Страница 56 из 59
– Кто это сказал? – переспросила Мими.
– Ну, я считаю, что это лучше, чем секс, – ответила Анна.
Я не сказала ничего. Я думала об Антоне.
– Я должна вам кое-что сказать, – произнесла Мими.
– Я тоже, – сказала Анна. – Там впереди бегут Сабина Цигельплюх-Зульцербах и Фрауке Дингенкирхен, старшие надзирательницы Общества матерей! Давайте ускоримся, пожалуйста. Иначе эти подумают, что здесь члены клуба пенсионеров, а не внушающая страх ведущая команда строго засекреченной мафии мам!
Фрауке и Сабина тоже наподдали, когда они нас увидели. Когда мы при встрече затормозили, это смахивало на большую гонку повозок в «Бен Гуре». Не хватало только фырканья, ржания и встряхивания гривами.
Сабина, как обычно, поцеловала воздух возле Миминых щёк.
– Как здорово тебя видеть, дорогая. Фрауке, это моя бывшая сокурсница Мими, о которой я тебе рассказывала. Ну ты знаешь, которая охотно забеременела бы, но у неё это не получается.
– Рада познакомиться, – сказала, сияя, Фрауке.
– У Фрауке трое детей, и скоро будет четвёртый, – пояснила Сабина. – Она никак не может насытиться сменой мокрых пелёнок!
– Собственно, это пока секрет, – сказала Фрауке, сияя ещё больше.
– Возможно, Фрауке даст тебе парочку добрых советов, – сказала Сабина. – Если кто-то и знает, как беременеть, так это она.
– Ах, здоровый образ жизни, фолиевая кислота и пару часов вдвоём – больше ничего и не надо, – скромно сказала Фрауке. – Правда, я уже полгода сижу на специальной диете, которая влияет на уровень кислотности и тем самым определяет пол ребёнка. Потому что я обязательно хочу ещё одного мальчика, девочки такие сложные!
– Я думаю, что для Мими пол совершенно безразличен, – сказала Сабина. – Главное вообще родить ребёнка, верно? Лично я всегда хотела иметь девочек. Кстати, Карста в ближайшее время будет делать карьеру детской модели.
– Кто? Маленькая Карста? – ошеломлённо переспросила я. Какой товар может рекламировать такой ужасно уродливый ребёнок? Наверное, соску увеличенного размера? («Ваш ребёнок такой невидный? Вы стыдитесь ходить с ним по улице? Купите маскирующую соску, и этого никто не заметит. Маскирующая соска – и никто не будет отворачиваться!»)
Или Карста крупным планом, рот размером со спасательный плот вытянут в плаче, двойной подбородок прижат к груди, она вытирает себе сопли под носом-картошкой. И голос из ниоткуда: «Маленькой Карсте можно помочь. Союз немецких пластических хирургов».
Когда мы пришли домой, я была всё ещё ошеломлена.
Труди упала на землю и пыхтела, переводя дыхание.
– Почему вы так бежали на обратном пути?
– Ну, мы не хотели ударить в грязь лицом перед этими тётками, – сказала Мими.
– Но ударили! В следующий раз мы не только выслушаем их с открытыми ртами, – недовольно сказала Анна. – Мы ещё и выскажем парочку оскорблений. В конце концов, мы – внушающая страх мамы-мафия!
– Мы должны это потренировать по ролям, – заметила Труди.
– Тс-с-с, мама, – прошипела Нелли из домика на дереве. – Пожалуйста, подойди. Случилось что-то плохое.
– Где малыши?
– У Ронни, с ними всё в порядке, – сказала Нелли. – Мы были наверху и опробовали телескоп, с ним можно ужасно далеко видеть, даже заглядывать в дома. И тогда Юлиус увидел толстую девочку, Лауру-Кристин, за игровой площадкой, в ивовой беседке. Она резала себе вены.
– О Боже! – воскликнула Анна.
Мими схватилась за сердце, а Труди на секунду позабыла пыхтеть.
– Не беспокойтесь, она неправильно это делала, – сказала Нелли. – Она не знала, что их надо резать вдоль, она примерилась поперёк, и прежде чем она их глубоко взрезала, мы были уже рядом с ней. – Нелли фыркнула. – Дилетантство.
– А где она сейчас?
– Здесь, наверху, в домике, – ответила Нелли. – Она ни в коем случае не хочет домой, она только плачет и говорит, что в следующий раз она будет вешаться. Приди и забери её вниз, хорошо?
Лаура-Кристин сидела, прижавшись к стене со стихотворной балкой, и прятала лицо в ладонях. Макс беспокойно ходил перед ней туда-сюда.
– Она не перестаёт реветь, – сказал он.
– Пожалуйста, исчезни, – сказала Анна. – Это женское дело.
Но и после того как Макс ушёл, прошло некоторое время, прежде чем мы смогли заставить Лауру-Кристин говорить.
– Это из-за того учителя музыки, верно? – спросила Анна. – Он давно должен сидеть под замком!
– Но-о не си-и-дит! – всхлипнула Лаура-Кристин. И потом она рассказала нам всю печальную историю. После нашей встречи две недели назад у киоска она пошла домой с некоторым облегчением, потому что она не была беременна и мы ей сказали, что она не виновата. Лаура-Кристин собрала всё свое мужество, чтобы рассказать матери, что сделал учитель музыки.
– Очень храбро, – сказала Анна.
Но Фрауке не поверила Лауре-Кристин. Она сказала, что Лаура-Кристин должна немедленно прекратить выдумывать всякую чушь. Она только хочет поставить себя в центр внимания и поважничать.
– Она сказала, что герр Людвиг – такой красивый мужчина, «и ты думаешь, что он будет интересоваться такой толстой, прыщавой девочкой, как ты?» – всхлипнула Лаура-Кристин.
Анна и я были в равной степени шокированы.
– Я сейчас нанесу визит этой Фрауке, который она так быстро не забудет, – сказала Анна. – Я ей засуну её дурацкую половую диету в её дурацкую задницу…
– Анна!
– Так и будет! Почему она не верит своей дочери?
– Не представляю, – ответила я. Возможно, она знала свою дочь лучше, чем мы. Но с какой стати девочке выдумывать подобную историю? И зачем ей резать себе вены?
– Никто мне не верит, – всхлипнула Лаура-Кристин.
– Мы тебе верим, – твёрдо сказала я. – И сейчас мы пойдём с тобой в полицию. Идём!
– Я не хочу в полицию, – ответила Лаура-Кристин. – Они будут обследовать меня гинекологически и задавать ужасные вопросы. Я это знаю из телевизора.
– Нет, – сказала я. – Никто там на тебя даже косо не посмотрит, я тебе обещаю. Важно, чтобы ты заявила об этом человеке, иначе он будет делать то же самое и с другими девочками.
– А если мне не поверят и в полиции?
– Они тебе поверят, – энергично ответила я, но Анна сказала:
– Что-то в этом есть. Без доказательств и без поддержки родителей… слово против слова, я бы сказала.
– Видите, – ответила Лаура-Кристин, – я только всё сделаю хуже.
Какой-то момент я не знала, что делать.
– Остаётся только одно: мы должны этого учителя музыки сами поймать с поличным, – сказал снаружи Макс.
– Вы не должны подслушивать, – заметила Анна.
– Звукоизоляции в домике нет.
– Этот учитель музыки, его надо… – сказала Нелли. – Почему нам просто не позвонить в дом и не раздавить его пальцы под крышкой пианино?
– Или другую часть тела, – заметила Анна.
– Дети правы, – заявила я. – Мы не можем рассчитывать на то, что полиция всё урегулирует – без доказательств. Мы должны взять дело в свои руки. Только как?
– Мы – мамы-мафия, – сказала Анна. – Мы что-нибудь придумаем.
Нелли и Макс хотели узнать, что такое мамы-мафия.
– Мы – творческая противоположность объединению супермам матери Лауры-Кристин, – объяснила Анна.
– Очень тайная противоположность, – добавила я.
– И криминальная, – дополнила Анна. – Когда надо.
– Правда? – со страхом спросила я.
Лаура-Кристин хотела знать, есть ли у нас пистолеты.
– У нас есть лучшие методы разделываться со злодеями, – пояснила Анна.
– Спрашивается только, какие, – сказала я.
Но я зря волновалась. Когда мы привели Лауру-Кристин в дом к Мими и Труди и рассказали им всю историю, то из нас всех тут же полезло невероятное количество криминальной энергии. В гостиной воздух просто трещал от её флюидов.
– Что нам нужно, так это доказательства, – сказала Мими. – Лучше всего фотографии и видео.
– Признание.
– У меня хорошая цифровая камера, – сказал Макс.
– Мы можем похитить мерзавца и пытать, пока он не признается, – заявила Труди.