Западня для Евы

– А зачем вы отправились в «Утюг»?

– Мне надо было скачать данные об операции, которые он мог там держать, и уничтожить сами компьютеры, чтобы он не мог этими данными воспользоваться. Я просто заметал следы. Меня и близко не было от дома Кейд, когда все это случилось, и у меня есть алиби на время убийства Маккой и Пауэлла. Их убил Блэр Биссел. Я умираю, но будь я проклят, если позволю ему повесить убийства на меня!

– Есть варианты. Мы можем квалифицировать ваши действия как заговор с целью убийства, как пособничество, подстрекательство и укрывательство, причем по нескольким эпизодам. Мы можем подбросить еще несколько симпатичных дополнительных статей: воспрепятствование отправлению правосудия, фальсификация данных государственной компьютерной системы, промышленный шпионаж и – о, ужас! – государственная измена. Я думаю, вы можете попрощаться с мечтами о спокойной старости где-нибудь на островах.

– Слушайте, я же умираю! Оставьте меня в покое!

– Черта с два. – Ева наконец отпустила его руку и улыбнулась. – У меня для вас две новости: хорошая и плохая. Хорошая новость – во всяком случае, с вашей точки зрения – вы не умираете. Я… немного сгустила краски, описывая состояние вашего здоровья.

– Что? – Он попытался сесть, но лишь побледнел от боли. – Я поправлюсь?..

– Вы выживете. Возможно, вы больше не будете ходить, в ближайшие месяцы вам предстоит терпеть острую физическую боль при лечении и физиотерапии. Но жить вы будете. А хотите плохую новость? Доктора говорят, что в общем и целом натура у вас крепкая, здоровье хорошее, поэтому за решеткой вам предстоит провести долгие годы.

– Вы же говорили, что я умираю. Вы говорили…

– Ну, да. – Ева характерным жестом сунула в карманы большие пальцы. – Копы только и делают, что врут. Не понимаю, почему некоторые лопухи нам до сих пор верят.

– Сука! Чертова сука! – Он опять попытался приподняться, побелел, потом покраснел, стараясь высвободиться из фиксирующих повязок. – Мне нужен адвокат! Мне нужен врач.

– Получишь обоих. Извини, Спарроуз, мне пора. Надо устроить встречу моего начальства с твоим. Бьюсь об заклад, им есть о чем поговорить. Вот эта запись доставит им ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Попробуй только выйти отсюда с этой… – Он ахнул от боли и страха – Ева прочла и то и другое в его глазах. – Попробуй только выйти отсюда с этой записью, и через час я размажу твое досье по всем телеканалам! Все, что случилось в Далласе. Все, что есть в этом досье, включая отцеубийство. Ты вылетишь из полиции, как пух, когда я передам это досье в СМИ!

Ева вскинула голову и дружески улыбнулась:

– Какое досье?

Она улыбнулась еще шире на прощание, открыла дверь и вышла.

– Размазан по стенке, – сообщила она Пибоди. Пока Ева шла по коридору, из палаты у нее за спиной доносились вопли Спарроуза, призывавшего доктора.

– Возьми запись, сделай копию и напиши рапорт. Надо как можно скорее предъявить ему формальное обвинение. Обратись к Уитни, смажь все возможные колеса.

– Обвинение в чем?

– На пленке все есть. Он никуда не денется, – добавила Ева, когда они начали спускаться в переполненном лифте. – Вряд ли Биссел попытается достать его еще раз, но на всякий случай надо поставить охранника у двери.

– Есть. Вы куда-то торопитесь?

– Хочу проиграть все это Мире: возможно, новые данные подскажут ей, каков будет следующий ход Биссела. Теперь он знает, что Спарроуз жив и взят под стражу. Для него это полный облом. И это делает его особенно опасным. На кого ему теперь бросаться?

– Он всегда может обратиться к вам.

– Вот это был бы подарочек!

– У вас какое-то извращенное чувство оптимизма.

– Как говорится, чем богаты. Бери машину. Я найду Миру и домой как-нибудь доберусь.

– А я опять поведу классную тачку нашего гражданского консультанта? Боже, как хорошо быть детективом!

– Приставь охранника к Спарроузу, составь рапорт, заставь Уитни пробить ордер на арест, привези его сюда и предъяви. Вот тогда и посмотрим, как хорошо быть детективом. – Ева вытащила из кармана сотовый телефон. – Да, и затребуй у снабженцев новую машину.

– Вы старший офицер, – напомнила Пибоди. – Требование должно исходить от вас.

– В отделе снабжения меня слишком хорошо знают. Они меня выпрут пинком под зад и выдадут мне какой-нибудь паршивый драндулет с норовом. Они такие специально для меня приберегают.

– Это веский довод. Но знаете, мы могли бы ничего у них не просить, а просто пользоваться одной из машин Рорка. Что тут такого? У него их много.

– Мы полицейские. Нам положен полицейский автомобиль.

– Зануда! – проворчала Пибоди, когда Ева отошла на достаточное расстояние.

До дома Миры Ева доехала на такси. Поскольку все ее тело превратилось в одну сплошную массу мучительно пульсирующих кровоподтеков, одна лишь мысль о метро с его толпами и запахами показалась ей слишком суровым наказанием, которого она не заслуживала.

Мира сама открыла дверь. Она уже успела сменить официальный костюм на домашние брюки цвета ржавчины и просторную белую блузу.

– Спасибо, что выкроили для меня время. Взглянув на Еву, Мира всплеснула руками.

– Нет, вы посмотрите на себя! Во всех новостях только и говорят, что о вашем инциденте. Основная версия: неудавшаяся атака террористов на Центральное управление.

– Нет, это дело личное, и к нему причастен Биссел. Я все объясню.

– Вам следует присесть, а лучше… Давайте-ка поднимемся наверх, и я вас осмотрю.

. – Спасибо, но у меня, честное слово, нет времени…

В этот момент в холл вышел муж доктора Миры и рассеянно улыбнулся Еве. Взгляд у него, как всегда, был мечтательный. На нем был мешковатый кардиган, потертый на локтях, и выношенные коричневые брюки. Выражение его лица изменилось, когда он разглядел ее синяки.

– Вы попали в аварию?

– Нет, это было преднамеренное покушение. Рада вас видеть, мистер Мира.

– Чарли, ты должна позаботиться об этой девочке!

– Непременно, – кивнула доктор Мира. – А ты пока принеси ей кофе, пожалуйста. Дорогая моя, мы можем обсудить все дела, пока я вас лечу. – Мира решительно взяла Еву под руку. – А то ваш вид будет меня отвлекать.

–. Да все не так страшно, как выглядит… – начала Ева.

– Так всегда говорят.

В доме Миры Еву всегда поражали насыщенные, яркие цвета обстановки и прелестные маленькие безделушки, цветы, фотографии, придававшие дому уютный вид.

Мира провела ее в маленькую гостиную, отделанную в синих и туманно-зеленых тонах. Над камином висел групповой портрет семейства Мира с детьми, их мужьями, женами и внуками Портрет не выглядел парадным: люди на нем держались абсолютно естественно.

– Очень мило, – сказала Ева.

– Не правда ли? Моя дочь заказала его с фотографии и подарила мне на прошлое Рождество. Дети уже так выросли с тех пор! Ну, мне надо кое-что принести. Деннис, – обратилась она к мужу, вошедшему в гостиную с подносом в руках. – Займи Еву, а я сейчас вернусь.

– А? – Он поставил поднос на стол и рассеянно оглянулся.

– Составь компанию Еве.

– Конечно, с удовольствием. А ваш муж не придет? – Деннис разлил кофе по чашкам. – Славный мальчик.

– Нет, он… Честно говоря, я пришла с деловым визитом. Извините, что помешала вашим вечерним планам.

– Хорошенькая девушка никогда и ничему помешать не может. – Он похлопал себя по карманам и растерянно огляделся по сторонам. – Кажется, я куда-то не туда поставил сахар.

Было в Деннисе Мире что-то такое – копна волос, мешковатый кардиган, рассеянное, слегка озадаченное выражение, – отчего у Евы в груди, как всегда, разгорелся теплый огонечек умиления.

– Я не пью с сахаром.

– Вот и хорошо. Понятия не имею, куда я его задевал. Но вот печенье не забыл! – Он взял одно печенье и протянул ей. – Похоже, вам оно не помешает, милочка.

– Да уж. – Ева взяла печенье, сама не понимая, почему этот его жест, эта комната, запах цветов на каминной полке вызывают слезы у нее на глазах. – Спасибо.