Страница 93 из 132
Мисси, ее отец и братья не сразу узнали о трагедии. Терезиту хоронили по обычаю ее племени, с которым все это время жил Маноло. Никто не мог отличить его от индейцев. Он провел с ними несколько дней, обдумывая план мести.
Когда траур закончился, Маноло стал тщательно готовиться к войне, как это всегда делали воины племени команчей. Однажды ночью он покинул свое убежище.
Теперь он был похож на индейца, ставшего на тропу войны. Свои длинные волосы он завязал на затылке, разрисовал лицо и тело символическими знаками и темными полосами, надел брюки и мокасины.
Он понимал, конечно, что повсюду его будут подстерегать люди Тони Лэсситер. В старом доме Мэдена все еще пьянствовали солдаты. Но воин племени команчей мог легко проскользнуть мимо них, с детства обученный незаметно пробираться в стан врага. Именно поэтому команчи были известны как ловкие конокрады.
Билли-Боя Дозьера не было в том доме, куда временно поселила его Тони. В это время он находился у Тони Лэсситер, в ее комнате, слабо освещенной лампами. Ночь была темная, и лишь изредка из-за облаков проглядывала яркая луна.
Под окном комнаты Тони был небольшой балкон, к которому тянулись толстые ветви старых деревьев. По ним не составляло труда добраться до балкона. Маноло постоял у стены, прислушиваясь к тихим звукам разговора.
У Тони Лэсситер было на редкость отвратительное настроение. Она не скрывала, что весьма недовольна Билли-Боем, и отчитывала его за допущенные промахи.
— Ты самый настоящий дурак! — злобно сказала она. — А больше всего меня раздражают дураки и тупицы! О чем ты думал, изнасиловав эту индейскую сучку? Я поняла бы это, если бы ты таким образом решил заманить его в ловушку! Но просто так, ради удовлетворения похоти! Непостижимо! Неужели тебе не ясно, что он может выследить тебя и убить? И все из-за того, что ты возомнил себя неотразимым жеребцом и бросаешься на каждую бабу. Хоть бы со мной посоветовался!
— Заткнись, черт бы тебя побрал! — так же злобно отозвался Билли-Бой, с трудом сдерживая досаду. — Чего ты, черт возьми, хочешь от человека, которому порядком надоело вынимать острые иглы из своей шкуры? Ты же сама не велела мне ехать с тобой в Эбайлен! И все из-за того, что ты вдруг решила произвести впечатление на этого толстого полковника, на этого гнусного янки! А когда ты послала мне телеграмму, черт бы ее побрал, я подумал, что могу делать все, что хочу! Откуда я мог знать, что эта сука бросится на нож только потому, что ее оттрахал настоящий мужчина? Я думал внести разнообразие в ее жизнь.
— Настоящий мужчина… Вот как ты себя называешь? Учти, даже мой старый муж, даже этот толстый полковник… Они и то мужчины по сравнению с тобой! Не выношу твоей развязности и чванливости, твоего самодовольства. Ты же хвастлив, как заяц, и ни на что серьезное не годишься. Даже Ники со всеми его слабостями…
Издевательский смех Тони оборвался, когда в окне мелькнула чья-то тень. Она не верила своим глазам. Ей казалось, что она увидела призрак. В ту же секунду в открытое окно впрыгнул обнаженный по пояс человек с чем-то блестящим в руке. Тони не сразу поняла, что это — нож или револьвер?
— Ни звука! — спокойно предупредил незнакомец. — Не двигаться. — Он был совершенно невозмутим, но холодный блеск остро отточенной стали убеждал в серьезности его намерений.
Тони неожиданно рассмеялась.
— Я же говорила тебе, не так ли? — обратилась она к Билли-Бою. — Ты всегда был дураком, мистер Дозьер! Посмотрим, что ты сделаешь теперь!
Незнакомец заговорил с Тони, словно хорошо зная, что она здесь главная.
— Мне нужен он, — твердо сказал он. — Но я с удовольствием разберусь и с тобой.
— Проклятие! — испуганно воскликнул Билли-Бой, тщетно пытаясь вспомнить, где оставил свою кобуру с револьвером. В этот момент в его мозгу промелькнула странная мысль: уж не подстроила ли она сама все это?
— Тони…
— Нечего таращиться на меня, дорогой! — злорадно сказала она, догадываясь, о чем он подумал. — Я не имею к этому никакого отношения. Надеюсь, ты слышал, что сказал этот человек? Он сказал, что ему нужен ты. Я правильно вас поняла? — спросила Тони, повернувшись к незнакомцу.
— Послушай, парень… — начал Билли-Бой, прекрасно понимая нелепость своего положения: он был голым и безоружным и даже не помнил, где бросил одежду и револьвер. Ощущение беспомощности подавляло его и вызывало панический страх. Он понял, что расплата неотвратима.
Билли-Бой все еще был в постели с Тони, хотя уже не лежал, а сидел. Едва он вскочил с постели и опустил ноги на пол, у его шеи тотчас же взметнулось лезвие ножа. Билли-Бой замер с открытым ртом.
— Не двигаться, — повелительно и брезгливо потребовал Маноло. Билли-Бой таращил глаза на обнаженное тело Тони. Он заметил, что она дрожит.
— Что вы собираетесь с ним сделать? — спросила Тони. — Если хотите драться, я не стану в это вмешиваться, обещаю вам. Может, вы хотите просто перерезать ему горло? — Выпалив все эти вопросы, Тони вдруг перешла на французский: — Если ты намерен драться, имей в виду, что под моей подушкой лежит нож. Только сам достань его оттуда. Я не хочу пострадать из-за тебя.
Маноло рассмеялся, обнажив белоснежные зубы. От этого жуткого смеха у Билли-Боя волосы встали дыбом.
— Ладно, — сказал ему Маноло, — почему бы тебе не взять этот нож? Ты уже понял, что не можешь рассчитывать на ее помощь? Но сперва свяжи ей руки за спиной. Так будет спокойней. Воспользуйся ее ночной рубашкой.
— Вы говорите по-французски? — изумленно спросила Тони. — Впервые в жизни вижу индейца, говорящего по-французски. А может, вы лишь наполовину индеец? Может, индейцем был ваш отец, и потому вас так разозлило, что Билли-Бой изнасиловал вашу женщину? Он говорит, что она не очень-то сопротивлялась… Расскажи ему то же, что и мне, Билли-Бой. Может, он не станет перерезать тебе глотку и ограничится тем, что отрежет твои…
— Заткнись! — грубо оборвал ее Маноло. — Заткнись и повернись на бок. А если ты попытаешься полезть под подушку, я разобью в кровь твою симпатичную мордашку. А ты быстро свяжи ей руки, — снова приказал Маноло, — а потом поднимайся, если у тебя не отнялись от страха ноги.
— Так вы даете ему возможность защищаться? — тихо спросила Тони. — Или побоитесь вступить с ним в поединок как мужчина с мужчиной? Если вы так хорошо владеете ножом, вам нечего опасаться. Если это будет честный поединок, вы убьете своего врата, а я отпущу вас на свободу.
— Я и сейчас свободен, — резко возразил Маноло.
Тони рассмеялась.
— Конечно, свободны, — согласилась она. — А вот руки Билли-Боя так дрожат от страха, что он не может связать меня.
— Сука! — гневно воскликнул Билли-Бой. — Ты… Ты самая настоящая сука! — Он привстал, но тут же опустился на кровать, почувствовав у горла лезвие ножа, и издал слабый стон. — О Господи! Послушай, это она заставила меня! Я не хотел! Вам сказали, что я не убивал ее? Она сама! Ей стало стыдно, ведь она дала мне понять, что я ей нравлюсь. Тони! Ради Бога, скажи что-нибудь!
— Хватит ныть, Билли-Бой. Почему бы тебе не встать и не сразиться с этим команчи, как он предлагает?
Билли-Бой не сомневался, что индеец прирежет его на месте. Но оказалось, что это не так. Тот отошел от кровати, не поворачиваясь, правда, к нему спиной. Билли-Бой даже не понял поначалу, что происходит. Только услышав злорадный смех Тони, он наконец сообразил, что нужно делать.
— Мне кажется, — нарочито весело сказала Тони, — что сейчас начнется волнующее зрелище. Вы же могли давно убить бедняжку Билли-Боя, если бы хотели этого. Но убить человека в честном поединке более благородно, не так ли? Ваша индейская кровь взывает именно к такому поединку, правда, команчи?
Тони быстро приподнялась, и в ее руке тускло блеснул двухзарядный револьвер. Никто не успел заметить, как он оказался в ее руке. Билли-Бой кинулся к подушке и вытащил длинный и острый нож.
— Вы будете драться, используя любые приемы, без всяких ограничений, и к тому же бесшумно, — грозно сказала Тони. — Я застрелю того, кто попытается убежать или позвать на помощь!