Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 110

Поймав ее взгляд, он сделал гримасу:

— Мой дед очень старомоден и придерживается старых обычаев. Я надел это, чтобы его порадовать.

— Удивительно, как это ты взял на себя труд хоть кого-то порадовать, — холодно бросила Джинни и, повернувшись к зеркалу, стала рассеянно играть светлыми прядями.

— Как поживает твой дед?

— Зол на меня, как обычно. Я совсем забыл о его дне рождения. Ну а пока…

— Да, кстати… что — пока? Что ты намереваешься делать со мной? Полагаю, я по-прежнему пленница?

— Ни в коем случае, любовь моя. Это твой дом, на все время, что ты захочешь здесь остаться. Как говорят в Мексике, мой дом — твой дом. Не хочешь, чтобы я показал тебе двор? В это время там так прохладно! Тебе понравится.

— Не пытайся мне зубы заговаривать, Стив Морган. Или мне тоже следует обращаться к тебе «дон Эстебан»? — Джинни гневно сверкнула глазами. Пальцы сами собой сжались в кулаки. — Я думала, это дом твоего кузена. Почему ты тут распоряжаешься? И что делать мне, когда ты отправишься в Мехико или куда бы там ни было? Собираешься предложить меня своему кузену в качестве игрушки… как ту женщину, что носила эту одежду до меня?

— Черт возьми, Джинни!

Рот Стива сердито дернулся, глаза настороженно сузились.

— У тебя просто дар заставлять меня забыть о всех добрых намерениях. Пойдем во дворик, и, пожалуйста, выслушай все, что я хочу сказать.

И, схватив ее за руку, поволок за собой в крошечный внутренний дворик с маленьким фонтаном в самом конце.

Повсюду цвели жасмин, розы и еще какое-то растение с цветами, похожими на белые звезды, название которого Джинни не знала.

Под деревом стояли грубый деревянный стол и два плетеных стула. Стив толкнул ее на один, сам нетерпеливо бросился на другой.

Джинни потерла запястье и злобно уставилась на него:

— Почему ты всегда так груб со мной? Делаешь что хочешь только потому, что я не мужчина и слабее тебя.

Но Стив резко оборвал ее, ударив по столу кулаком.

— Почему ты вечно ведешь себя как сварливая баба?! Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться. Собственно говоря, я даже надеялся застать тебя в постели и в лучшем настроении, чем вчера, когда ты ударила меня ножом…

— Жаль, что не убила! О, если бы ты знал, как я…

— Собираешься объяснить, как ненавидишь? Не стоит беспокоиться, дорогая, я уже слышал это достаточно много раз, чтобы поверить. Но… — Он лениво взглянул на Джинни, и та отшатнулась — внезапное пламя страсти, полыхнувшее в этих синих глазах, словно обожгло ее… — Думаю, если бы ты всегда была послушной и покорной в моих объятиях, я бы скоро устал от тебя. А теперь… — Глаза его вновь стали непроницаемыми. Стив резко сменил тему, словно устав от прежней:

— Я хочу познакомить тебя со своим кузеном Ренальдо. Думаю, он тебе понравится. И кстати, не бойся, что он рассчитывает сделать тебя своей любовницей, когда меня не будет. Женщины интересуют его лишь в качестве друзей.

Он собирался принять сан священника. Удивительно, почему все-таки не сделал этого.

— Может, глядя на тебя, разочаровался в, призвании? — предположила Джинни.

— Вероятно! Но ты найдешь в нем верного друга. Сейчас Роза принесет апельсиновый сок. Хочешь пойти познакомиться с ним после этого?

Обрадованная тем, что Стив просит ее, а не приказывает, Джинни молча кивнула.





Здесь, во дворике, было так мирно. Какой смысл ссориться со Стивом? Он, как всегда, просто сделает что захочет!

Впоследствии Джинни поняла, какую радость доставила ей дружба с Ренальдо. С самой первой встречи она ощутила в нем какую-то особенную надежность и внутреннюю силу.

И главное, манеры его были безупречны. Ренальдо Ортега был джентльменом в лучшем смысле этого слова.

Он сидел в большой гостиной и, увидев Джинни и Стива, встал, жестом отослав слугу, объявившего об их приходе.

Ренальдо Ортега был высок, чуть ниже Стива, с узкими бедрами и широкоплечий. Темные, не слишком длинные волосы были разделены пробором, что придавало ему вид интеллигента. Джинни удивленно подумала, что с такой светлой кожей и глазами янтарного цвета он вполне мог сойти за француза или итальянца. Сама она держалась скованно, явно ожидая худшего, но, заметив тепло и понимание во взгляде Ренальдо, немного успокоилась.

Он наклонился над ее рукой, коснулся губами пальцев и снова произнес уже слышанные от Стива слова: «Мой дом — ваш дом». И после первого приветствия разговаривал с Джинни только по-английски, с едва заметным акцентом.

Ренальдо тактично не упоминал о столь странном появлении Джинни, обращаясь с ней с таким же уважением, как с любой дамой, бывшей его почетной гостьей. Окружающие, не понимая, что за старомодными манерами скрываются ум и доброе сердце, считали его отшельником, предпочитающим книги обычным забавам молодых испанцев. Женщины никогда не интересовали его, Ренальдо считал их слишком тщеславными, глупыми созданиями — по крайней мере тех, на знакомстве с которыми настаивал его дед. Ренальдо знал, что их с детства готовили лишь к участи жены и матери.

Образование было не для женщин — те, кто интересовался хоть чем-то еще, кроме дома и семьи, не годились в невесты Ренальдо Ортеги. Ренальдо презирал подобный уклад, но пытался игнорировать его, зарывшись в книги и философские трактаты. Он был «бумажным революционером» и презирал себя за это. В отличие от мыслителя Ренальдо Эстебан был человеком действия. Именно поэтому два таких разных человека стали близкими друзьями.

Ренальдо, единственный из всей семьи, знал о настоящей профессии Стива и по-своему завидовал его свободе, хотя сам не хотел бы такой жизни. Эстебан — дикарь по натуре, буйный, неуправляемый, всегда был таким с самого детства, когда сестра Ренальдо Луиза привезла его в Мексику. Сколько раз приходилось Ренальдо защищать его от гнева деда, неуступчивого, жесткого человека. Его деда! Думая о доне Франсиско, Ренальдо не мог не сдержать вздоха! Что он подумает о последней выходке внука?! Он и так рассердился, когда Стив опоздал на праздник! Слава Богу, хоть не знает о том, что внук случайно попал сюда. Но когда дон Франсиско проведает о молодой даме…

Впервые в жизни Ренальдо по-настоящему рассердился на Стива, хотя не желал показывать этого в присутствии Джинни. Они поспорили прошлой ночью, когда появился Стив, неприятно бледный, с ножевой раной в боку. Ренальдо, изучавший медицину, сам обработал рану.

— Значит… ты опять попал в беду.

Губы Стива сжались.

— Связался с дикой кошкой. Сплошные когти, особенно когда я меньше всего ожидаю нападения.

— Вот как? — поднял брови Ренальдо. — Странно, обычно твои любовницы не столь… упрямы. Кстати, не в твоих правилах привозить сюда женщин. Твой дед…

— Знаю, что он скажет, но у меня не было выбора! Я должен ехать в Мексике, а взять с собой Джинни не могу.

Черт, если бы я только подумал о последствиях! Но вышел из себя…

— На тебя не похоже. Неужели не мог оставить ее там, откуда взял? Надо придумать что-то!

Но когда Стив нехотя рассказал, как все было, Ренальдо сначала был ошеломлен, потом разозлился:

— Боже, Эстебан! На этот раз ты слишком далеко зашел!

Это уж чересчур даже для тебя! Похитить благородную даму из приличной семьи и обращаться с ней как со шлюхой… О чем ты думал?!

Они спорили едва ли не всю ночь, но Ренальдо не смог ни в чем переубедить кузена. Тот клялся, что не замышлял похищения заранее, хотя соглашался, что поступил бесчестно, и не искал извинений. Но факт был фактом — девушка уже здесь, и Стив требовал, чтобы она осталась под защитой Ренальдо, пока он не вернется из Мехико.

— А что потом? — мрачно спросил Ренальдо. — Неужели не понимаешь, что ее ждет? И тебе все равно? Как она посмотрит в глаза отцу?

— Черт побери, что-нибудь придумаю! Она хочет вернуться во Францию — там не обязательно кому-либо знать, что случилось. Думаю, что и сенатор Брендон не очень-то поспешит рассказывать о приключениях дочери! В конце концов, положу на ее имя достаточно денег, чтобы она смогла жить самостоятельно. Именно этого и желает Джинни! Она ненавидит меня, говорит, что презирает мужчин, и стремится сама выбирать себе любовников.