Страница 9 из 75
Религиозные фанатики под водительством Ахмеда абд-Аллаха, объявившего себя Мессией или, по-арабски, Махди, рассеяв посланные египетским хедивом отряды, заняли практически все генерал-губернаторство, осадив его столицу Хартум. Город, обороняемый горсткой египетских солдат и британских офицеров, которыми командовал генерал Чарльз Гордон, самый прославленный военачальник Британской империи, оказался в отчаянном положении.
22-х летний лейтенант Офсет был среди тех храбрецов, кто под знаменами генерала Горацио Китченера выступил из Верхнего Египта на выручку блокированной суданской столице. Им довелось продвигаться по враждебной территории, стычки с конными разъездами свирепых дикарей случались постоянно и в авангарде, и в арьергарде малочисленного экспедиционного корпуса. Перси Офсет зарекомендовал себя настоящим сорвиголовой, неизменно оказываясь на самых опасных участках. И, хотя помощь, в конечном счете, запоздала, Хартум пал, его гарнизон был перебит, а лорд Гордон растерзан осатаневшими фанатиками на куски, это нисколько не умаляет доблести солдат генерала Китченера. Пробившись с жестокими боями к суданской столице летом 1885-го года, они погребли павших товарищей с воинскими почестями, а затем свели счеты с неприятелем. Правда, для окончательного разгрома кровожадных орд абд-Аллаха им потребовалось несколько лет. На протяжении всего этого периода Перси Офсету довелось поучаствовать в бесчисленном количестве схваток, и, надо сказать, он прослыл лихим кавалерийским рубакой, заслужив у скупых на похвалу мятежников почтительное прозвище Огненный эфенди. Однополчане сэра Перси вспоминали позднее, стоило дикарям завидеть вдали его рыжие усы, топорщившиеся в разные стороны, как они тотчас бросались врассыпную.
В феврале 1888-го капитан Офсет был награжден Орденом "За выдающиеся заслуги", а вскоре тяжело ранен в грудь копьем. Его широкое обоюдоострое лезвие прошло в каком-то дюйме от сердца, и сэр Перси, лишь по счастливой случайности оставшись в живых, надолго слег в каирский военный госпиталь. Именно там, уже идя на поправку, капитан Офсет впервые посетил знаменитые пирамиды на плато в Гизе и был глубоко потрясен их величием.
- В них чувствовалось что-то неземное, - признавался он много позже. - Стоило мне увидеть пирамиды, как я отчетливо понял: эти грандиозные сооружения имеют примерно такое же отношение к современным египтянам, как Большой сфинкс - к голубям, которых там тоже развелось превеликое множество. Это так, уж поверьте мне, дамы и господа. Невозможно вообразить себе толпы согнанных со всего Египта босяков, складывающих эти колоссы под ударами бичей, только потому, что на фараона Хеопса, видите ли, нашла такая блажь, а его наследников, Хефрена с Микерином, обуяла зависть. Да, так утверждают египтологи, с которыми я сдружился, изнывая от скуки в госпитале, ну и что с того? Сколько бы эти, в целом славные парни, не убеждали меня в обратном, глядя на грандиозные сооружения на границе Ливийской пустыни, я не мог отделаться от мысли, что вижу оставленные экипажами звездные корабли, прибывшие к нам в незапамятные времена с Марса или даже Юпитера, чтобы доставить на Землю семена разумной жизни...
В 1890-м по личной рекомендации виконта Китченера, капитан Офсет был направлен на учебу в Королевскую военную академию в Сандхерсте, графство Суррей, которую окончил с отличием. Выпущенный из академии в 1894-м, тридцати одного года отроду, сэр Перси, в чине майора, отбыл на Цейлон, а оттуда, еще дальше на восток, навстречу Солнцу, через Бирму и Камбоджу в Полинезию, имея заданием составление подробных топографических карт, в которых столь остро нуждалось британское военное ведомство. И, отдадим ему должное, блестяще справился с заданием, зарекомендовав себя великолепным картографом. Именно благодаря самоотверженной храбрости этого достойнейшего представителя англосаксонской расы, были разведаны и нанесены на бумагу целые области Индостана и Индокитая, Полинезии, Меланезии и прочих мест, куда прежде не ступала нога цивилизованного человека. Если же принять в учет, что края, в которых довелось напряженно трудиться бесстрашному сыну гордого Альбиона, и сегодня представляют собой заболоченные, изобилующие тропической растительностью местности, где нет ни шоссейных дорог, ни даже троп, зато свирепствуют лихорадка и другие, свойственные экваториальным лесам недуги, любая, самая пустяковая царапина рискует обернуться гангреной, а вероятность быть ужаленным ядовитой змеей уступает лишь шансам схлопотать отравленную стрелу или угодить на ужин к каннибалами, величие научного подвига подполковника Офсета предстанет перед читателями во всей красе. Чего стоит, например, нашумевшая история о том, как он был схвачен людоедами Соломоновых остовов, всерьез вознамерившимися поужинать ростбифом из отважного картографа, поданным под чесночным соусом с дольками банана! Или, как в окрестностях Рангуна, сэр Перси спас от неминуемой гибели девочку-туземку, вытащив из-под ног обезумевшего слона! Или как в горах на севере Индии, он избавил жителей деревушки от свирепого тигра-людоеда, державшего в неописуемом ужасе всю округу! Так что, вовсе недаром, по возвращении из Восточных колоний, на самой заре нового, двадцатого столетия, путешественник был удостоен аудиенции в Букингемском дворце и посвящен Ее Величеством королевой Викторией в Рыцари ордена Бани. После этого знаменательного события, означавшего признание на общенациональном уровне, перед сэром Перси распахнулись такие двери, о существовании которых он прежде не знал, а приглашения стать членом целой плеяды самых уважаемых научных сообществ посыпались на его привыкшую к тропическому пробковому шлему голову, словно из рога изобилия. И, похоже, слегка вскружили ее, заставив отвергнуть приглашение из Кембриджа, где ему, как говорят, посулили кафедру. При этом, полковник не почивал на лаврах, отнюдь. Напротив, сэр Перси очень скоро собрался в дорогу, попутно сделав несколько излишне эмоциональных заявлений для прессы, суть которых сводилась к тому, что он не променяет запыленные шорты, куртку и шлем, какие носят наши солдаты у экватора, на профессорскую мантию и дурацкий колпак с кисточкой.
- Просиживать штаны - не мое призвание, леди и джентльмены, - молодцевато подкрутив свой рыжий, чисто кавалерийский ус, объявил собравшимся корреспондентам полковник. - Стены кабинетов навевают на меня тоску, даже в библиотеках я чувствую себя неуютно, хоть, поверьте, испытываю любовь к книгам с раннего детства. Но, любовь - не страсть, дамы и господа, я вечно слышу зов, который не позволяет мне засидеться на одном месте, и он столь властен, что я безропотно подчиняюсь ему...
Там же полковник сообщил, что на этот раз целью его экспедиции избраны не Индостан с Индокитаем, как ожидали многие, а малоисследованные регионы Латинской Америки, в частности, верховья реки Амазонки на границе Бразилии и Боливии. Когда же у сэра Перси поинтересовались, кто будет финансировать столь дорогостоящее предприятие, он, помедлив, выразил надежду на содействие военного департамента. При этом, как отметили сидевшие в первых рядах репортеры, по открытому мужественному лицу прославленного путешественника пробежала тень сомнений, оказавшихся небеспочвенными, как выяснилось чуть позже, когда его затея не вызвала энтузиазма ни у генералов Топографического управления военной разведки, ни у чиновников министерства иностранных дел. В обоих ведомствах сэру Перси дали понять: в краях, куда он собрался на этот раз, у Британии нет государственных интересов, посоветовав заручиться поддержкой заинтересованных сторон. Иными словами, обратиться за помощью к правительству Бразилии. Полковник усомнился в платежеспособности оного. Чиновники заверили, это не так.
- Судите сами, сэр Перси, - сказали ему в доверительной беседе. - С тех пор, как каучук нашел широкое применение в промышленности, мировой спрос на него только и делает, что устойчиво растет. Как и величина инвестиций, вливающихся в его добычу. Так что у бразильского правительства денег, уж будьте покойны, куры не клюют, посему вам не составит ровно никакого труда добыть любые требуемые суммы. В разумных пределах, разумеется. Тем более, ну кто, скажите на милость, оставаясь в трезвом уме и ясной памяти, откажется от услуг ученого, снискавшего на родине столь широкое признание, сэр? Наконец, не нам вам рассказывать, как у них в Латинской Америке обстоят дела с картографией...