Страница 47 из 77
- Что это? - едва ли не хором уточнили мы с Алем.
- Лекарство, - ехидно отозвался Сарк, насмешливо кося на следователя. - Ты ешь, ешь, оно вкусное.
С сомнением покосившись на вязкую чёрную массу, я зажмурилась и засунула ложку в рот, уговаривая себя, что творец не должен обмануть, да и травить меня он вряд ли будет. Тем более - так.
Как - я додумать не успела. Лекарство оказалось действительно вкусным, причём намного вкуснее, чем сам мёд - не такое приторно-сладкое. Пытаясь разобрать незнакомый свежий вкус, я не спешила открывать глаза. Да и помимо вкуса навалилась уйма новых впечатлений, будто до сих пор я сидела в оббитом ватой ящике, ничего толком не видя и не слыша, а тут вдруг меня из него вынули. Потом, среагировав на тревожный звук, всё-таки отвлеклась от собственных размышлений и поспешно открыла глаза. На соседнем стуле Карт со стоном схватился руками за голову.
- Вот! - с торжественным злорадством заявил Сарк, как будто всю жизнь мечтал организовать другу мигрень. - Теперь всё по-честному.
- Какого... - с трудом пробормотал Аль.
- Такого! За свою глупость надо платить самостоятельно, а не сваливать свои откаты на удачно подвернувшуюся под руку девушку, принимающую всё с потрясающей безропотностью.
- Какие откаты? - опять одновременно спросили мы.
- Эмоциональные, - туманно сообщил Сарк и, покачав головой, полез в висящую на стене аптечку.
- Что с ним? - с тревогой оглянулась я на творца, пододвигаясь поближе к Карту и участливо поглаживая его по плечу, потому что просто не знала больше, как ему помочь - живой ветер был бледный в зеленцу. Вцепившись в голову обеими руками, он медленно раскачивался из стороны в сторону.
- Плохо ему, - сообщил доктор Рамлен, набирая в неизвестно откуда взятый шприц мутно-белую жидкость из какого-то пузырька без этикетки. Поймав мой испуганный взгляд, ободряюще улыбнулся. - Нет, это всего лишь обезболивающее. Так подействует быстрее, а я хочу высказать этому... альтернативно одарённому товарищу всё, что о нём думаю, как можно скорее, после чего - с чистой совестью уйти спать. Руку давай, - обратился он уже к страдальцу.
О том, что укол начал действовать, мы узнали, когда несчастный оставил свою голову в покое и недобро воззрился на целителя.
- Ты что сделал?
- Я? - наигранно удивился тот, ничуть не пристыженный. - Я восстановил равновесие промеж вас двоих, а теперь ты выслушаешь короткую лекцию о дружбе и взаимопонимании! - и он привалился к дверному косяку. - Значит так, мой бестолковый друг. Насколько я могу судить, ты себя нынче попросту загонял. Видел когда-нибудь загнанную лошадь, которая вот-вот откинет копыта? Сообщаю: это был ты. Если собираешься задать мне глупый вопрос, почему так получилось - отвечу. Сбавь обороты и больше отдыхай, потому что теперь ты - уже не совсем то, что было раньше. Природа твоя стала более человеческой, и, соответственно, добавилось человеческих слабостей. В частности, ты теперь обречён уставать, как прочие ничтожные смертные. Понятное дело, натренироваться можно, и выносливость возрастёт, пусть не до прежнего уровня. Но пока надо очень аккуратно следить за собственным состоянием.
- Но как же я...
- До сих пор за тебя страдала Ау, - хмыкнул Сарк. - Ты давишь в себе все признаки усталости, и они по пути наименьшего сопротивления сыплются на неё, методично втаптывая непривычную к такому состоянию девушку в пучину депрессии. Я же говорил, вы теперь выглядите как одно существо; видимо, связь действительно есть, и она весьма глубокая. Всё, надоело мне тут с вами, - махнул он рукой и демонстративно зевнул. - Я - спать, а вы уж как-нибудь сами разбирайтесь, - и вышел.
Мы некоторое время помолчали, потом я, не выдержав, принялась убирать со стола. После выпитого кофе спать категорически расхотелось, а в голове пинались и толкались локтями, в попытках завладеть моим вниманием, многочисленные мысли. Закончив с уборкой, секунду поколебалась и подошла к молчаливо понурившемуся на своём стуле ветру в человечьей шкуре и осторожно погладила по голове.
- Не расстраивайся, никуда от тебя эти преступники не сбегут, даже если гоняться за ними не столь интенсивно.
Он шумно вздохнул и бесцеремонно притянул меня к себе, обхватив где-то в районе бёдер и прижавшись щекой к животу. Я, сперва растерявшись, вновь принялась осторожно приглаживать топорщащиеся пряди.
- Расскажи, что тебя так тревожит? - наконец, решилась я. - Мне кажется, тебя что-то очень беспокоит, но я не знаю, что. Всё то же дело? Эта странная секта?
Мужчина снова вздохнул, ослабил хватку и посмотрел на меня снизу вверх. Заглянув ему в глаза, я вздрогнула от почти физического ощущения боли: их синий цвет, так поразивший меня в самом начале знакомства, за который он давно уже получил своё прилипчивое прозвище, будто потускнел и выцвел. Я кончиками пальцев осторожно погладила его по скуле. На мгновение зажмурившись, он решительно тряхнул головой.
- Прав был Сарк. Устал, - пробормотал живой ветер. - Бегаешь, бегаешь, а толку... А кофе ещё остался?
- Сейчас сварю, - я улыбнулась уголками губ. - Что-то не так?
- Всё не так. Это... неприятно. Такое ощущение, что они знают каждый мой новый шаг. Все нити обрываются, стоит к ним прикоснуться. Люди исчезают, стоит лишь пожелать с ними поговорить. Как это может быть? Ведь даже теоретически утечка невозможна, если только я сам во сне не сообщаю противнику планы на завтрашний день, - он вздохнул, потирая лоб. Поднялся на ноги, прошёлся туда-сюда и примостился на уголке стола.
- А почему ты никогда не сидишь на стульях? - вдруг спросила я, сообразив, что секунду назад наблюдала один из тех редких моментов.
- Да? - неподдельно удивился он, оглядываясь. - Что, правда? - растерянно уставился на меня. - Не замечал никогда, привычка, - он хмыкнул, погружаясь в задумчивость; застывший взгляд уткнулся в дверной порог, и катраль будто заснул с закрытыми глазами. Интересно, я вот по привычке продолжаю так его называть. Но он же ведь уже не совсем тот, кто был. Или совсем не тот?
- Можно, я скажу одну вещь? - поинтересовалась я, подходя к Алю с парящей чашкой в одной руке и стаканом воды для себя - в другой. Моргнув и сфокусировав взгляд уже на мне, следователь забрал напиток, благодарно кивнул и вопросительным взглядом поощрил на продолжение. Садиться я не стала, чтобы не приходилось задирать голову, и тоже притулилась рядом на краешке стола. - Не помню, в какой книжке, и к чему там это было сказано, но мне попадалась интересная аллегория. Нельзя ударить палкой перо - оно всегда быстрее на дуновение ветра.
- И? - заинтересованно поднял бровь он. - Мысль понял, а что из этого следует?
- Ну, в отношении рассмотренной ситуации вариантов может быть несколько. Подставить палку под падающее перо, и подождать, пока оно упадёт само. Можно вооружиться чем-то более тонким, чем палка; например, бритвенно-острым лезвием. А можно просто убрать воздух.
- Ловушка, массовая облава или террор? - хмыкнув, перевёл на конкретную ситуацию Карт.
- Тебе виднее, но последнее слово мне не нравится, - поморщилась я. - Может, я чем-то могу помочь? Или мне ты тоже не хочешь ничего говорить, потому что проболтаюсь?
- Не иронизируй. Я не хочу тебе ничего говорить, потому что... - он запнулся. - Нет там ничего хорошего.
- Знаешь, - я нахмурилась, пытаясь подобрать слова так, чтобы и выразить свою мысль правильно, и никого ненароком не обидеть. - Последнее время вокруг меня происходит множество событий, зачастую неординарных, но в большинстве случаев я удивляюсь общеизвестным вещам как каким-то откровениям. И это... неприятно. Чем дальше, тем сильнее я утверждаюсь в ощущении, что всё это время жила в некоем аквариуме, а тот грохот смертей, несчастной женщины в переулке и отца, был не звуком лопнувших струн, а звоном разбитого стекла. Может быть, всё-таки, не стоит меня столь уж яро опекать? Оранжерейные растения, конечно, красивы, но если вдруг они оказываются на улице, они погибают. Не говоря о том, что я устала чувствовать себя дурой и удивлять вопросами окружающих.