Страница 21 из 67
Пусть Стив берет Анну, и пусть она удерживает его при себе столько, сколько сможет, лишь бы закончился этот вечер!
Во время последнего антракта Джинни вступила в беседу с доном Игнасио, желая привлечь его внимание. Но сейчас он вышел из ложи вместе с сенатором, чтобы принести дамам охлажденного шампанского. После этого он пересел поближе к Джинни.
О, ведь и она прекрасно умела флиртовать! Теперь она повернулась спиной к Стиву, давая ему понять, что он для нее больше не существует. Благодаря шампанскому Джинни вдруг так оживилась, что вскоре вскружила голову дону Игнасио.
— Шампанское в таких хрупких бокалах! И как только вы ухитрились донести их, сеньор? Я люблю шампанское, хотя из-за него часто делаю глупости.
— Вы совсем не кажетесь легкомысленной, сеньора. По-моему, вы одна из самых умных женщин, каких я когда-либо встречал. И если позволите старику сделать вам комплимент, то замечу, что ваш ум и красота представляют большую опасность для мужчин.
— Какой же вы старик, дон Игнасио! Уверена, что этого не думает ни одна женщина. Я всегда предпочитала общество зрелых мужчин.
Дон Игнасио представлял себе жену Стива Моргана типичной американкой, напористой и невоспитанной. Сейчас он был приятно удивлен, хотя и не понимал, почему Стив предпочитает ей Анну, хотя и хорошенькую, но отнюдь не столь эффектную. Может, он наказывает жену за какую-то измену, платя ей той же монетой?
Впрочем, эти сомнения не отразились на лице дона Игнасио, проницательного и сильного человека, основателя сахарной империи, которую он намеревался сохранить, несмотря на кубинские события. Он привык всегда идти своим путем и добиваться всего, чего захочет. Дон Игнасио знал, что может добиться и явно несчастной миссис Морган. Что же касается Анны…
Тут он вздохнул… Анну он сам выбрал в жены своему сыну Алонсо, отчаянному сорвиголове… Она была девственницей, великолепно одевалась и ездила верхом, что особенно ценил дон Алонсо. Но увы, женившись, Алонсо так и не стал настоящим мужчиной и вскоре погиб в результате несчастного случая во время одной из верховых прогулок, оставив Анну вдовой, нуждающейся в утешении.
Дон Игнасио очень страдал, потеряв этого сына, любимца матери. Но у дона Игнасио оставались еще два старших сына, которые могли унаследовать его имя и состояние; они не отличались столь буйным и несдержанным нравом, как Алонсо. Бог дал. Бог взял. Жизнь бывает очень сурова, и ничего уж тут не поделаешь, а оставшиеся в живых должны пользоваться тем, чем не смогли воспользоваться мертвые.
Придя к такому выводу, дон Игнасио утешил вдову сына, благодарно отзывавшуюся на ласку. Переспав с ней, дом Игнасио не испытал ни малейшего смущения, ибо она сама хотела этого; а он чувствовал ответственность за ее судьбу. Когда Анна наскучила ему, он не мешал ей заводить любовников, причем некоторых находил для нее сам, втайне от нее. Отправившись по делам в Новый Орлеан, он взял ее с собой, решив найти ей подходящего мужа. Сейчас он размышлял, не достиг ли намеченной цели. Развод был вполне возможен, к тому же в свое время сам дон Франсиско Альворадо выбрал Анну в невесты своему внуку и наследнику.
Когда Джинни осушила второй бокал шампанского и дон Игнасио наполнил ей третий, она почувствовала, что этот вечер доставляет ей удовольствие. Вместе с тем Джинни поняла, что ненавидит и презирает Стива и ей гораздо больше нравится дон Игнасио, без сомнения, оценивший ее по достоинству.
То, что свекор Анны увлекся его женой, отнюдь не ускользнуло от внимания Стива. Однако его удивило, почему флирт Джинни с другим мужчиной приводит его в бешенство. Уж не опасается ли он за свою честь? О нет, Джинни раздражает его с тех пор, как появилась в его жизни!
Когда они все поднялись, собираясь покинуть театр, Стив подал Джинни накидку и словно невзначай коснулся ее плеч. Ему вдруг неудержимо захотелось обнять ее, но он счел это минутной слабостью — черт подери, это сама Джинни была его слабостью, ибо лишала способности руководствоваться логикой и трезво рассуждать. Стив понял, что она ускользает от него, и повернулся к Анне, предложив ей руку. К дьяволу Джинни, ей следует преподать хороший урок! На этот раз он будет беспощаден.
Все три пары держались вместе, смешавшись с толпой людей, выходивших из театра.
Сенатор Брендон взглянул на свои золотые часы и сунул их в жилетный карман — привычный жест, которого никто не заметил бы в иной ситуации. Соня побледнела, а Джинни ощутила озноб, хотя закуталась в тяжелую шелковую шаль. Заметив это, дон Игнасио наклонился к ней и шепнул: «Вы замерзли? В моем экипаже есть меховое манто…» Она что-то рассеянно ответила. Как объяснить этому милому, любезному джентльмену, что она вздрогнула не от ветра, а от страха? Видимо, полночь близилась, ибо сенатор стал проявлять явное нетерпение, а лицо его заметно омрачилось. Боялся ли он? И что имел в виду мистер Бишоп, говоря, что дуэль не состоится?
— Смотрите, вот наш экипаж! — воскликнула Анна, игриво взглянув на Стива. — Мы поужинаем все вместе?
Когда спускались по лестнице, у Джинни с плеч соскользнула шаль, и дон Игнасио нагнулся и поднял ее. Только потом Джинни поняла, что это спасло ему жизнь, но в тот миг увидела лишь мгновенную вспышку и услышала звук выстрела.
Одни закричали, другие, онемев, застыли на месте, но через минуту все пришло в движение и началась паника. Лошади ржали и становились на дыбы, перепуганные кучера пытались их удержать, чтобы они не смяли разбегающихся в ужасе людей. Зазвучали истерические вопли:
— Это мятеж!
— Они стреляют в нас!
Джинни стояла неподвижно, все еще не понимая, что происходит, как вдруг кто-то сильно толкнул ее, и она, упав на колени, услышала раздраженный голос Стива:
— Какого черта! Ты что, совсем не соображаешь? Хочешь, чтобы и тебя пристрелили?
Пристрелили? Что он имел в виду? Кого пристрелили? Она почувствовала у себя на плечах чьи-то руки и заткнула уши, чтобы только не слышать этих беспрерывных воплей.
— Нет, нет, не-е-е-е-т! — Почему у Сони опять истерика?
Джинни попыталась встать на ноги, но дон Игнасио удержал ее.
— Нет, сеньора, пожалуйста, не смотрите! — Он был очень возбужден. — О Боже, ведь это предназначалось для меня! Если бы я в тот момент не наклонился…
— Кто?.. — крикнула она, вырываясь из его рук, но услышала незнакомый голос:
— Убили сенатора Брендона, мадам!
Глава 12
Потрясенная, Джинни онемела от ужаса. Все это напомнило ей те страшные дни, когда она была женой Ивана, но тогда от всех неприятностей ее спасал опиум. Один раз, всего один… опий не повредит, лишь бы забыться и ни о чем не думать.
Она слышала, как доктор Мэддокс сказал, что ее отец не убит, но опасно ранен и нуждается в полном покое, и что даже если он поправится, то может остаться навсегда прикованным к постели. Соню, обезумевшую от горя и раскаяния, отправили в постель, дав ей снотворное. Пораженный происшедшим, дон Игнасио объяснял, что у него много врагов на Кубе из-за симпатий к революционерам… Как странно представить себе этого воспитанного пожилого джентльмена революционером!
— У меня несколько огромных сахарных плантаций, разбросанных по всему острову. Двумя из них управляют мои сыновья; они как раз в тех провинциях, что удерживают повстанцы. Поэтому понятно… — Он развел руками.
Дон Игнасио, как человек очень практичный, смирился бы с любыми, выгодными ему властями и политиками. Но видимо, кому-то он все же мешал и кто-то хотел убрать его с дороги. Сеньор Дос Сантос не сомневался, что пуля убийцы предназначалась именно ему.
— Это уже не первый раз. Они дважды пытались убить меня еще на Кубе, и отчасти поэтому я здесь, в Новом Орлеане, а не во Флориде, где продолжаются столкновения между двумя партиями. Если бы не ваша шаль… О, как жаль, что ваш отец стоял как раз позади меня! Никого в мире я бы не хотел подвергать опасности…