Страница 42 из 44
— Что?! — Чувствуя, как его охватывает слабость, Джим опустился в кресло. — Как упала? Ребенок Тая? Тая? — Он прикрыл глаза рукой, как будто хотел обдумать свалившиеся на него новости. И вдруг почувствовал себя старым и напуганным. — Ты сказала… Я правильно понял? Что с тобой произошел несчастный случай, у тебя был выкидыш и ты потеряла ребенка Тая?
— Да, папа. — Эшер повернулась к отцу. — Я же писала тебе обо всем.
— Я не получил ни одного письма. — Джим протянул дочери трясущуюся руку, и она, подбежав, взяла ее. — Эрик мне сказал, что ты избавилась от его ребенка.
До Эшер не сразу дошел смысл услышанного. Когда же она посмотрела на него, взгляд у нее был такой печальный, что он ощутил весь груз прожитых лет.
— Эрик сказал, ты сама захотела и избавилась от ребенка против его воли. — Увидев, как дочь покачнулась, Джим подхватил ее. — Он сказал, что ты сделала аборт тайком, ничего ему не сказав. И при этом был таким расстроенным, что я поверил ему.
Эшер безвольно опустилась на колени перед отцом.
— Господи, я ему поверил…
— Папа…
Он увидел близко ее глаза, огромные, в них застыл ужас. У него тряслись руки.
— Эрик позвонил мне из Лондона. Его голос… Это был голос человека, убитого горем… Он сказал, что ты пошла на это без его согласия, и, когда он узнал, все было уже кончено. Как будто ты сказала, ребенок помешал бы тебе сейчас, когда ты стремишься состояться как леди Уикертон.
Эшер не могла до конца поверить, что рассказ отца — правда. Она покачала головой:
— Не знала, что Эрик может быть так коварен и так жесток.
Теперь все встало на свои места. Вот почему ее письма отцу остались без ответа. Об этом позаботился Эрик, их просто не отправляли. А когда она позвонила отцу, то наткнулась на ледяной тон и его нежелание с ней разговаривать. Он коротко сказал, что никогда не примирится с ее поступком. Она тогда решила, что он имеет в виду, что она бросила теннис.
— Он хотел мне отомстить. — Эшер положила голову отцу на колени. — И он до сих пор все еще заставляет меня расплачивается.
Джим нежно взял лицо дочери в ладони.
— Расскажи мне все, я хочу выслушать тебя наконец, как должен был поступить давно.
Она начала с прихода Джесс, не скрывая ничего: ни своего разрыва с Таем, ни стремительного решения выйти за Эрика. Потом рассказала про несчастный случай. Как очнулась в госпитале и что тогда ей заявил Эрик. По мере ее рассказа лицо отца становилось все более мрачным.
Вольф слушал, проклиная себя за то, что был таким идиотом.
— А теперь Тай… — Эшер вдруг все поняла, она страшно побледнела и вздрогнула, как от удара током. — Тай думает… Эрик, наверное, и ему сказал то же самое, что и тебе!
— Нет, это я ему сказал.
— Ты?! — Она сжала руками голову, как от сильной боли. — Но почему, папа?
— Он позвонил мне несколько дней назад, глубокой ночью. Хотел меня убедить, что мне необходимо приехать сюда и повидаться с тобой. Он тревожился за тебя. И я рассказал ему то, во что верил сам, и заставил поверить его.
— Я помню ту ночь. Я проснулась и… Он так смотрел на меня, когда я сказала, что это был его ребенок… Те ужасные вещи, которые он мне наговорил. Я тогда не поняла его ненависти…
Краска вернулась на ее лицо.
— Я должна сказать ему правду. — Она вскочила и бросилась к двери. — Я иду в клуб. Заставлю его выслушать. И он поймет.
— Матч должен уже кончиться. — Джим поднялся, чувствуя, что ноги плохо его держат. Его дочь была в аду, а он вместо того, чтобы помочь ей выбраться, наоборот, прибавил ей страданий. — Ты его там не сможешь поймать.
Она с расстроенным видом взглянула на часы.
— Я не знаю даже, где он остановился. — Вернулась от двери и подошла к телефону. — Сейчас выясню.
— Эшер, — Джим умоляюще протянул к ней руки, — прости меня.
Эшер положила трубку и бросилась в объятия отца.
Время приближалось к полуночи, когда Тай вернулся в номер. Последние два часа он непрерывно пил, празднуя победу. Не каждый день выигрываешь Большой шлем, оправдывал он себя, пытаясь отыскать в карманах ключ. И не каждый день мужчина получает с полдюжины приглашений от женщин разделить с ними постель. Он засмеялся и, найдя ключ, вставил в замок. И почему, какого черта, он не взял одну из них с собой?
Потому что ни одна не была Эшер, подумал он, поворачивая ручку двери. Но с ней кончено. Просто дело в том, что ему вообще не нужна женщина, он слишком устал и много выпил. А Эшер была вчерашним днем.
В номере было темно. Тай пошатнулся. Действительно, сегодня он напился. Пил стакан за стаканом, убеждая себя, что им движет именно радость победы, а не желание скорее забыть Эшер.
Парнишка из трущоб Чикаго поднялся на самую вершину.
Он бросил ключи наугад и услышал, как они упали с глухим стуком на ковер. Пошатываясь, стащил с себя рубашку и швырнул в том же направлении. Если удастся отыскать в темноте кровать, он сразу свалится и уснет. Сегодня наконец сон придет и прогонит навязчивые мысли, для этого в крови достаточно алкоголя. И уйдут видения — больше никаких темно-голубых глаз и матовой нежной кожи перед глазами.
Он пошел в спальню, и в это время вспыхнул свет, ослепив его на мгновение. С проклятием он закрыл глаза одной рукой, другой придерживаясь за стену.
— Погаси его к дьяволу, — пробормотал он.
— Победитель явился после празднования.
Услышав спокойный насмешливый голос, он убрал руку от глаз и увидел Эшер. Она сидела в кресле и выглядела, как всегда, безупречно и очень соблазнительно. Он почувствовал, как кровь, взбудораженная алкоголем, закипает желанием, которое он заглушал агрессивной игрой и тренировками.
— Какого дьявола ты здесь делаешь? — грубо спросил он.
— И триумфатор, кажется, вдребезги пьян. — Она как будто не услышала его вопроса и не обратила внимания на тон. Встала и подошла к нему. — Я думаю, сегодня ты имел полное право напиться. Действительно, заслужил это прекрасной игрой. Могу я присоединиться к хору поздравлений?
— Убирайся. — Он отклеился от стены. — Я не хочу тебя.
— Я закажу кофе, — спокойно отозвалась она, — и мы поговорим.
— Я же сказал — убирайся! — Он схватил ее за запястье и развернул к себе. — Пока я не разозлился и не ударил тебя.
Он слышал, как участился ее пульс под его рукой, но она осталась внешне спокойной.
— Я уйду после того, как мы поговорим.
— Ты знаешь, что я хочу с тобой сделать? — Ее спина теперь касалась стены. — Я хочу избить тебя до полусмерти.
— Я понимаю. — Она еще держалась и старалась не реагировать на его грубость. — Тай, я только прошу меня выслушать.
— Я не хочу тебя слушать. — От ее близости в его воспаленном воображении возникла картина, которую он видел перед собой, ворочаясь без сна по ночам, — обнаженная Эшер лежит постели, и он видит ее призывный взгляд. — Убирайся, пока я не вышел окончательно из себя. Я сейчас не отвечаю за свои поступки. Уходи и поскорее.
— Не могу. — Она дотронулась до его щеки. — Тай…
И не закончила, потому что он резко и больно прижал ее к стене. Ей показалось на миг, что он сейчас ударит ее. Но он помедлил и вдруг, нагнувшись, буквально обрушил на ее губы поцелуй, грубо, нетерпеливо, больно раздвинул ее губы языком, просунул его внутрь, его зубы коснулись ее зубов, он чуть не задушил ее, лишив возможности дышать. Она забилась в его руках, пытаясь вырваться, чувствуя запах алкоголя, понимая, что он пьян и не отдает уже отчета своим действиям. Она пыталась отвернуться, но он силой удерживал ее.
Он вдыхал знакомый запах с оттенком слабых, но сексуальных духов, к которому примешивался запах страха. Она не могла вырваться и, перестав бороться, только стонала, умоляя о пощаде. И поцелуй, помимо его воли, перестал быть наказанием, утратив жесткость. Он пробормотал ее имя, потом стал покрывать жадными поцелуями ее лицо, шею и ощутил знакомую волну радости от приближающейся близости. Только сейчас он понял, как тосковал без нее.