Страница 17 из 24
Граф Брасс с легкой усмешкой следил за серьезным выражением на лице Богенталя, который с большим чувством читал свое, щедро разукрашенное напыщенными выражениями и сложными рифмами творение. Хокмун оглянулся по сторонам и увидел, что некоторые гости удивлены, другие, уже достаточно опьяневшие, весело улыбаются. Сам он оставался невозмутимым. Исольда наклонилась к нему и что-то прошептала, но он не услышал…
— О чем это он? — проворчал фон Виллах.
— О давних временах, — шепнул в ответ Зонзак Элькарэ, — еще до Страшного Тысячелетия.
— Лучше бы спел военную песню.
Зонзак Элькарэ жестом попросил его не шуметь. Богенталь продолжал…
Хокмун почти не разбирал слов, но ритм стиха, странным образом действовал на него. Сначала он думал, что это — вино, но потом понял, что временами его мозг начинает как бы пульсировать и давно забытые чувства пробуждаются в его груди. Он покачнулся на стуле.
Богенталь пристально взглянул на Хокмуна и продолжал читать, сопровождая слова выразительными жестами…
— Вам нехорошо, милорд? — наклонившись к Хокмуну, обеспокоенно спросила Исольда.
— Со мной все в порядке, спасибо.
Он встревоженно спрашивал себя, не прогневал ли он чем-нибудь лордов Гранбретании и не дали ли они жизнь Черному Камню. Перед глазами у него все поплыло…
Теперь Хокмун видел только фигуру и лицо Богенталя и не слышал ничего, кроме ритма и рифм баллады. Он удивлялся их очарованию. Даже если предположить, что Богенталь действительно хочет околдовать его… но непонятно, зачем ему это понадобилось…
Хокмун глотнул вина и, пристально глядя на Богенталя, глубоко вздохнул…
Хокмун судорожно вздохнул, как человек, неожиданно попавший в ледяную воду. Исольда коснулась рукой его мокрого от пота лба. В ее ласковых глазах читалось беспокойство.
— Милорд…
Хокмун завороженно смотрел на Богенталя…
Хокмун смутно чувствовал прикосновение Исольды, но ее слова не долетали до него. Не отрываясь, смотрел он на Богенталя и слышал только его. Бокал выпал из рук герцога. Ему стало плохо, но сидящий рядом граф Брасс даже не пошевелился, чтобы помочь ему. Он посмотрел сначала на Хокмуна, потом — на Богенталя, и в глазах его мелькнула ирония…
Хокмун застонал. На другом конце стола фон Виллах ударил кубком по столу.
— Я согласен с ним. А почему не «Кровопролитие в горах»? Это замечательная…
Хокмун с трудом поднялся на ноги и хотел что-то сказать Богенталю, но тут же рухнул на стол, разбрызгивая по сторонам вино.
— Он что, пьян? — с ноткой отвращения в полосе спросил фон Виллах.
— Ему плохо! — вскричала Исольда. — Он болен!
— Не думаю, что он пьян, — сказал граф, наклонившись над телом Хокмуна и приподнимая ему веко. — Но он, вне всяких сомнений, без сознания.
Он посмотрел на Богенталя и улыбнулся. Философ улыбнулся ему в ответ и пожал плечами.
— Надеюсь, граф, для вас это не было неожиданностью — сказал он.
Всю ночь Хокмун был в беспамятстве и очнулся лишь под утро. Он увидел склонившегося над ним Богенталя, который, видимо, был в замке лекарем. Чем был вызван обморок, Хокмун не знал: то ли выпитым вином, то ли Черным Камнем, то ли — Богенталем. Как бы то ни было, чувствовал он себя прескверно.
— У вас лихорадка, дорогой герцог, — тихо сказал Богенталь. — Но мы вылечим вас. Не беспокойтесь.
Затем в комнату вошла Исольда и присела к нему на кровать. Она улыбалась.
1
Стихи в переводе Г. Корчагина.