Страница 70 из 92
– Речь о Ванде, – ответил Селдон.
– О Ванде? А что такое с ней?
– Ничего страшного, но ее нужно будет подвергнуть полному генетическому обследованию. И не только ее – и тебя, и Манеллу, и малышку.
– Как, и Беллис тоже? Да в чем дело-то?
Селдон растерялся.
– Рейч… ты же знаешь, что мы с мамой всегда находили, что ты человек исключительный – необыкновенно обаятельный, внушающий почти любому доверие и любовь к себе.
– Я знаю, ты так думал, и всегда мне это говорил, когда собирался дать мне какое-нибудь жуткое задание. Но я должен сказать тебе откровенно – сам я ничего подобного никогда не чувствовал.
– Нет-нет, ты покорил меня… и Дорс, – с трудом проговорил Селдон (имя жены до сих пор отзывалось в его душе болью, хотя уже четыре года прошло, как ее не стало). – В Сэтчеме ты покорил Рейчел. Ты и Джоранума покорил. И Манеллу. Чем ты все это объяснишь?
– Умом и красотой, – шутливо усмехнулся Рейч.
– А тебе никогда не казалось, что ты мог соприкасаться… как-то соприкасаться с сознанием людей, их мыслями и чувствами?
– Нет, я о таком и не думал. И честно говоря, мне это кажется глупым… при всем моем к тебе уважении, папа…
– А что ты скажешь, если я открою тебе… Рейч, Ванда прочла мысли Юго в один довольно драматический момент.
– Что я могу сказать? Совпадение или иллюзия.
– Рейч, я когда-то знавал кое-кого, кто умел обращаться с людским сознанием весьма ловко – для пего это было все равно, что для нас с тобой разговаривать.
– Кто это был?
– Я не могу о нем говорить. Но поверь мне на слово.
– Ну… – с сомнением в голосе протянул Рейч.
– Я побывал в Галактической Библиотеке и специально изучил этот вопрос. Существует любопытная история – ей около двадцати тысяч лет. Речь в ней идет о девушке – она была ненамного старше Ванды и умела общаться с целой планетой, вращавшейся вокруг звезды под названием «Немезида».
– Сказка, конечно же.
– Безусловно. И вдобавок, целиком не сохранившаяся. Но сходство героини с Вандой просто потрясающее.
– Папа, что ты задумал? – нахмурился Рейч.
– Понимаешь, Рейч, я не до конца уверен… Мне нужно посмотреть на расшифровку генома и отыскать таких же людей, как Ванда. Я знаю, что время от времени на свет рождаются дети, наделенные такими ментальными способностями, но, как правило, ничего хорошего им эти способности не приносят, и потому, дабы не попасть в беду, дети приучаются скрывать их. А потом они вырастают, и их дар, их таланты лежат в их сознании как погребенный под землей клад. Нечто вроде инстинкта самосохранения. Безусловно, в Империи, и даже среди сорокамиллиардного населения Трентора обязательно должны найтись похожие на Ванду дети и взрослые, и, когда я буду знать ее геном, можно будет с помощью генетического обследования выявлять нужных людей.
– И что же ты станешь делать, если разыщешь таких людей?
– У меня такое ощущение, что именно они понадобятся мне для дальнейшего развития психоистории.
– Значит, – прищурился Рейч, – Ванда первая, кого ты нашел, и ты собираешься сделать из нее психоисторика?
– Может быть.
– Как Юго? Папа, нет!
– Почему нет?
– Потому, что я хочу, чтобы она росла как нормальная девочка и выросла нормальной женщиной. Я ни за что не позволю тебе засаживать се за Главный Радиант и превращать в живой памятник психоисторической математике.
Селдон возразил:
– До этого дело вряд ли дойдет, Юго, но нам нужен ее геном. Ты же знаешь, уже тысячи лет высказываются предложения, чтобы геном каждого человека был внесен в его файл. Тому, чтобы это предложение осуществилось, помешали только денежные трудности, а в том, что это нужно и полезно, никто не сомневается. Я уверен, ты понимаешь, какие выгоды это сулило бы. Если мы даже больше ничего не найдем, мы узнаем, есть ли у Ванды предрасположенность к различным заболеваниям. Уверен, если бы мы были знакомы с геномом Юго, он бы не умирал теперь. Ничего в этом нет ни сложного, ни вредного.
– Может быть ты и прав, папа, но вряд ли у тебя это получится. Готов поклясться, что Манелла будет упираться сильнее, чем я.
– Ладно. Но запомни – никаких больше лекционных поездок. Ты мне нужен дома.
– Посмотрим, – уклончиво ответил Рейч и вышел. Селдон закрыл глаза. Что же делать? Эдо Демерзель – единственный, кто мог читать человеческие мысли, знал бы, что делать. Знала бы и Дорс, обладавшая предвидением, людям недоступным.
А у него перед глазами в туманной дымке вставал образ новой психоистории – мираж и больше ничего.
Получить полный геном Ванды оказалось нелегко. Во-первых, мало было биофизиков, располагавших необходимым для такого обследования оборудованием, да и те, кто был, всегда были заняты.
Во-вторых, Селдон не мог открыто объяснить необходимость обследования – он не хотел пробуждать у биофизиков нежелательное любопытство. Селдон чувствовал, что крайне важно, чтобы его желание узнать природу необычных ментальных способностей Ванды оставалось тайной для всей Галактики.
Помимо всего прочего, обследование, как выяснилось, стоит уйму денег.
Селдон, покачав головой, сказал Майне Энделецки, биофизику, с которым пришел проконсультироваться.
– Но почему так дорого, доктор Энделецки? Я, конечно, не специалист, но уверен, что вся процедура полностью компьютеризирована, и стоит вам получить соскоб кожных клеток – через несколько дней можно выделить и проанализировать геном.
– Это верно. Но выделение молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты из миллиардов других нуклеотидов – это только начало, малая часть. А потом нужно изучить се и сравнить с каким-нибудь стандартом.
Кроме того, учтите, хотя у нас есть полная документация по ряду геномов, это всего лишь капля в море по сравнению с тем числом вариантов геномов, которое существует на самом деле, а поэтому мы не можем судить, насколько те, что имеются у нас, могут служить стандартами.
– Но почему же их так мало? – спросил Селдон.
– По ряду причин. Во-первых – цена. Мало кто согласен выкладывать кучу кредиток на обследование, за исключением тех случаев, когда оно требуется по жизненным показаниям. А если это не так, люди отказываются от обследования, потому что боятся, что у них обнаружат что-то нехорошее. Ну, так я у вас спрашиваю, уверены ли вы, что хотите, чтобы ваша внучка подверглась генетическому обследованию?
– Да. Это очень важно.
– Почему? Есть какие-то признаки отклонений от нормы?
– Нет-нет. Совсем наоборот… вот только какой же будет антоним к слову «отклонение»? Понимаете, она очень необычная девочка, и мне хотелось бы узнать, что делает ее такой необычной.
– В каком плане необычная?
– В умственном, но подробностей я вам объяснить не могу, поскольку сам не все понимаю. Может быть, сумею объяснить, когда исследование будет завершено.
– Сколько ей лет?
– Двенадцать. Скоро исполнится тринадцать.
– В таком случае, мне понадобится согласие ее родителей.
Селдон кашлянул.
– Это будет не просто сделать. А моего согласия недостаточно? Я – ее дед.
– Для меня – вполне достаточно. Но вы же понимаете, тут речь идет о законе. А мне бы не хотелось потерять лицензию на практику.
Так вышло, что Селдону пришлось еще раз обратиться к Рейчу. Тот снова принялся наотрез отказываться. Манелла вторила ему с удвоенной яростью: «А вдруг геном окажется с патологией? Тогда ее затаскают по лабораториям и будут обращаться как с подопытным животным?» Каких только упреков не наслушался Селдон – он, дескать, из-за своей фанатической преданности Психоисторическому Проекту, хочет лишить Ванду нормального, здорового отрочества, засадить за работу, которая не даст ей общаться со сверстниками… Но Селдон не отступался.
– Верь мне, Рейч. Я никогда не сделаю Ванде ничего плохого. Но обследовать ее нужно непременно. Мне нужен ее геном. Если все будет так, как я предполагаю, значит, мы на пороге смены подхода к психоистории, ко всему будущему Галактики!