Страница 29 из 75
- Если вы заглянете сегодня на Клондайк, где всего десять лет назад бушевала похожая лихорадка, только золотая вместо каучуковой, то обнаружите там заброшенные шахты, груды оставленного разъехавшимися старателями мусора и мертвые поселки, по улицам которых бродят дикие звери, - Офсет смахнул пот, было видно, что его до сих пор знобит. - Аналогичные картины запустения и разрухи будут ждать вас повсюду, в любых, на выбор краях, на свою беду оказавшихся богатыми теми или иными ресурсами, на которые позарились транснациональные картели. Природные богатства там были выкачаны до дна, после чего и людей, и земли, за ненадобностью, вышвырнули на помойку! И всегда так было. Вспомните хотя бы алмазный бум в Трансваале. Когда там сорок лет назад обнаружили залежи алмазов, сразу же началось неописуемое. Сначала буры с помощью ружей выдворили из родных краев зулусов и банту, имевших неосторожность поселиться там с незапамятных времен. Но, радовались буры недолго, британцы вытурили их взашей, потому что у них было еще больше ружей и газеты, представившие буров отпетыми мерзавцами. Что при этом сталось с туземцами, никогда не интересовало ни тех, ни других.
- При всем уважении, сеньор, мне сложно представить, как могут исчерпаться запасы каучука? - удивился один из местных корреспондентов. - Латекс, то есть млечный сок гевеи - возобновляемый продукт. Это ведь вам не золотоносные жилы Юкона или даже алмазные копи Капской колонии. К тому же, не совсем ясно, какое отношение имеет Каучуковый бум к судьбе организованной вами экспедиции?
- К сожалению, самое прямое, - отвечал полковник. - Потому что мы с месье Шпильманом угодили в аналогичный переплет, только на этот раз, массовый психоз разразился не в южноафриканском буше, а на лесистых берегах Амазонки и ее притоков. Конечно, сеньоры, тем, кто проживает в мегаполисах, вдали от джунглей, непросто разглядеть потоки крови и слез, ежедневно проливаемых в глубинке. Особенно, если нет желания их видеть. А важно лишь, чтобы подольше сохранялся ажиотажный спрос на латекс, в остальном же: apres nous le deluge...
- Сельва больше не знает покоя, - продолжил сэр Перси, отхлебнув воды. - Жажда нажить барыши любой ценой и в максимально сжатые сроки обернулась катастрофой для туземного населения! Его теперь не просто бесцеремонно сгоняют с насиженных мест, как это делалось прежде, чтобы оно не путалось под ногами. Отныне индейцев превращают в рабов, в бессловесный скот, удел которого - вкалывать на каучуковых плантациях современных рабовладельцев. Рабовладение и работорговля, эти позорнейшие явления, сопутствующие хваленой белой цивилизации наряду с тараканами и сифилисом, были совершенно незнакомы туземцам, испокон века промышлявшим охотой и рыбалкой, пока мы не облагодетельствовали ими их! И сегодня они стали обыденностью.
- Но позвольте, сеньор, рабство отменили еще в прошлом веке! - запротестовал заведующий секцией доколумбовой Америки при Museu Nacional, не поленившийся приехать из Рио и теперь оскорбленный в лучших чувствах.
- De jure! - парировал полковник. - Форма претерпела кое-какие метаморфозы, содержание осталось прежним. Кто-то ведь должен вырубать лес, освобождая место для плантаций, или добывать латекс, исправно пополняя кошельки жиреющих финансовых воротил из так называемого цивилизованного общества. Тех, кто заправляет всем процессом из Лондона и Нью-Йорка. Заверяю вас со всей ответственностью, сеньор, джунгли кишат вооруженными до зубов отрядами проходимцев, которым - сам черт не брат, и, хоть они называют себя вербовщиками, на деле это отпетые головорезы, и горе тому несчастному, кто попадется им на пути. Я собственными глазами видел, как несчастных аборигенов угоняли в рабство целыми селениями, пресекая пулями малейшие попытки к сопротивлению. Поэтому не удивляйтесь, господа, когда, еще вчера вполне приветливые к чужакам, туземцы, при встрече, без разговоров выпустят вам кишки. Индейцы сегодня озлоблены и напуганы, отныне в каждом белом им мерещится враг, и пенять нам остается на себя. Как аукнется, так и откликнется! Хуже того, вынужденные миграции спровоцировали братоубийственную войну между индейскими племенами, поставленными белыми на грань выживания. Вот они, истинные последствия оголтелой гонки за наживой, ради которой капиталисты готовы на любые гнусности, включая безжалостный геноцид беззащитных аборигенов. Они принесены в жертву Мамоне, проклятому Золотому тельцу. На службе ему мы сами становимся животными...
Зал после таких слов полковника притих.
- Едва переступив границу леса, мы сразу стали свидетелями, а затем и непосредственными участниками этого кошмара. Там, где всего три года назад я ничем не рисковал, поскольку индейцы не проявляли враждебности в отношении белых, нам довелось пробиваться с боями, отстреливаясь то от негодяев-работорговцев, то от осатаневших аборигенов. И, это дорого нам обошлось, еще на полпути к территориям, контролируемым моими старыми знакомыми - Огненноголовыми Стражами, экспедиция не досчитались трех человек! Мы потеряли двух пеонов и одного француза, замечательного орнитолога, упросившего месье Шпильмана взять его с собой. Отравленная стрела поразила бедолагу в кадык, и он скончался у меня на руках... - полковник обвел аудиторию тяжелым взглядом. - Мне, откровенно говоря, тоже перепало. Стыдно признать, но я подставился, и меня подстрелили. Это случилось, когда мы напоролись на шайку охотников за головами, конвоировавших приличную толпу индейцев, они намеревались продать их в рабство. Я имел неосторожность заступиться за бедняг, в итоге завязалась перестрелка, и крупнокалиберная пуля прошила мне бедро, едва не перебив артерию. Весь остальной путь друзья тащили меня на носилках, это чертовки замедлило темп продвижения. Кроме того, уходя от погони, нам довелось бросить сначала все водолазное снаряжение, а потом и большую часть припасов. Лишь по счастливой случайности, мы все же достигли мест, где живут Огненноголовые, но и там нас ждал неприятный сюрприз. Война всех против всех, разразившаяся в джунглях из-за проклятой Каучуковой лихорадки, ожесточила сердца моих гостеприимных друзей-туземцев, и я с ужасом удостоверился, что отныне не пользуюсь их доверием. Наоборот, старейшины Огненноголовых склонны винить меня во всех напастях, обрушившихся на них.
- Но почему именно вас, сеньор?! - крикнули из зала.
- Я не в претензии, - сказал полковник, потеребив ворот больничной пижамы, висевшей на его костлявом теле как на пугале. - Мне не в чем их винить! А что подумали бы вы, оказавшись на месте старейшин?! При нашем первом знакомстве их оценка моей скромной персоны оказалась слегка завышенной, ведь старейшины посчитали меня достойным войти в Колыбель Всего, более того, вручили мне Ключ от Врат, поскольку их предания, высеченные на деревянных дощечках, предвещали, что когда-то к ним явится избранный. Им будет бледнолицый мужчина с рыжими усами, - сеньор полковник горько усмехнулся. - И что вышло в итоге? - осведомился он, но никто не проронил ни звука. - Я вам скажу! С тех пор в джунглях не прекращается кровопролитие, и Огненноголовые несут большие потери. Их владения теснят со всех сторон, они уже потеряли несколько крупных искусственных островов, захваченных и сожженных их непримиримыми врагами - племенем Болотных крыс. Более того, сама Колыбель - в опасности! Как видите, ход мыслей старейшин не нуждается в комментариях, он предельно ясен. Они увидели в обрушившихся них бедах кару, ниспосланную богами за то, что великая тайна Колыбели была выболтана недостойному, то есть - мне. Ну а что еще они должны были себе вообразить?! - сэр Перси перевел дух. - Но, не подумайте о туземцах плохо, сеньоры, - добавил он. - Они не попытались в отместку сварить меня живьем в котле или хотя бы нашпиговать стрелами, превратив в подобие подушечки для булавок, хоть это им было по силам. Наоборот, с нами обращались подчеркнуто корректно, правда, от былого радушия не осталось и следа. Нас поселили в нескольких хижинах, приставив к каждой по отряду стражников. Выражаясь привычным нам языком, это больше всего походило на домашний арест. При этом, один из лучших местных целителей занялся моим бедром и, не будет преувеличением сказать, я обязан жизнью его профессионализму. У нас ведь не было при себе лекарств. Точнее, были, но они отправились на дно вместе с одним из наших каноэ, потопленных плотным ружейным огнем бандейрантов. Нам бы следовало выудить медикаменты из реки, но, дело было на порогах, течение оказалось чрезвычайно быстрым, а чертовые охотники за головами палили так метко, словно провели в тире полжизни...