рискованно, но рассчитанно, словно по секундочкам все выверили.
— Значит, вы считаете, что у преступников была машина?
— Но ведь кто-то сразу выехал со двора, кто же еще?
«Конечно, — мысленно соглашаюсь я. — Без транспорта им
в таком деле не обойтись. Нужно осмотреть двор — искать следы».
Между прочим, выстрел могли слышать на улице. Следовательно, кто-нибудь мог заприметить и машину. Теперь бы только найти очевидцев!
Я знаю, что и другие члены следственно-оперативной группы зря времени не теряют. Зевак на улице, когда мы подъехали к магазину, было немало, да и подворный обход ближайших домов, опрос их жителей может выявить ценных свидетелей. Кто-то из них, к примеру, в момент происшествия выходил из магазина или разглядывал его витрины, кто-то отдыхал на балконе или сажал там цветы… Короче, должны быть свидетели. И, поблагодарив Шляпникову, выхожу в коридор. Как и ожидал, мне уже доставили очевидцев: узкоплечего веснушчатого паренька в линялых джинсах и пестрой рубашке с отложным воротничком и тощую, как жердь, старомодно одетую старушку. Они-то кое-что и рассказывают о машине. Оба утверждают, что это было желтоватое такси, выскочившее со двора почти вслед за выстрелами. Номера машины старушка не приметила, зато парню запали в память цифры: «37–38».
Незамедлительно передаю полученные данные дежурному по райотделу. Если в машине преступники и они попытаются выехать из города, им это теперь вряд ли удастся: дежурный известит о моей информации все постовые и патрульные наряды, инспекторов ГИБДД.
Мы делаем все, чтобы раскрыть дерзкое преступление, как говорится, «по горячим следам», работаем до глубокой ночи, но… тщетно. Налетчики как в воду канули, и кто они — так и остается неизвестным. Мало ли в городе молодых смуглолицых мужчин в темных костюмах и брюнеток в синих платьях?..
Домой возвращаюсь за полночь. Пытаюсь неслышно пробраться в свою комнату, но Елена уже тут как тут. На ходу застегивает халатик и спешит на кухню.
— Я тебе чаю подогрею.
Отговаривать ее бесполезно, и я молча киваю.
На кухне Лена усаживается рядом со мной за столик и, пока я чаевничаю, не отрываясь, молча смотрит на меня своими зеленущими, как виноградины, глазами. Только сегодня они кажутся мне чуть погрустневшими.
— У тебя что-то случилось? — спрашиваю.
— Что у меня может случиться… Пей чай, Демичевский, пей…
Она отводит взгляд и пытается улыбнуться. Господи! Так ведь я хотел принести ей цветы. Надо же, как все нескладно получилось.
Глава вторая
Ночью мне спалось плохо, и потому проснулся раньше обычного. Прохожу на кухню, а Лена уже здесь, сидит у окна, задумчивая и чем-то озабоченная.
— С добрым утром! — говорю, улыбаясь. — Что нос повесила?
— Здравствуй! — приветливо отвечает она. На лице ее тоже появляется улыбка. — И все ты замечаешь, Демичевский!
— Профессия такая! — смеюсь я и подхожу к плите. Осторожно трогаю чайник, а он уже горячий-прегорячий. Кладу в чашку ложечку растворимого кофе, сахар, заливаю кипятком.
— Сегодня опять поздно вернешься? — спрашивает Лена.
— Пока не знаю, — говорю я, отпивая из чашки маленькими глотками дымящийся душистый напиток. Смотрю на часы. Еще четверть восьмого. Но дома делать нечего, так что лучше немного прогуляться. Допиваю кофе, поднимаюсь из-за стола.
— Ну, пока.
Лена рассеянно кивает. О чем это она все думает?..
В прихожей поправляю перед зеркалом форму, галстук и выхожу на улицу.
Сегодня у меня не столь уж радужное настроение, как накануне. В девять часов предстоит присутствовать на оперативке у начальника уголовного розыска Белова, и вчерашнее происшествие не выходит из головы. Расследовать его поручено мне, а вот с чего начинать? Есть, конечно, несколько соображений, и, думаю, в уголовном розыске тоже подкинут что-нибудь существенное.
Ребята там толковые. Быть такого не может, чтобы, уцепившись за ниточку, не помогли и весь клубок распутать. А ниточка у нас есть! Хотя бы тот же, с щербинкой, след протектора, зафиксированный во дворе магазина.
Без пяти девять вхожу в кабинет Белова. Все оперативные работники уже в сборе. Опустив седеющую голову, Белов медленно расхаживает из угла в угол. Заметив меня, останавливается и, кивком ответив на приветствие, сухо говорит:
— Что ж, начнем, пожалуй, наше совещание. У кого какие версии по «Бирюзе»? В общих чертах со сложившейся обстановкой я знаком, так что прошу конкретнее.
Присаживаюсь на единственный свободный стул у окна, оглядываю собравшихся. Лица у всех озабоченные, глаза хмурые. Многие, наверное, не спали.
— Значит, неизвестные подъехали к магазину на такси? Чье оно? Кто шофер? — снова спрашивает Белов, ни к кому конкретно не обращаясь.
Первым отвечает старший оперуполномоченный Сергей Наумов. Ему недавно исполнилось тридцать, он тремя годами моложе меня, а уже считается одним из опытнейших розыскников. В любое дело вкладывает столько энергии и ума, что хватило бы, наверное, на двоих.
— Такси принадлежит второму автопарку, — говорит Наумов, легко поднявшись с дивана. — За машиной закреплены два водителя — Власов Николай Григорьевич, старый кадровый работник, и его молодой сменщик Водолазкин Владимир Константинович, выпускник автошколы. Вчера вечером работал Власов. По его словам, такси просто-напросто угнали, когда он отлучился в столовую поужинать. Машину его мы пока не нашли.
Густые нависшие брови Белова опускаются еще ниже.
— А не может он быть соучастником этого преступления?
Наумов приглаживает русые волосы и не сразу, но возражает:
— Маловероятно, Александр Петрович. Человек он пожилой, вырастил двоих детей, имеет внуков… Маловероятно…
Белов подходит к окну, разглядывает улицу. С каждой минутой солнце все ярче заливает, своими лучами кабинет, все громче нарастает шум города. Где-то там, в его необъятных недрах, скрываются от нас те, кого мы сегодня ищем и кого нам надо найти во что бы то ни стало.
— А что говорят свидетели?
Наумов садится, а с дивана поднимается, как всегда, щеголевато одетый оперуполномоченный Громов, мой товарищ и ровесник. В его карих глазах все еще отражается глубокая задумчивость. Он достает из кармана замшевой куртки небольшой блокнот, заглядывает в него и неторопливо начинает докладывать:
— Свидетелей, паренька и старушку, мы установили следующим образом…
Белов резко поворачивается к нему:
— Я не спрашиваю, как вы разыскали студента Бубнова и пенсионерку Малинину, — обрывает он Громова. — Что они рассказывают?
Громов растерянно поправляет сверкающий золотыми нитями галстук, обидчиво поджимает тонкие губы.
— Я думал… — пытается оправдаться он, однако Белов снова прерывает.
— Что они рассказывают? — жестко повторяет он, желая избавиться от обычного многословия оперуполномоченного.
— Да практически — мало интересного, — уже быстро отвечает Громов. — Мы их и так и этак расспрашивали…
— Что они говорят? — повышает голос Белов. Обычно спокойный и выдержанный, на этот раз он, чувствуется, еле сдерживается, чтобы не вспылить. — У нас есть фотография Власова? Мы предъявили им ее? Когда, в конце концов, вы научитесь докладывать четко и коротко!