Страница 47 из 63
– Я действительно должна уйти, – попыталась отстраниться Сибил. – Пока не поздно.
– Слишком поздно. – Филип легко провел губами по ее губам. – Тебе придется остаться. Темно, холодно, идет дождь, – шептал он, покусывая ее губы. – А ты – отвратительный водитель.
– Я просто… – Пилочка выскользнула из ее пальцев. – Просто у меня мало опыта.
– Я хочу, чтобы ты осталась со мной. В моей квартире, в моей постели. – Следующий поцелуй был гораздо крепче. – Я хочу освободить тебя от этого прелестного костюмчика медленно-медленно и посмотреть, что происходит под ним.
– Не понимаю, как тебе это удается. – Ее дыхание стало быстрым, судорожным, тело словно плавилось в его объятиях. – Когда ты касаешься меня, я не могу собраться с мыслями.
– Мне это нравится. – Его ладони скользнули под шелковый жакет, обхватили груди. – Мне нравится, когда ты растерянна и дрожишь. Я схожу с ума, когда ты дрожишь. Я готов делать что угодно, лишь бы ты дрожала.
Обжигающие искры пламени, острые льдинки уже танцевали по ее коже.
– Что именно?
– Я тебе покажу. – Филип подхватил ее на руки и понес в спальню.
Сибил откинула назад волосы, уставилась в его глаза.
– Я обычно не веду себя так.
– Как?
– Не прихожу в квартиру мужчины, не позволяю ему тащить меня в спальню. Я так никогда не делаю.
– Значит, ты изменила модель своего поведения. – Филип крепко поцеловал ее и уложил на кровать, затем повернулся к стоявшему в углу напольному подсвечнику и зажег три свечи.
Сибил не могла отвести глаз от его четко очерченного лица, которое колеблющийся свет свечей делал еще красивее.
– Просто ты слишком привлекателен. Филип засмеялся и, скользнув на кровать, легко укусил ее за подбородок.
– А ты – просто слабая женщина.
– Обычно – нет. И мой сексуальный аппетит ниже среднего.
– Неужели?
Он приподнял ее, чтобы стянуть жакет.
– Да. Я обнаружила, что для меня… что секс может быть… – Сибил затаила дыхание, когда почувствовала, что Филип расстегивает ее блузку.
– Приятным? – услужливо подсказал он.
– Я так устроена, что секс для меня – не главное.
– Ну конечно. – Филип прижался губами к ее коже над краем бюстгальтера. Потом провел по ней языком.
Словно мелкие горячие волны побежали по ее телу, и Сибил прижала к бокам сжатые в кулаки руки.
– Но… но…
– Ты мне что-то говорила о том, как ты устроена, – напомнил Филип, стягивая с нее юбку и следя за ее лицом.
– Ну… Я имела основания…
Филип с восхищением увидел, что на ней снова такие же соблазнительные чулки, только на этот раз черные.
– Мне очень нравится все, что скрыто под твоим костюмом.
Его губы скользнули по ее животу, спустились ниже. Она напряглась, беспомощно всхлипнула.
Филип чувствовал свою власть, и эта власть пьянила его, как вино. Он не хотел спешить. Он медленно стянул один за другим ее чулки, постепенно обнажая длинные стройные ноги, покрывая их поцелуями до кончиков пальцев. Ее кожа была нежной, ароматной. Совершенной. И еще более соблазнительной, когда дрожала под его губами.
Его пальцы скользнули под шелковые кружева ее трусиков, она выгнулась, застонала. И когда его дразнящие ласки свели их обоих с ума, он повел ее дальше.
Филип мог делать с ней все, что хотел. Все, что угодно. Она не могла отказать ему ни в чем, не могла – даже если бы захотела – остановить мощный поток ощущений, затопивший ее. Весь мир сосредоточился в нем одном: в его губах, в его шелковистых волосах, скользящих по ее телу, в напряжении мощных мышц под ее пальцами.
Шепот, его шепот, отдавался громким эхом в ее затуманившемся сознании. Она услышала, как он выдохнул ее имя, услышала его вздох наслаждения.
Еще, еще, еще – настойчиво кружилось в ее голове.
Теперь его руки сжались в кулаки по обе стороны от ее головы. Желание ослепляло, граничило с болью.
Сибил раскрылась ему навстречу, и, наполняя ее, погружаясь в нее. Фил поднял голову и заглянул в ее лицо в золотистом свете свечей. Глаза широко распахнуты, дрожащие губы чуть приоткрыты… Что-то изменилось в нем в этот момент, словно сорвался замок с последней преграды. Он схватил ее за руки, их пальцы сплелись.
Медленно, плавно, с новым, неизведанным ранее восторгом от каждого движения, он погружался в шелковистую бездну. Ее глаза затуманились, тело напряглось, потом обмякло…
– Останься со мной, – шептал Филип, покрывая ее лицо поцелуями. – Останься со мной.
А какой у нее был выбор? Желание снова зарождалось в глубине ее тела, желание, которому невозможно было сопротивляться.
– Я собирался готовить ужин, – заметил Филип гораздо позже, когда она лежала на нем, не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. – Но думаю, мы закажем еду и поужинаем в постели.
– Чудесно. – Не открывая глаз, Сибил слушала биение его сердца и старалась не обращать внимания на зов собственного.
– Оставайся до завтра. – Филип очень хотел проснуться утром рядом с ней. Странное для него желание, но он решил ему не противиться. – Покажу тебе достопримечательности города, или побродим по магазинам.
– Хорошо. – Возражать и спорить она была не в состоянии, к тому же его предложение казалось разумным.
– Какая неожиданная уступчивость, – удивился Филип.
– Ты поймал меня в момент слабости. Я голодна, не хочу вести машину ночью и очень соскучилась по городу, любому большому городу.
– А я-то думал, что сразил тебя наповал своим неотразимым обаянием и сексуальностью.
– Ты ошибся, но они не мешают, – улыбнулась Сибил.
– Утром ты попробуешь мой фирменный омлет и станешь моей рабыней.
– Поживем – увидим.
Сибил побаивалась, что и без омлета очень близка к рабскому состоянию. Внутренний голос, который она так старательно игнорировала, продолжал утверждать, что она уже без памяти влюбилась… а это было бы еще большей, гораздо большей ошибкой, чем постучаться в дверь Филипа Куина дождливым вечером.
Глава 16
"Когда двадцатидевятилетняя женщина трижды переодевается, собираясь на день рождения к одиннадцатилетнему мальчику, беды не миновать», – твердила себе Сибил, меняя белую шелковую блузку на зеленую водолазку. Господи, белый шелк! О чем только она думает!
Она прекрасно знала, в чем идти на дипломатический прием, званый обед или благотворительный бал и как себя там вести, а неформальный семейный ужин оказался для нее почти неразрешимой проблемой. Она понятия не имеет, в чем идти на день рождения собственного племянника! Прискорбное подтверждение ее ограниченного социального опыта.
Си бил надела длинную серебряную цепь, сняла ее, обругала себя за нерешительность и надела цепь снова. Скромно одетая или разряженная – какое это имеет значение? В любом случае, она будет лишней.
Да, и она, и Куины из кожи вон вылезут, притворяясь, что это не так. Ради Сета все будут вести себя очень вежливо, старательно избегая острых углов, и все вздохнут с облегчением, когда она распрощается и уйдет.
Два часа – уговаривала себя Сибил. Она пробудет у Куинов только два часа. Это вполне терпимо.
Она расчесала и скрепила заколкой волосы, критически осмотрела себя в зеркале. Пожалуй, теперь она готова… Разве что свитер слишком яркий… Может, лучше серый или коричневый?
О господи!
Сибил даже обрадовалась, когда зазвонил телефон.
– Алло! Доктор Гриффин слушает.
– Сиб, ты еще там. Я так боялась, что ты уехала.
– Глория! – Сибил почувствовала слабость в ногах и опустилась на кровать. – Где ты?
– Да тут, недалеко. Прости, что тогда сбежала. Я была в растрепанных чувствах.
Хорошая формулировочка! Глория говорила быстро, сбивчиво, и Сибил поняла, что сестра до сих пор «в растрепанных чувствах».
– Ты украла у меня деньги.
– Я же тебе объяснила, так? Я запаниковала, и ты же знаешь, что мне нужны были деньги. Я отдам. Ты говорила с ублюдками Куинами?