Во имя Чести

Или это не окружение, а чьё-то ещё влияние? В таком случае у меня, похоже, большие проблемы. Но, с другой стороны, это даже плюс: личная жизнь уж точно не будет отвлекать от службы.

Саймон что-то прохрипел с пола, и тут вдруг очнулись свидетели наших разборок.

- А говорила -- только причёска, - грустно вздохнул Этьен, поднялся со своего места и направился к стрелку. - Хель, требуется твоя профессиональная помощь.

Блондинка оторвалась от своего занятия, грациозно выпрямилась и шагнула к пострадавшему, на ходу невозмутимо застёгиваясь. Она оказалась обладательницей довольно невыразительной мордашки и очень необычных прозрачно-зелёных глаз, глядящих очень пронзительно и холодно. Глянув на меня, Хельга дружелюбно улыбнулась, причём глаза её тоже задорно сверкнули, и... очень грубо послала меня в далёкое путешествие. Если верить Этьену, волнуется.

Нижний из "кроликов" оказался очень симпатичным молодым мужчиной с одухотворённым лицом и опушёнными длинными густыми ресницами (на зависть любой девушке) глубокими глазами удивительного синего цвета. Почти чёрные волосы красиво обрамляли очень бледное лицо с высокими скулами и яркими губами. Впрочем, последнее как раз было вполне объяснимо; объяснение это сейчас оказывало первую помощь пострадавшему.

Николай застенчиво улыбнулся и, слегка сутулясь, подскочил с места, чтобы оказаться поближе к своей половинке. В итоге страдающего неординарного потомка древних ирландских кельтов увели в медблок втроём.

- Хорошая реакция, - одобрительно кивнул Макс. - Иди сюда, будем тебя проверять.

- А где же мужская солидарность? - поинтересовалась я, стряхивая оцепенение и отгоняя тревожные мысли о не сказать -- неадекватности, но по меньшей мере несоразмерности собственных ощущений произошедшим событиям.

- Я тоже не люблю, когда меня трогают, - он нервно передёрнул плечами. - Кто знает, с какой целью они на самом деле это делают?

- Тут, по-моему, цель была очевидна, - хмыкнула я, опускаясь в штурманское кресло.

- Их может быть несколько. Например, он пытался подселить тебе паразитов, которые живут у него под кожей. Но он не успел, ты молодец, - кивнул он.

- Откуда ты знаешь?

- Я же видел, - пилот пожал плечами. Ах да, я совсем забыла, с кем разговариваю. Хотя я что-то уже сомневаюсь, что он действительно принимает свои лекарства...

До самого конца корабельного дня Макс помогал мне освоиться с тонкостями управления "Чёрной кошки", подкидывал задачки по построению маршрутов -- сначала на время, потом на сложность. Он действительно оказался самым настоящим гением; примерно как Валерка в своих вирусах, этот тип разбирался в устройстве корабля, в математике, физике и ещё некоторых областях. С ним было очень интересно общаться: при всей обширности знаний, говорил он совершенно не заумно. Хотя все его слова приходилось очень тщательно фильтровать, потому что действительно ценная информация там разбавлялась увлекательным и захватывающим бредом.

Некоторое время процесс контролировал Этьен; правда, вмешиваться он не нашёл нужным, только предупредил меня лишний раз про удалённость от реальности некоторых соображений пилота.

Саймон от моего удара оправился быстро, и даже не обиделся. Наверное, потому, что никаких необратимых последствий наш с ним "близкий контакт" не возымел. Наоборот, мужчина косился на меня с некоторой толикой уважения. И это не могло не радовать: в таком тесном коллективе конфликт мог испортить жизнь всем.

А когда я после ужина легла спать (так, к слову, и не познакомившись с загадочной Дарлой и её голосами в голове), мне приснился сон. И лучше бы это был кошмар про моего трагически погибшего предшественника...

Мне снился Инг. Мы стояли на берегу того самого памятного озерца и были одеты так, как мне нравилось больше всего: я -- в его рубашку, он -- в одни только лёгкие домашние брюки. Мужчина прижимал меня к себе так крепко, что было тяжело дышать, но ослабить эти тиски желания не было. Наоборот, очень хотелось прильнуть к нему ещё плотнее, каждой клеточкой тела; завернуться в его тепло как в одеяло, с ног до головы.

- Мне кажется, арая, я схожу с ума, - тихо проговорил он. - Я чувствую тебя так, как будто ты находишься совсем рядом, но не могу прикоснуться.

- Мне... так хочется, чтобы ты был рядом, - тихонько всхлипнула я в ответ. Это ведь всего лишь сон, так почему не признаться в этом хотя бы своему подсознанию? - Я ужасно скучаю.

- Я тоже, - шепнул дориец и с тяжёлым прерывистым вздохом склонился ко мне, жадно и требовательно целуя.

Проснулась я с ощущением сосущей пустоты в груди и на мокрой подушке. Хотя нос при этом распухшим не был, а глаза не были заплаканными; слюной я её что ли закапала? Злобно выругавшись себе под нос, я подорвалась с кровати и принялась за утреннюю разминку. В усиленном варианте. Потому что как ещё избавиться от этого отвратительного ощущения обманутости и украденного удовольствия, - как будто поманили чем-то невероятно вкусным, а потом под самым носом спустили всю эту красоту в утилизатор, - я не знала.

Пока добралась до пищеблока, настроение несколько выровнялось. Ну, подумаешь, приснился мне сон! Это небось из-за выходки Саймона; растревожил воспоминания, ирландец недобитый. Пройдёт.

Кораблик наш был маленький. Существенно меньше дорийской "Молнии", и уж тем более -- комфортабельного аппарата дипломатической службы. Сверхлёгкий катер специального назначения типа "Дятел" (вообще, его так прозвали за длинный нос, но народных версий происхождения названия была уйма): крошечный, очень быстрый (соперничать с ним в скорости могла только пара кораблей) и очень незаметный. Поэтому блуждать здесь было негде даже при большом старании. Впереди рубка, дальше расходятся два коридора. Вдоль бортов располагаются каюты экипажа, посередине -- пищеблок и медотсек. Ближе к хвосту коридоры опять сходятся и выводят в двигательный отсек, откуда можно попасть на "технический этаж" - небольшой "подвал" под жилыми помещениями, где размещались все коммуникации и прочие радости жизни. Там же находился задний шлюз (основной; в полу рубки имелся второй, резервный) и тот самый склад, с которым я вчера уже познакомилась.

В тесноватом, но очень уютном пищеблоке, за единственным небольшим столом, окружённым мягкими удобными стульями анатомической формы, обнаружился только один человек. Точнее, обнаружилась; судя по всему, это была та самая Дарла.

Выглядела она... странно. Даже на фоне всего остального экипажа. Я не имею ничего против этнического стиля в одежде, - на мой взгляд это довольно симпатично, и некоторым очень идёт, - но в сочетании со стандартной формой вид был специфический. Комбинезон с погонами капитана-лейтенанта был весь увешан какими-то резными фиговинами, бусинками и камушками, на шее женщины красовался ворох разнокалиберных ожерелий, на открытых закатанными рукавами руках -- множество браслетов. Свободно рассыпающиеся по плечам каштановые волосы (к счастью, чистые) спадали до середины спины, и тоже пестрели разнокалиберными яркими тонкими косичками, цепочками мелких бусин и прочего. Даже одно весьма облезлое перо присутствовало.

В остальном Дарла оказалась весьма миловидной женщиной лет сорока с правильными чертами лица и смеющимися проницательными серыми глазами. Лоб её покрывала сложная татуировка в виде вязи каких-то непонятных символов.

- Привет, - почти одновременно поздоровались мы. Левый стрелок до моего появления сидела с большой чашкой кофе и думала о чём-то своём.

- А ты, стало быть, наш новый штурман? - полюбопытствовала она. Голос оказался очень приятный; мягкий такой, журчаще-бархатистый. Интересно, она умеет петь? С таким голосом должна, какие-нибудь проникновенные романсы.

- Ага, - кивнула я, тыкая сенсоры синтезатора. - Варвара, можно просто Варя. А ты Дарла?

- Да. Бедная девочка, - куда-то в сторону проговорила она.

- В каком смысле? - озадаченно уточнила я, оборачиваясь.