Уроки любви

   Кислорода определенно стало больше, но это никоим образом не уменьшило того, что, возможно, ждало меня впереди, и, конечно же, это никак не могло быть похвалой, хотя и наказывать меня не за что. Надеюсь.

   Я нервно сжимала ладони, ожидая слов директора, но по всему выходило, что он ждал того же. Интересно, а что мне полагается сказать в этом случае? Разве что демонстративно развести руками, мол я ничего не знаю и знать не обязана. Было видно, что господин директор не разделяет моих суждений, однако, именно он почел благоразумным нарушить мертвую тишину. Я его в этом поддерживала, но не долго:

  - Сорокина, я хотел бы задать вам несколько вопросов личного характера, вы не откажитесь ответить на них? - А у меня есть выбор? Сильно сомневаюсь, но вслух я сказала:

  - Да, я постараюсь ответить, - нацепив на лицо вежливую улыбку, я выжидательно посмотрела на Бориса Николаевича, стремясь разоблачить его затею. Даже напрягаться не было смысла, ведь то, что я услышала, было красноречивее каких-либо намеков, в особенности потому, что говорили прямым текстом:

  - Хорошо, тогда вот с чего мы начнем: как давно вы знакомы с нашим учителем математики? Ответ "с того самого времени, как он начал здесь преподавать" не принимается. Советую быть честной.

   Я замерла, не представляя, что ему ответить. Вот что, а? Соврать не получится, видимо он итак знает правду, но откуда? Откуда он мог что-то узнать? Неужто Олег Станиславович ему сообщил? Нет, это абсурд, невозможно...

  - Сорокина, мы же договорились, что вы будете отвечать, так в чем же дело? Если вас заботит конфиденциальность, то я вам ее гарантирую. Теперь ответьте на поставленный вопрос.

  - Немногим ранее, чем он перевелся в нашу школу. Всего-то 2 дня перед этим мы встретились впервые, но я понятия не имела кто он и что он. Учитель... Олег Станиславович очень мне тогда помог, выручил, можно сказать. После этого мы больше не виделись, главным образом потому, что я болела, и встретились, когда я пришла в школу. Такой ответ вас устроит?

  - Вполне, но, пожалуйста, ведите себя сдержанней.

  - Простите, этого больше не повторится,- я сказала это с незаменимо вежливой улыбкой, но внутри все кипело, сжигалось и грозило вырваться наружу, мне стоило огромных затрат держать себя под контролем. Но я выдержала, и даже глазом не моргнула, услышав следующий "приятнейший" вопрос:

  - Какого рода ваши отношения?

   Отношения? Ну знаете, я могу их описывать до бесконечности, но факт остается фактом: их не существует, о каких вообще отношениях идет речь, господа?

  - Рода: он - учитель, я - ученица,- гордо вздернув подбородок, ответила я, стараясь скрыть свою уязвленность. Не сработало, в смысле словесная взбучка на этом не закончилась, скорее наоборот.

  - Я же просил быть предельно честной, я не потерплю лжи.- Его голос не располагал к приятной беседе. Я это, к счастью, осознала еще до того, как ляпнуть что-то язвительное и навлечь на себя ненужный гнев. Но, почему это ему позволено злится, а мне нет? Ответ был ясен, но эта ясность не подразумевала справедливости. Я же не вру, а констатирую горький, для меня, факт. Может, включи я фантазию, он бы мне охотнее поверил? Как знать, фантазерка из меня никудышная, да и, если серьезно, я не очень-то хотела подставлять Олега Станиславовича. И к тому же, я же почти не вру, между нами и вправду ничего нет, не было и быть не может, но попробуй-ка объяснить это директору...

  - А я и не лгу, Борис Николаевич, а если вы уверены в обратном, то зачем меня допрашиваете?

  - Не лжете, значит. Хорошо, я надеялся, что до этого дело не дойдет, но, судя по всему, вам нравится доводить все до крайностей,- он на минуту умолк, включая свой компьютер, что-то сосредоточенно искал в нем, а через некоторое время уставился на меня с торжествующей ухмылкой, жестом приглашая обойти стол. Я послушно встала, обогнула стол и остановилась рядом с директором, смотрящим на монитор. Я тоже туда посмотрела... В страшном сне не видела ничего ужасней, то есть я ЭТО уже видела, но не в директора, что стало своеобразным довершением финальной стадии моего шока. ЭТО, к слову, было знакомыми мне фотографиями, к коим прилагался еще и текст, содержание которого я как раз начала изучать. Кто же меня так сильно ненавидит, что готов развернуть целый скандал вокруг нашей школы? А главное, из-за чего? Просто потому, что человек помог мне?

  - Вам знакомы эти фото?- последнее слово он вымолвил как ругательство, странно, но я его понимала.

  - Да. Я уже видела их,- ответила я настолько безэмоционально, что застала врасплох не только Бориса Николаевича, но и себя.

  - Отлично, вам показывал их Олег?- одна я заметила, что он назвал математика по имени и без полагающегося отчества? Или это уловка? Что же, если и так, то явно не состоявшаяся, потому что сдаваться не в моих правилах.

  - Да, мне показал их Олег Станиславович, он же и ввел меня в курс происходящего.

  - Любопытно... очень. Вы можете идти на занятия. И да, вот еще что... обо всем, что вам известно, лучше помалкивать, вам ясно?

  - Да, директор. До свидания,- я обернулась и стремительно вышла из кабинета, заглушая этим ответ Бориса Николаевича.

   Как оказалось секунду спустя, этот день обещал стать днем сюрпризов...

  Урок 12: отдайся ощущениям, затми голос разума, но так, чтобы не выдать себя.

 В приемной меня действительно ждал сюрприз, причем весьма своеобразный, ибо заключался вот в чем: на диване, расположенном здесь же, сидел Олег Станиславович и... Еще пару часов назад я бы назвала сидящего рядом с учителем парня незнакомцем, однако сделать это теперь не представлялось возможным, потому что я знала его, пусть это знание не давало мне ни малейшего представления о том, кто он, и как его зовут, в конце концов, но мне было знакомо это лицо. Именно оно нависало надо мной в парке недалеко от школы, когда мы вместе рухнули на землю. Забыть его за столь краткий срок было невозможно, но напрягло меня совсем не это, а скорее то, почему парень так мило беседует с моим учителем? Они знакомы?

  Все изменилось, едва оба обратили на меня свои взгляды, ощутимо различные между собой. Если в глазах паренька я прочла ясно выраженное удивление, то глаза учителя выдавали его с ног до головы, говоря мне, что он чувствует облегчение. Правда, не было понятно из-за чего, но уже одно это отдавало теплотой по всему телу, так, что еще чуть-чуть и я готова была взмыть в воздух. Из состояния легкого транса меня вывело радостное:

  - Ей, здравствуй, не знал, что ты здесь учишься! Кстати, я Ник.

  - Лиза,- на автомате выговорила я, но почему-то сразу же посмотрела в сторону застывшего от такого поворота событий Олега Станиславовича. Теперь в его глазах читалось непонимание. Увидев этот недоуменный взгляд, брошенный сначала на Ника, потом на меня, я напрочь забыла о том, что тоже чего-то не понимаю, и решила кое-что прояснить для очистки совести:

  - Мы с Ником столкнулись сегодня утром, он куда-то спешил и поэтому не сразу меня заметил, а когда все-таки увидел, было уже поздно,- и выразительный взгляд на учителя, как бы демонстрирующий, что так все и было.

  - Ну да, я ее сшиб с пути, но не волнуйся, дядя, не намеренно. Ну все, я к папе, потом как-нибудь увидимся,- с этими словами Ник скрылся за дверью кабинета директора, а я осталась стоять, потрясенно глядя ему вслед, пытаясь переварить услышанное. '...я к папе...' - это он имел ввиду директора? Да, круто, ничего не скажешь, но добило меня не это, а его 'дядя', обращенное к математику. Хотелось незамедлительно узнать, что кроет под собой это обращение, но мне не пришлось долго ломать голову, потому как учитель стремительно встал, подошел ближе и тихо произнес:

  - Это не родной сын Бориса Николаевича, приемный. Славный малый, и я для него тоже как дядя, хотя таковым и не являюсь. Пойдемте, мне нужно с вами поговорить.