Страница 19 из 32
2) процесса производства, во время которого практически выявляется состоятельность всех ранее принятых управленческих решений. Разумеется, во время производства реализуется оперативное управление, корректирующее недостатки ранее принятых решений, и эти корректирующие решения сами, в свою очередь, подвергаются практической проверке.
При этом акцент делается не на производстве, а именно на подготовке производства, на которую уделяется значительно большее время (в 3–6 раз), поскольку производство продукции не самоцель, а лишь способ проверки состоятельности ранее принятых решений.
Таким образом, главное отличие этой деловой игры от реального производства состоит в том, что если в реальном производстве главным является производство, а подготовка производства ведется ради производства, то в деловой игре наоборот – подготовка производства имеет главное значение, а производство – вспомогательное, лишь как способ проверки качества подготовки.
Обучение было организовано в форме, которая постепенно трансформировалась в то, что теперь называется бизнес-лагерь.
Это значит, что:
• слушатели выезжают на изолированную базу, где им обеспечено проживание и стандартное питание;
• что-нибудь сверх того они могут купить только в магазине или баре, работающих за игровую валюту;
• игровую валюту надо заработать;
• величина заработка прямо связана с успехами в бизнесе или менеджменте (т. е. от результатов в деловых играх и тренингах);
• теоретические занятия сочетаются с игровой бизнес-практикой;
• правила, регулирующие поведение участников, заданные на старте, изменяются законодательной властью самих участников;
• соблюдение правил обеспечивается исполнительной властью;
• возникающие конфликты разрешаются судебной властью;
• визуальное и аудиальное информирование образует четвертую власть;
• все виды властей состоят из самих слушателей и формируются ими же;
• слушатели имеют возможность смены власти.
Сначала в Вийтна были основные атрибуты бизнес-лагеря, за исключением четырех видов власти. Просто на старте вводились правила, действующие на протяжении всей Игры, и слушатели были обязаны их выполнять. По умолчанию намеренное нарушение правил сразу влекло за собой внеигровую проблему, решаемую административными или педагогическими средствами.
Первой проблемой, которая подтолкнула нас в направлении бизнес-лагеря, явилась проблема распределения столов.
Игровые организации собирали по чертежам дома и сооружения из эстонского конструктора «SALVO» (позже стало понятно, что его прототипом был отсутствующий тогда в СССР конструктор «LEGO»). Естественно, для сборки каждая игровая организация нуждалась в столах, и не в одном. Возникло некое неравенство, поскольку потребность в дополнительных столах возникла не у всех организаций одновременно. Предвосхищая приближающийся конфликт, мы провели выборы и избрали «местные органы власти», которые регулировали распределение столов и территории. Таким образом, проблема из административной превратилась в игровую. Так был предуказан путь решения всех остальных проблем.
Стали назревать споры между игровыми организациями – зачем организаторам обучения в них встревать? Были избраны судебные органы, и эта проблема из административного вернулась в игровое поле.
Судьи стали ощущать правовой вакуум, были избраны законодательные органы власти.
Неисполнение судебных решений потребовало введение института судебных исполнителей.
Если вначале качество произведенной продукции мы оценивали сами и, в зависимости от результатов проверки, принимали или не принимали ее, то войдя во вкус «заворачивать любую проблему из административного поля в игровое», мы ввели ОТК (отделы технического контроля) и госприемку.
Уже значительно позже, когда развитие Игры потребовало кредитных средств, были введены игровые банки.
Таким образом, как только появлялась проблема, требующая нашего вмешательства в регулирование Игры, мы протягивали руку в мешок с инструментами реальной жизни и вводили соответствующий аналог (вплоть до патентной службы).
Как было сказано, нашей первой игровой валютой была вийтна (позже появились игровые кроны, рубли, гривны и доллары). Название «вийтна» было взято от названия местечка, где мы провели свой первый курс обучения. Само слово «вийтна», согласно преданию, произошло от русского слова «видно» (Петр Первый перед своим поражением под Нарвой, ожидая в этом местечке появления шведов, неоднократно задавал местным жителям вопрос: «Видно ли шведов?»). И, похоже, не зря волновался.
Поскольку на дворе был 1984 г. и само слово «валюта» пугающе действовало на советских людей (в уголовном законодательстве имела место «расстрельная статья» за валютные операции), то отдавая размножать первые (черно-белые) вийтны на множительном аппарате «ЭРА», мы сверху листа макета сделали надпись «ТАЛОНЫ НА ПИТАНИЕ», которую затем благополучно отрезали и выбрасывали.
На вийтны в нашем игровом баре в Вийтна можно было купить конфеты, рюмку коньяка, сигареты и лимонад.
На второй игре в Вийтна в баре работала наша сотрудница, которая никогда в жизни не была буфетчицей. На нее всерьез пожаловалась одна слушательница из Красноярска, что та «не доливает». Этот случай нас не только развеселил, но и укрепил наше уважение к собственной валюте.
Эмиссия валюты даже в игре – не такое простое дело, как может показаться на первый взгляд, поскольку количество произведенной игровыми предприятиями продукции, которую нам предстояло оплатить, есть величина переменная, а цены в баре или магазине – величина постоянная.
2.11 Две концепции
Не все в строительной отрасли приветствовали рождение Школы: уж как-то слишком снизу, незаметно и самостоятельно она появилась и стала пользоваться популярностью у молодых руководителей среднего звена отрасли (мастеров, прорабов, начальников участков). Какую-то поддержку ей оказывала служба персонала отрасли, но та сама нуждалась в защите и поддержке. Кроме того, нам удавалось немного лавировать между республиканскими и союзными интересами в отрасли.
Один из руководителей отрасли (наш оппонент) выразил желание нанести нам визит в Вийтна во время занятий и обозначил дату, не оговорив часа.
Он появился в девятом часу вечера – с явным расчетом, что в это время «нормальные строители уже начнут пить». Но – у нас шли занятия.
Тогда он сам начал выступать перед аудиторией, делясь с нею самой последней, а то и просто конфиденциальной информацией, касающейся ближайших перемен, в частности, и в схемах оплаты труда. Естественно, его слушали «открыв рот»: не каждый день столь высокий начальник откровенничает с низовыми руководителями.
Удовлетворенный всеобщим вниманием, он повернулся ко мне:
– Ну вот, Владимир Константинович! Вот что людям нужно! А то ведь ваша школа – как называется? Школа… мо-ло-дых…
Он сделал театральную паузу, очевидно, в расчете, что я, сглотнув слюну, несмело добавлю «…рук… руко-оводителей».
Ход – чтобы «размазать человека по стенке» – просто замечательный!
Поэтому я, глядя ему прямо в глаза, просто держал паузу, предоставляя ему самому честь окончания начатой фразы. В секунду его лицо налилось краской, и он сам нервно закончил:
– …руководителей.
Потом отвернулся – и заговорил о другом.
Это сражение за аудиторию я выиграл ценой ухудшения отношений с этим руководителем. Являясь искушенным в вопросах управленческой борьбы, он не мог мне простить, что я столкнул его в его же психологическую ловушку.
Но помимо психологии здесь столкнулись две различные концепции достижения конкурентного преимущества при обучении слушателей.
• Привнесенного конкурентного преимущества – предоставлением слушателям эксклюзивной информации. Эта эксклюзивность может достигаться различными путями: