Страница 34 из 92
Чего же удивляться тому, с какой радостью Клеон переключился на вопрос о назначении нового главного садовника?
Что касается облагодетельствованного Грубера, то он провожал удаляющегося Императора взглядом, полным ужаса. Кончилось его вольное житье. Теперь ему предстоит заточение в четырех стенах. Мысль эта была для него нестерпима, но разве кто-то мог отказать Императору?
Рейч глянул в зеркало захудалого номера сэтчемской гостиницы (версия была такова, что денег у него – в обрез) и испытал жуткое отвращение. Усов нет, бакенбарды подбриты, волосы по бокам и сзади подстрижены. Как общипанная курица.
Хуже того, овал лица у него теперь стал детским.
Душераздирающее зрелище!
Ладно бы хоть дела делались, а то ведь и этого не было. Селдон дал ему прочитать отчеты о смерти Каспалова. Многого из них Рейч не почерпнул. Каспалова убили, и сотрудники местной службы безопасности не обнаружили ничего особенного в связи с этим убийством. Очень похоже, что и особого внимания расследованию убийства не уделили.
Удивляться было действительно нечему. За последнее столетие уровень преступности значительно повысился в большинстве миров Империи, естественно – на Тренторе тоже, и деятельность служб безопасности нигде не приносила ощутимых плодов. На самом деле, несмотря на рост преступности, штаты служб безопасности сокращались повсюду, а оставшиеся на своих постах работали с явной прохладцей (хотя последнее доказать было крайне трудно), и в их ряды проникла коррупция. В принципе, это было неизбежно, при том что зарплата не поспевала за стоимостью жизни. Для того чтобы чиновники были честны, им надо платить. Не будешь платить – найдут себе деньги на стороне.
Селдон ломал голову над этой проблемой уже не первый год, но без толку. Заработную плату невозможно было увеличить без повышения налогов. Попробуй повысить налоги – и столкнешься с недовольством налогоплательщиков. Как будто люди предпочитали потратить в десять раз больше кредиток на взятки.
И все это (так говорил Селдон) есть не что иное, как свидетельство ухудшения социальной обстановки в Империи за последние два столетия.
Ну и что же было делать Рейчу? Вот он сейчас здесь, в той самой гостинице, где жил Каспалов как раз перед тем, как его убили. Очень может быть, что тут до сих пор жил кто-то, связанный с этим убийством, или, на худой конец, кто-то, кто знал убийцу.
Рейч подумывал о том, что нужно привлечь к себе внимание: проявить интерес к смерти Каспалова. И, может быть, тогда кто-то заинтересуется им? Это было опасно, но если он постарается показать, что на уме у него нет ничего дурного, может быть, на него не станут сразу нападать?
Так…
Рейч глянул на часы. Время предобеденного аперитива, Он решил наведаться в бар и попытать счастья.
В некоторых отношениях Сэтчем придерживался прямо-таки пуританской строгости (такое, в принципе, можно было сказать о любом секторе, но в каждом из них моральные нормы трактовались по-своему и запреты были свои собственные). В Сэтчеме, к примеру, царил сухой закон, и в рецепты напитков вводили какие-то тонизирующие вещества, но ни в коем случае – ни капли алкоголя.
Рейч купил себе бокал какого-то напитка. Вкус его ему совсем не понравился, однако он принялся потягивать напиток, неторопливо оглядывая посетителей бара.
Поймав на себе взгляд женщины, сидевшей через несколько столиков от него, он не сумел отвернуться. Женщина была хороша собой, и судя по тому, как она смотрела на Рейча, было совершенно ясно, что сэтчемцы далеко не во всем такие уж пуритане.
Вскоре женщина поднялась и пошла к столику Рейча. Рейч не спускал с нее глаз и думал о том, какая тоска, что он не может себе позволить сейчас удариться в любовные приключения.
Подойдя к столику, женщина остановилась и, не дождавшись приглашения, грациозно уселась на свободный стул.
– Привет! – улыбнулась она. – А ты, как я погляжу, новенький?
– Попала в точку, – улыбнулся ей в ответ Рейч. – А стареньких, как я понимаю, ты всех знаешь?
– Вроде того, – без тени смущения отозвалась женщина. – Меня зовут Манелла. А тебя?
Рейчу хотелось провалиться сквозь землю. Такая женщина! Стройная, немного выше его ростом (как раз такие ему и нравились), белокожая, с пышной гривой рыжеватых волос. Одета она была немного небрежно, и, пожалуй, приложи она немного стараний, сошла бы за приличную женщину, не слишком утруждающую себя работой.
– Не имеет смысла называться, – попытался отшутиться Рейч. – Кредиток у меня – кот наплакал.
– Ай-ай-ай, как жалко, – скорчила гримасу Манелла. – И раздобыть негде?
– Да я бы не против. Мне работа нужна. Не знаешь, куда бы пристроиться?
– А какая тебе нужна работа?
Рейч пожал плечами.
– Я ничего такого особенного не умею, но вообще-то я не гордый.
Манелла с прищуром посмотрела на него.
– Знаешь, что я тебе скажу, господин Неизвестный? Можно и без кредиток.
Рейч похолодел. Нет, он не жаловался на отсутствие успеха у женщин, но одно дело – с усами, а тут… что она такого нашла в его дурацкой ребячьей физиономии?
– Слушай, – сказал он, стараясь перевести разговор на другое: – Пару недель назад тут дружок мой жил. Что-то никак не могу разыскать его. Раз уж ты вправду знаешь туг всех завсегдатаев, может, и его знала? Каспалов. Не слыхала? Каспал Каспалов, – уточнил он немного погромче.
Манелла подумала и покачала головой.
– Нет, не знаю такого.
– Скверно. А то он – джоранумит, как и я. – (Нуль эмоций.) – Ты хоть знаешь, кто такие джоранумиты?
Она снова покачала головой.
– Не-а. Слово слыхала, но что это такое, понятия не имею. Это что, работа какая или что?
Рейч расстроился.
– Больно долго объяснять, – буркнул он.
Манелла поняла, что беседа окончена, неохотно поднялась и пошла прочь. Рейч, надо сказать, был удивлен, что она так долго с ним просидела.
(Что ж, хоть Селдон и твердил, что у Рейча недюжинные способности очаровывать людей, тут был не тот случай. Таким дамочкам денежки нужны.)
Рейч почти рассеянно провожал взглядом Манеллу. Та остановилась около другого столика, за которым сидел одинокий мужчина среднего возраста, Светловолосый, гладко причесанный. Физиономия его была безукоризненно выбрита, и Рейч подумал, что ему стоило бы отпустить бороду, поскольку тогда не было бы видно неприятно выпяченного и чуть скошенного вбок подбородка.
Похоже, с безбородым Манелле повезло не больше, чем с Рейчем. Обменявшись с ним парой фраз, она отошла от его столика. Рейчу было искренне жаль ее, но, подумав, он решил, что вряд ли неудачи сопровождают ее так уж часто – она все-таки была удивительно хороша собой.
Только Рейч успел замечтаться о том, как было бы здорово, если бы он все-таки… как одиночество его было нарушено. На этот раз к нему подсел тот самый мужчина, к которому подходила Манелла. Рейч жутко разозлился на себя за то, что мечты так опрометчиво унесли его от реальности. Мужчина самым натуральным образом застал его врасплох.
Мужчина с любопытством разглядывал Рейча.
– Прошу прощения, – сказал он, – вы только что говорили с моей подружкой.
Рейч не смог сдержать улыбки.
– Она такая добрая…
– Это точно. Она действительно очень хорошая моя подружка. Простите, так уж вышло, что я слышал ваш разговор.
– Вроде я ничего такого…
– Нет-нет, не волнуйтесь. Но вы назвались джоранумитом.
Сердце Рейча екнуло. Надо же, попал-таки в точку. Для Манеллы это слово оказалось пустым звуком, а вот для ее «дружка», похоже, что-то означало.
Значило ли это, что он на верном пути? А может, совсем наоборот? В ловушке?
Рейч старался как можно лучше разглядеть нового знакомого, пытаясь при этом сохранять наивность я дурашливость. Мужчина исподлобья смотрел на него зоркими зелеными глазами. Правая рука его легла на стол и почти угрожающе сжалась в кулак.