Западня для Евы

– Есть жертвы среди гражданских?

– Я не знаю.

Судя по всему, жертвы все-таки были. Ева слышала крики и плач. Соевые хот-доги, банки с безалкогольными напитками, леденцы и шоколадки раскатились по тротуару.

– Пристяжной ремень держался до последней секунды. – Ева рассеянно стерла струйку крови, стекавшую по виску. – Если бы он лопнул раньше, один бог знает… Жесткий каркас крыши тоже сыграл свою роль, иначе нас просто сплющило бы, как пакет из-под молока. Больше всего пострадала пассажирская сторона. Да, ему больше всех досталось.

Бакстер следил, как медики надевают на потерявшего сознание Спарроуза шейный корсет.

– Твой друг?

– Нет.

– Кто из вас вызвал огонь на себя – ты или он?

– Хороший вопрос.

– Тебе надо показаться врачам.

– Да, наверное. – Боль постепенно проникала в сознание, вытесняя шок и первоначальный выброс адреналина. – Хотя я их терпеть не могу. Честное слово. А знаешь, что хуже всего? Парни из отдела снабжения устроят мне выволочку. Они всю вину возложат на меня, а потом в наказание дадут мне самую дрянную тачку из всех, что у них найдется.

Ева, прихрамывая, добралась до тротуара и села на краю среди обломков крушения. Медика, направившегося к ней с набором первой помощи, она встретила людоедской усмешкой.

– Попробуйте только подойти ко мне со шприцем, я вас на ноль помножу!

– Хотите, чтоб вам было больно, воля ваша. – Врач пожал плечами и открыл набор. – Но дайте хоть взглянуть.

Домой ее отпустили только через два часа, да и то пришлось просить Бакстера ее подвезти, так как ей самой запретили садиться за руль. Впрочем, поскольку садиться ей было не за что, выполнить распоряжение оказалось нетрудно.

– Кажется, по сценарию положено, чтобы я теперь попросила тебя угостить меня выпивкой или что-то в этом роде.

– Верно, но давай перенесем этот обряд на другой раз. У меня свидание, и я уже опаздываю.

– Что ж, спасибо, что подвез.

– И это все, что ты можешь сказать? Значит, ты и впрямь в плохой форме. Прими таблетку, Даллас, – посоветовал он, пока она, морщась от боли, выбиралась из машины. – И поспи немного.

– Да я в порядке. Иди обслуживай свою красотку.

– Вот это уже больше похоже на тебя. – Он жизнерадостно усмехнулся и укатил.

Ева, хромая, вошла в дом, но прохромать незамеченной мимо Соммерсета ей было не суждено. Он смерил ее с головы до ног презрительным взглядом и фыркнул.

– Я вижу, вам удалось уничтожить еще несколько предметов одежды.

– Нуда, я решила проверить, что будет, если разорвать и поджечь их прямо на мне.

– Полагаю, ваша машина аналогичным образом пострадала, раз ее нет в наличии.

– Да, она превратилась в груду лома. Хотя почему превратилась? Она всегда такой была.

Ева направилась к лестнице, но дворецкий преградил ей дорогу. Нагнувшись, он подхватил кота, норовившего вскарабкаться по ее ноге.

– Ради всего святого, лейтенант, воспользуйтесь лифтом. И примите болеутоляющее добровольно, пока вас не заставили силой.

– Я поднимусь пешком. Мне надо размяться, а то я вся закостенею и стану похожа на вас.

Ева знала, что это глупое упрямство, но все-таки начала подниматься по лестнице. Хуже всего было то, что, если бы он не подстерегал ее у входа, она сама, без всяких просьб, воспользовалась бы лифтом.

К тому времени, как Ева добралась до спальни, пот катился с нее градом, поэтому она просто сорвала с себя остатки одежды, швырнула оружие и рацию на постель, а сама со стоном поплелась в душ.

Мягкие струи теплой воды обожгли, а потом успокоили ее. Ева уперлась руками в стену, подставила голову под воду и смогла наконец расслабиться.

За кем же они охотились? За ней или за Спарроузом? Сама Ева ставила на себя. Спарроуз и оказавшиеся на линии огня гражданские лица на языке ОБР считались бы всего лишь «побочным ущербом». Но почему, если уж кто-то решил изъять ее из обращения, они подошли к заданию столь халатно?

«Грязная, грязная работа, – думала Ева. – Все это отдает любительщиной».

Выключив воду, она вышла из душа, чувствуя себя немного лучше.

Знала же, ну знала же она, что надо быть готовой к появлению Рорка! Знала же, что этот доносчик Соммерсет обязательно ему настучит! И чего тогда так вздрагивать?

– Врачи меня осмотрели и отпустили, – торопливо проговорила Ева. – Я просто стукнулась, больше ничего.

– Это я вижу. Не советую пользоваться сушилкой. Горячий воздух никакой пользы тебе не принесет. Держи. – Рорк протянул Еве банную простыню. – Мне придется силой впихивать в тебя болеутоляющее?

– Нет.

– Ну, это уже кое-что. – Он осторожно провел пальцем по ссадинам у нее на лице. – Может, мы и в ссоре, Ева, но ты должна была связаться со мной. Почему я должен узнавать о том, что ты побывала в аварии, из теленовостей?

– Но они же не сообщали имен… – начала она оправдываться, прекрасно понимая, что это бессмысленно.

– Этого не требовалось.

– Я не подумала. Прости, я действительно об этом не подумала. Не потому, что я… в ссоре с тобой или как там это называется. Я просто не подумала о телевизионщиках, мне в голову не пришло, что ты можешь узнать из новостей. Я думала: вот доберусь до дому и сама все расскажу.

– Ну, хорошо. А теперь тебе надо прилечь.

– Я приму болеутоляющее, но ложиться не буду. Агент Спарроуз в плохом состоянии. Он был со мной в машине. У него черепно-мозговая травма и позвоночник поврежден. Удар пришелся на пассажирскую сторону. Черт, я даже не представляю, как он выжил! Это была ракета малой дальности.

Ева закуталась в халат и прошла в спальню: ей надо было сесть.

– Ты сказала – «ракета»?

– Ну да. Скорее всего, один из этих переносных зенитных комплексов. Ну, из тех, которыми стреляют с плеча. Должно быть, он стрелял с крыши напротив управления. Наверное, подкарауливал меня. То есть, может быть, и Спарроуза, но я думаю – меня. Только вот зачем? Чтобы остановить расследование? Чтобы остановить тебя? и другое? – Она покачала головой. – Может, кто-то хотел «поджарить» ОБР, повесить на них попытку устранить копа, раз они не смогли добиться передачи им материалов расследования? А может, хотели перевести стрелки на террористов?..

Рорк протянул ей маленькую голубую таблетку и стакан воды.

– Дай мне слово, что проглотишь, или я сам запихну ее тебе под язык.

– Я не в настроении для сексуальных игр. Оставь мой язык в покое. Я проглочу.

Его глаза немного потеплели, когда он сел рядом с ней.

– Почему ты думаешь, что это не дело рук ОБР или «Бригады Судного дня»?

– Пальнуть ракетой в копа средь бела дня на улице Нью-Йорка? Не очень-то это похоже на шпионскую операцию. Если бы они хотели меня ликвидировать, придумали бы более изощренный способ, не теряя при этом заместителя директора своего агентства.

– Согласен.

– Это что, викторина?

– Хоть врачи тебя и отпустили, вид у тебя такой, будто тебя переехал грузовик. Я хочу убедиться, что по крайней мере с головой у тебя все в порядке; так что отвечай. Почему ты думаешь, что это не «Бригада Судного дня»? Они изощренностью не блещут.

– Во-первых, компьютерные террористы не посылают человека на крышу с зенитным комплексом. Именно поэтому они компьютерные. Но даже если бы они решили изменить своим привычкам, они бы не промахнулись. А это был промах. Тут разница в пару футов: если бы он ударил в машину в лоб, нам уже был бы конец. Да если бы они послали кого-то убрать копа и замдиректора ОБР, они бы так не облажались. И потом, масштаб не их. Уж если они сумели поднять стрелка на крышу, почему бы не дать ему игрушку помощнее и не снести к чертовой матери Центральное управление полиции? О них гудел бы весь эфир, они такие штуки любят. А сбить машину – это так, беглое упоминание в новостях. Им этого мало. Нет, здесь чувствуется отчаяние или истерика одиночки. Ну как, с головой у меня все в порядке?

– Похоже, черепно-мозговой травмы у тебя нет. – Рорк поднялся и подошел к окну. – Почему ты мне не сказала, что тебя вызвали в Башню?