Страница 74 из 82
В Уфимском институте Михаил учился так же старательно и прилежно. А когда наступили каникулы, решил поехать в Челябинск. Давно манил его этот город, где только что построены гиганты тяжелой индустрии — тракторный и ферросплавный.
Там он узнал, что на ЧТЗ, при редакции многотиражной газеты «Наш трактор», действует литературное объединение. Пришел на занятие и, к своему удивлению, увидел Виктора Губарева, с которым был знаком по златоустовскому «Мартену». Узнал и тот его.
Михаил каждый вечер приезжал во Дворец культуры тракторостроителей. По душе пришлись ему славные парни из объединения. Днем они вкалывали за токарными станками, кузнечными прессами, у чертежных досок, а вечером, едва успев умыться, перекусить, спешили сюда, в литературное товарищество. До зари читали друг другу стихи, спорили, обсуждали вышедшие из печати сборники и журнальные публикации.
И расставаться с литкружковцами было жаль.
— А зачем тебе уезжать от нас? — обратился к нему Губарев. — Переходи на заочное.
— Это не учеба.
— Не ты первый, не ты последний будешь учиться заочно. А настоящим университетом тебе станет завод. Честное слово, не хуже!..
Участники литобъединения выпустили свой сборник «Первые звенья». В нем были напечатаны и стихи Михаила. Окрыленный этим, он решил полностью посвятить себя поэзии. Бросил учебу в Уфе и послал опубликованные стихи на творческий конкурс в Литературный институт имени А. М. Горького. К ним приложил подборку новых. В начале лета он получил письмо, в котором сообщалось, что конкурс прошел и допущен к приемным экзаменам.
И вот — Москва, Литинститут. Михаил Кульчицкий, Александр Кременский, Григорий Цуркин, Юрий Окунев, Борис Ямпольский и Михаил Львов (такой он избрал себе псевдоним) сняли комнату на станции Перловская. Коек и постелей не было — спали на полу, на газетах. На завтрак — хлеб да кипяток… Но это нисколько не омрачало учебу в их «пролетарском лицее».
Война. Урал. Срочно развертывается строительство металлургических заводов в Челябинске и Чебаркуле. Созданы штабы строек.
Михаил Львов работает на военной стройке, пишет статьи, страстные стихи-плакаты.
«Боевая стройка» — издание выездной редакции «Челябинского рабочего» — чуть ли не в каждом номере печатала стихи и фельетоны за подписью Михаила Жаждущего или Наводчика (это были газетные псевдонимы поэта). На ее страницах даже появилась рубрика: «Прямой наводкой». Львов хлестко высмеивал тех, кто нерадиво относился к работе.
А потом — Магнитка. Здесь строили 6-ю домну. Объект объявили ударным. Горячая круглосуточная работа в штабе комсомольской стройки, который возглавлял первый секретарь обкома комсомола боевой и неутомимый Сергей Колесников.
Доменные печи Магнитки! Герои-витязи. Сколько они вынесли на своих богатырских плечах! Ведь каждый второй танк и каждый третий снаряд были отлиты из магнитогорского металла.
В своей книге «Испытание на зрелость» Николай Семенович Патоличев, бывший в годы Великой Отечественной войны первым секретарем обкома партии, с волнением вспоминает о том времени:
«…И вот я в Магнитогорске, на металлургическом комбинате. Он неподалеку от горы Магнитной, питавшей рудой и Кузнецкий комбинат. Это поистине огнедышащий гигант!
Михаил Львов — уральский поэт — в одном из своих стихотворений писал о Магнитке:
Н. С. Патоличев не случайно приводит эти стихи. Многих мужчин у мартена и домен, на прокатных станах Магнитки заменили женщины и подростки. Работали по две смены, валясь от усталости, не зная отдыха. Огонь и металл закаляли их души, гранили характеры.
Позднее в заметках «Воспитание металла» Михаил Львов писал:
«…В те годы я любил слово «металл». Оно было для меня выражением стойкости и мужества.
Прежде чем металл попадет в руки советского воина, он проходит сложный путь возмужания. Только тогда металл превращается в руках гвардейца в совершенное оружие.
Но это качество он взял у людей, у обыкновенных советских тружеников…»[7]
То, что происходило на Урале, было подвигом. Трудовым подвигом железного края.
Так писал в те годы Михаил Львов. Но до победы было еще далеко. С фронта приходили тревожные вести. Погиб в бою один из самых близких его друзей — Василий Вохменцев. Тот самый Вася, который работал кузнецом на тракторном и писал удивительные стихи, который перед войной был призван в армию, окончил школу красных командиров и служил на западной границе. Хлопцы из литкружка ЧТЗ здорово завидовали ему: «Ко-ман-дир!» И вот его не стало. Жгучей болью отозвалось сердце поэта:
Челябинскую добровольческую танковую бригаду Львов разыскал под Брянском, на станции Снежино. Новичка определили во взвод автоматчиков. Военная подготовка у него была в пределах институтской: умел стрелять, ходить строевым, знал кое-какие приемы самбо. Но молодой солдат не «нюхал пороха». Побывав в нескольких переделках, почувствовал, что наконец-то прошел боевое крещение. И главное — был готовым ко всему, если надо — собой пожертвовать. Именно тогда он написал эти строгие, как приказ, мужественные строки:
Через полгода после прибытия на фронт Львова направили в связь. Он бывал на всех участках, где наступала или держала оборону бригада, и его стихи, которые вместе с корреспонденциями отправлял на Урал, в «Челябинский рабочий», порой звучали как репортажи:
6
Н. С. Патоличев. Испытание на зрелость. М., Издательство политической литературы, 1977, с. 180.
7
Михаил Львов. Письмо в молодость. М., «Молодая гвардия», 1970, с. 19.