Страница 29 из 104
Джейсона я увидел примерно через час в столовке для руководства, где он сидел за маленьким столиком, притворяясь, что читает «Астрофизике ревю».
Я расположился напротив:
— Итак, все опять плохо?
Он слабо улыбнулся:
— Ты о визите папаши?
— Ты понял, о чем я. Он понизил голос:
— Лекарства я принимаю аккуратно, утром и вечером, по часам. Но эта дрянь вернулась. Сегодня утром я с ней проснулся. Левая рука, левая нога, иголки и булавки. И с каждым часом все хуже. Хуже, чем раньше. Как будто вся левая сторона под напряжением, под током.
— У тебя сейчас есть время заглянуть в медчасть?
— Время-то у меня есть… — Он сверкнул глазами. — Вот есть ли возможность? Не хочу тебя тревожить, но… Хорошо, что ты здесь появился. Понимаешь, я не в состоянии ходить. Я не в состоянии даже встать. Я добрался сюда после речи И-Ди. Но совершенно ясно сознаю, что, если попытаюсь встать, рухну. Я не смогу идти, Тай.
— Я позову…
Глаза его снова сверкнули:
— Ни в коем случае. Лучше я останусь здесь за столиком, пока народ не разойдется.
— Но так же нельзя, Джей…
— Ладно, давай. Ты поможешь мне, но чтобы никто не заметил. До твоей епархии ярдов двадцать — тридцать. Ты в дружеской беседе подхватываешь меня под руку, и мы, не привлекая излишнего внимания, как-нибудь доползем.
Что ж, я согласился. Не потому, что меня восхитила эта дурацкая маскировка, но потому, что понимал, что на иной вариант он не пойдет. Я подхватил его под левую руку, правой он оперся на край стола и поднялся. Мы благополучно пересекли кафетерий, даже не вильнув, хотя левую ногу Джейс волочил, и замаскировать это было невозможно. К счастью, никто на нас не обратил слишком пристального внимания. В коридоре мы, чтобы не вызывать лишнего интереса, держались вплотную к стене. Заметив одного из руководителей фирмы, Джейсон прошептал:
— Стоп! — И мы остановились, якобы продолжая оживленную беседу. Джейсон опирался на витрину, возле которой мы остановились, и я видел, как побелели у него суставы пальцев. На лбу его выступили капли пота.
В медчасть я его уже почти внес. Молли Сиграм куда-то вышла, и, кроме нас с Джейсом, во всей клинике никого не было. Я запер за собой дверь и помог Джейсону лечь на стол в ближайшей из смотровых, потом вернулся в приемную и оставил Молли записку с распоряжением меня не беспокоить.
Вернувшись к Джейсону, я увидел, что он плачет. Беззвучно, но обильно проливая слезы.
— Твою мать… — шептал он. — Я не смог сдержаться. Извини. Я ничего не мог…
Оказалось, он потерял контроль над мочевым пузырем.
Я помог ему переодеться в медицинский халат, выстирал его одежду в раковине и повесил сушить у освещенного солнцем окна кладовой. Посетителей в этот день не было, и я решил отпустить Молли.
Джейсон слегка оправился, приободрился, но выглядел в хлопчатобумажном халате как будто меньше ростом.
— Ты говорил, что эта болезнь излечима. Что случилось?
— Она, как правило, излечима, Джейс. Но случается всякое.
— Значит, я оказался исключением? Вытянул несчастливый билет?
— Пока мы говорим лишь о рецидиве. Для запущенной болезни это тоже типично. Периоды улучшения могут чередоваться с рецидивами. В некоторых случаях для устойчивого действия лекарство следует принимать длительный период — для накопления его в организме.
— Я уже полгода принимаю то, что ты прописал. А мне сейчас хуже, чем было вначале.
— Можем попытаться переключить тебя на другой склеростатик, проверить его действие. Но химически они все очень схожи.
— Значит, изменение рецепта не поможет.
— Трудно сказать. Чтобы проверить, нужно испробовать.
— А если не поможет?
— Тогда мы прекратим разговоры об устранении болезни и попытаемся управлять ею. Даже если рассеянный склероз не лечить, он редко кого убивает. Многие между рецидивами болезни ведут относительно нормальный образ жизни. — Я не добавил, что это происходит, как правило, не в столь тяжких случаях, как его. — Обычно при нейтрализующем лечении применяют сочетание противовоспалительных; селективно — ингибиторы протеинов и целевые стимуляторы центральной нервной системы. Такое лечение может эффективно подавлять симптомы и замедлять течение болезни.
— Отлично, — сказал Джейсон. — Пиши рецепт.
— Не торопись. Все не так просто. Надо учитывать побочные действия.
— Например?
— Если повезет — никаких. Возможны психологические расстройства: мягкая депрессия, легкие мании. Возможна также общая физическая слабость.
— Но я не буду психом выглядеть?
— Крайне маловероятно. Ни в начале лечения, ни в течение последующих десяти — пятнадцати лет. Однако эта мера — паллиатив, тормоз, замедление, по не остановка. Если проживешь достаточно долго, болезнь вернется.
— Верных десять лет даешь?
— Настолько верных, насколько возможно в медицине.
— Десятилетие, — задумчиво произнес он. — То есть миллиард лет. Как посмотреть. Может, этого и хватит. Должно хватить, как ты думаешь?
Я не спросил, для чего должно хватить этих десяти лет.
— Но тем временем…
— Никаких «тем временем», Тайлер. Я не могу себе позволить оторваться от работы и не хочу, чтобы кто-нибудь узнал.
— Тут нечего стыдиться.
— Я не стыжусь, — сказал он и опустил взгляд к своему белому халату. — Это я понимаю. Унизительно, но не стыдно. Дело не в психологии. Дело в моей работе. В том, что мне позволено. И-Ди терпеть не может болезней. Он терпеть не может слабости любого рода. Он возненавидел Кэрол с момента, когда она из выпивающей превратилась в алкоголичку.
— Думаешь, он не поймет?
— Уверен. Я люблю своего отца, но не слеп к его недостаткам. Он ни за что не поймет, ничего не поймет. Мое влияние в «Перигелионе» определяет И-Ди. И в данный момент оно ставится па карту. У пас с ним хватает разногласий. Как только он прознает, моментально засунет меня в какой-нибудь санаторий в Швейцарии или на Бали, в наилучший, разумеется. И будет считать, что сделал это ради меня. Причем совершенно искрение.
— Джейсон, тебе решать, что ты хочешь открыть или утаить, но невропатолога повидать тебе совершенно необходимо.
— Нет, — отрезал он.
— Джейс, я не смогу с чистой совестью лечить тебя, если ты не пройдешь специалиста. Уже и то, что я прописал тебе тремекс без консультации со специалистом по мозгу…
— У тебя есть данные магнитного резонанса, есть анализы крови, — перебил меня Джейс. — Чего тебе еще не хватает, Тайлер?
— В идеале — полностью оборудованной лаборатории и докторской степени по неврологии.
— Да брось ты. Сам же говорил, что рассеянный склероз в наши дни не такая уж страшная штука.
— Не страшная, если поддается лечению по учебнику.
— Я не могу… — Он хотел спорить. Но видно было, что он обессилел. Эта усталость также могла быть одним из симптомов рецидива. С другой стороны, он не знал отдыха несколько недель перед приездом И-Ди. — Давай договоримся. Если ты сможешь устроить конспиративную встречу со специалистом и не впишешь ее в мою здешнюю карточку, я согласен. Но мне нужно сохранить работоспособность. Мне это нужно завтра. Мне нужно ходить без палочки и не ссаться на ходу. Эти все снадобья, о которых ты толковал, они быстрого действия?
— Обычно быстрого. Но без неврологической проработки…
— Тайлер, я очень ценю все, что ты для меня сделал и делаешь, но, ей-богу, смогу найти себе и более сговорчивого врача. Давай, начинай лечение, а я согласен повидаться со специалистом. Я сделаю все, что ты считаешь нужным. Но если ты думаешь, что я появлюсь на работе в инвалидном кресле со вставленным в член катетером, то, уверяю тебя, ты ошибаешься.
— Джейс, даже если я сейчас же выпишу рецепт, чуда не произойдет, за ночь ты не оправишься. Пару дней процесс займет.
— Пару дней я как-нибудь выкрою. — Он задумался. — О'кей, — как будто решился он наконец. — Пиши свою грамоту и вызволи меня отсюда незаметно. Если согласен, я в твоих руках. И спорам конец.