Страница 8 из 56
— Я уже исчерпал все аргументы и собирался сегодня вечером поискать новые.
— Угу, — она кивнула. — Но они должны быть очень вескими.
— Не волнуйся.
На вершине холма раздался звонкий хлопок: сработала звуковая пушка. Грант некоторое время наблюдал, как несколько рабочих и программист, обычно колдующий над персональным компьютером, стоящим под брезентовым раскладным тентом, поспешили занять свои места. Рабочие перетащили звуковую пушку на несколько метров в сторону, а программист уставился на монитор.
— Меня сейчас больше интересует эта штука, — Грант кивнул в сторону холма. — Нужно сходить узнать, нет ли новостей.
— Пойдем, — охотно отозвалась Элли. — Хотя, честно говоря, я ничего не понимаю в этой их технике. Абсолютно.
— Ничего страшного, — утешил ее Алан. — Важно, что понимают эти парни.
Они обошли место раскопок и взобрались на холм. Программист все еще сидел, не отрывая взгляда от монитора. Рабочие кивнули Гранту, поздоровались с Элли. Их было шестеро. Шестеро взрослых и тринадцатилетний парень, пухлый подросток с хроническим насморком, настырными глазами и отвисшей нижней губой, сын семейной пары, работающей сейчас внизу, у подножия. Он с важно-пренебрежительным видом знатока археологии расхаживал по холму и лагерю, иногда приближаясь к месту раскопок, но никогда не задерживаясь там особенно долго. Откровенно-скучающее выражение почти не сходило с румянощекого лица. И в принципе Грант понимал это. В глубоком детстве, когда его мать, миссис Грант, работавшая учительницей музыки в небольшой провинциальной школе, вдруг решила, что ее сын обязательно должен выучиться играть на рояле, у него, вероятно, был точно такой же вид. Он не мог понять другого: почему этот пухлый бутуз, постоянно жующий жевательную резинку, не сидит в лагере, не смотрит телевизор, не читает книг или, на худой конец, комиксов, а торчит именно там, где ему больше всего скучно. Первые несколько дней Грант ломал себе голову, видя его круглую фигуру, обтянутую пестрой футболкой и безразмерными цветастыми шортами, но потом плюнул на это бесполезное, в сущности, занятие, решив, что раз уж все равно ничего не понимает в детской психологии, то и нечего забивать себе мозги разной ерундой. Непонимание детей — чисто старческий симптом, а ему вовсе не хотелось ощущать себя таковым.
Скосившись на грызущего крекеры паренька, Грант осведомился у программиста, как дела. Тот спокойно объяснил, что они уже нащупали волной некое уплотнение в глубине холма, но, поскольку зацепили объект лишь самым краем, решили повторить опыт.
Звуковая пушка лязгнула еще раз, подняв багровое облако пыли, медленно осевшее на желтую, сухую и жесткую, как проволока, траву и одежду рабочих.
— Слушайте, а как она работает? — весело спросила Элли.
Программист тряхнул головой. На тему своей работы он мог разговаривать охотно и долго.
— Принцип эхолота. Все очень просто. Определенный объект на определенной глубине бомбардируется звуковыми волнами. Часть из них, более низкая, создает фон, другая возвращается, выстраивая на экране образ самого предмета. Правда, возникают помехи: камни, корни, разная мелочь, но машина создает достаточно точное изображение. Фильтры, высота звука, частота, ну и прочие вещи. Еще пару лет, — он улыбнулся, — и вам вообще не придется копать.
— Вот так даже? — засмеялась девушка.
— Ага, — программист снова тряхнул головой и ткнул ухоженным пальцем в экран. — Вот. Проявляется. Видите? Светлые пятнышки — это и есть искомый объект. Сейчас проступит четче.
Грант смотрел на сияющий голубым монитор. Сперва на нем показалась просто зеленая россыпь пятен, которую он, при всем старании, не мог представить в виде скелета хоть какой-нибудь знакомой рептилии. Постепенно, в течение минуты, пятна становились все больше и четче, складываясь в очертания определенной фигуры, еще не совсем узнаваемой, но уже вполне конкретной. А еще через минуту Элли возбужденно прошептала:
— Велоцираптор?
Алан утвердительно кивнул, продолжая наблюдать, как фигура становится все более контрастной.
— Да. Раптор. И к тому же, довольно крупный. Посмотри, рост не меньше двух с половиной метров.
— Три десять, — быстро поправил программист, указывая на столбик цифр в правом углу экрана. — Больше трех метров высотой и четыре — длиной, включая хвост.
— Господи, ну и лапища должна быть у этого парня, — пробормотал один из рабочих.
— Посмотри-ка на строение позвоночника, — задумчиво сказал Грант Элли, — эти ребята, похоже, умели летать, — за спиной кто-то засмеялся. — Нет, я серьезно, — продолжал Грант. — Может быть, у динозавров было больше сходства с сегодняшними птицами, чем с рептилиями. Посмотрите на лобковый узел. Он раздвинут назад, как у птиц. Теперь позвонки. Сплошные отверстия. Тоже типично птичий признак. Даже слово «Раптор» означает «птица-хищник».
Алан собрался было сказать еще что-то, но жующий розовощекий подросток посчитал своим долгом заметить устало-снисходительным тоном, густо сдобренным пренебрежительностью:
— Эта штука что-то не тянет на страшного хищника. Скорее, на трехметрового индюка.
Рабочие засмеялись, а Грант с холодным любопытством в упор принялся изучать парнишку. Он чувствовал нечто среднее между обычным раздражением и злостью. И не потому, что этот скучающий мальчуган его перебил, — в детстве он сам иногда делал вещи куда более бестактные, случалось, — а потому, что паренек затронул тему, которой бы ему касаться не стоило, и вдвойне не стоило при Гранте. В которой он ни черта не понимал, о которой ничего не знал, и, значит, слова его были обычной глупостью, но глупостью пренебрежительно-обидной и зацепившей Алана.
— Значит, индюка? — переспросил он, засовывая руку в карман и вынимая оттуда что-то черное, глянцево-блестящее, изогнутое. — Отлично. Представь, что сейчас мезозойская эра. Скажем, юрский период. Ты стоишь на поляне доисторического леса и видишь перед собой этого самого «индюка». Трехметрового здоровенного «индюка». Отличная погода, солнце, ветерок, Раптор ведет себя, вероятно, как птица. Дергает головой, переступает с ноги на ногу, а ты стоишь. Стоишь неподвижно, потому что думаешь, что, возможно, его зрение, — подобно зрению Тираннозавра, — зависит от движения.
Грант медленно пошел вокруг паренька. Тот даже перестал жевать от удивления. Над розовыми пухлыми щеками горели два темных настороженных глаза. Он никак не мог понять, что делает Грант, чего добивается, однако уловил в походке, движении взрослого некую хищную силу. Злую. Даже фордовские глаза под светлыми полями «стетсона» в какой-то момент показались пареньку жуткими, страшными. Бездонными. В них мелькнул присущий животным красный огонек. Скорее всего, это был солнечный блик, оптический эффект, но мальчуган почувствовал себя сначала неуютно, а затем просто испугался. У него появилось ощущение, будто этот человек сейчас бросится ему на грудь, подомнет под себя и с рычанием запустит зубы ему в шею.
Рабочие замерли. Они тоже почувствовали гипнотическую силу странной пошатывающейся походки Гранта. Тот словно плыл над землей, ровно и плавно, мерно качаясь из стороны в сторону, непрерывно глядя мальчишке в глаза. Паренек замер, приоткрыв рот. Белесая полоска слюны стекала с уголка губ на подбородок. Рука подвернулась, и крекеры светло-бежевыми прямоугольничками рассыпались по пыльной траве. Никто не обратил на это внимания. Даже почти не исчезающая улыбка Элли стала тревожной. Она заметила, что достал из кармана Алан. Коготь. Острый пятнадцатисантиметровый коготь Раптора, найденный им при раскопках. Сейчас Грант зажал его между указательным и средним, сжатыми в кулак, пальцами. Девушка затаила дыхание. Даже программист, оторвавшись от мерцающего на экране, окончательно сформировавшегося скелета, как зачарованный смотрел на происходящее. Это было похоже на ритуальную магическую пляску шамана. Ровная монотонная речь текла, журчала, словно ручей, завораживая. Они, эти люди, молча внимали словам Алана.