Страница 18 из 104
— Но их, конечно, сдерживают? Отговаривают?
— Дипломатические каналы работают. Но не слишком успешно. То и дело упираются в тупик.
— Черт, Джейс, а что, если они и вправду врежут?
— Что ж… Это означает взрывы значительной мощности возле объектов неизвестного назначения, связанные со «Спином». А о последствиях… Очень интересный вопрос. Но пока что ничего не случилось. Может, и не случится.
— Может, конец «Спина», а может, конец всего. Судный день!
— Тайлер, убавь громкость. У нас гости, не забывай. И не кипятись. То, что задумали китайцы, конечно, глупо, но не думаю, что, даже если, они эту глупость совершат, случится что-то страшное. Гипотетики, кем бы они ни были, наверняка в состоянии защитить себя, не вредя нам. И эти объекты над полюсами вовсе не обязательно определяют «Спин». Может быть, это наблюдательные платформы, связные центры… Приманки для дураков, наконец, вроде наших китайцев.
— Если китайцы решатся, то мы об этом узнаем?
— Смотря кто — «мы». В новостях, возможно, сообщат, когда все уже закончится.
Тогда я впервые понял, что Джейсон уже вышел из учеников своего отца и начал ковать свои собственные связи в недрах вашингтонской администрации. Впоследствии я узнал больше о «Перигелион фаундейшн» и о работе Джейсона. Пока что это оставалось частью его теневой жизни. Теневыми аспектами жизнь Джейсона отличалась всегда. В детстве вне «большого дома» он блистал математическими способностями, восхищая преподавателей школы
Раис, выделяясь па общем фоне, как чемпион, случайно завернувший в провинциальный гольф-клуб. А дома он оставался просто Джейсом, и все мы принимали это как должное.
Так это пока и оставалось. Но тень он теперь отбрасывал куда более обширную и глубокую. Теперь сценой его действия стал не математический класс школы Райе, теперь он выходил на мировую сцену и примерялся к курсу мировой истории, собираясь существенным образом на него повлиять.
— Если это случится, я об этом узнаю немедленно. Мы узнаем. Но я бы не хотел, чтобы этот вопрос беспокоил Диану. И тем более — Саймона.
— Да ладно, подумаешь… Забудем. Какой-то там конец света. Тоже мне, событие.
— Нет никакого конца света. Ничего не случилось. Успокойся, Тайлер. Отвлекись, займись чем-нибудь. Вон, налей чего-нибудь выпить.
Голос его звучал беззаботно, однако пальцы дрожали. Я заметил это, когда он доставал из кухонного шкафа бокалы.
Можно было уехать. Выйти, прыгнуть в свой «хюндай» и отбыть — даже незамеченным. Пусть Диана с Саймоном в своей комнате упражняются в христианской любви на «новоцарственный» манер, пусть Джейс развлекается в кухне с тематикой Судного дня по своему мобильнику. Я не хотел провести последний день своей жизни с этими людьми.
Но с какими же еще? На этот вопрос я не мог ответить.
— Мы познакомились в Атланте, — щебетала Диана. — Университет штата Джорджия устроил семинар по альтернативной духовности. Саймон хотел послушать лекцию Рэйтела. Я случайно увидела его в студенческой кафешке. Он сидел один, читал «Второе пришествие». Я тоже была одна и подсела к нему. Разговорились.
Диана и Саймон устроились на желтом плюшевом диване, ароматизированном пылью десятилетий. Диана полулежала на подлокотнике, Саймон держался прямо, как к столбу привязанный. Улыбка его начинала меня беспокоить. За все время она ни разу не исчезла с его лица.
— Так ты студент? — спросил я Саймона.
— Бывший.
— А теперь чем занимаешься?
— Путешествую, по большей части.
— Саймон может себе позволить покататься. Он наследником работает, — разъяснил Джейсон.
Диана строго посмотрела на брата:
— Не груби.
Саймон вступился за Джейсона:
— Но это правда. У меня есть кое-какие деньги. Мы с Дианой пользуемся возможностью познакомиться со страной.
— Дед Саймона, — продолжил Джейсон, — Огастес Таунсенд — король ершиков всего штата Джорджия. Ершиков, которыми горшки моют, курительные трубки драят — всяких ершиков.
Диана в безмолвном возмущении возвела очи к небу, сквозь потолок. Саймон, не теряя ни терпения, ни улыбки — мне казалось, что он в своей святости уже слегка воспарил над диваном, — и с этим согласился:
— Да, только это было уже давно. Их теперь и ершиками-то больше не называют. «Щетки» да «приспособления для…» — Улыбка Саймона родила взрыв радостного смеха. — И вот перед вами на диване наследник щеточного состояния.
Источником состояния, как впоследствии объяснила Диана, наряду с ершиками выступили различные предметы подарочного и галантерейного ассортимента. Огастес Таунсенд начал с ершиков, но ими не ограничился; производил жестяные детские игрушки, браслеты, расчески и иную пластиковую мелочь для розничных лавчонок всего Юга. В сороковые годы семейство Таунсендов вошло в социальную элиту Атланты.
— Саймон не интересуется карьерой. Он мыслит шире, — не унимался Джейсон. — Он свободомыслящий.
— Боюсь, никого не назовешь по-настоящему свободно мыслящим, — без запинки возразил Саймон и тут же согласился с начальной частью высказывания Джейсона: — Но карьерой я действительно не интересуюсь. Можно подумать, что я ленив. Что ж, ленив, не спорю. Мой порок, признаю. Но, не хочу никого обидеть, какая польза от любой карьеры, особенно в данных обстоятельствах? — Он повернулся ко мне: — Ты медик, Тайлер?
— Начинающий. Только что окончил.
— Это, впрочем, здорово. Пожалуй, самая стоящая из всех профессий.
По сути, Джейсон обвинил Саймона в никчемности его существования. Саймон возразил, что все профессии никчемны — кроме, скажем, моей. Удар, защита, контрудар… Пьяная драка в балетных тапочках.
Все же мне было неудобно за Джейсона. Его раздражала не философия Саймона, а его присутствие. Он планировал возродить в Беркшире нашу общность прежних дней. Он, я, Диана, воспоминания детства, возрождение утраченного комфорта. Вместо этого Диана сервировала нам своего кавалера, которого Джейсон рассматривал как чужеродное вкрапление, этакую испеченную на южном солнышке Йоко Оно.
Для нейтрализации обстановки я спросил у Дианы, долго ли они уже путешествуют.
— С неделю. Но вообще-то, мы все лето в разъездах. Джейсон тебе, конечно, о «Новом царстве» рассказывал. Но не верь ему, Тай, на самом деле это чудесно. У нас интернет-друзья по всей стране. Повсюду примут на день-два. Встречаемся, беседуем, даем концерты. От Мэйна до Орегона, с июля по октябрь.
— Ну да, за постой платить не надо, а на одежде особая экономия, — вполголоса добавил Джейсон.
Диана кольнула его взглядом:
— Экстаз вовсе не каждый раз.
— Только нашим разъездам скоро придет конец, если машина под нами развалится. — Он и жаловался с улыбкой. — Зажигание барахлит, скорость не набрать. Я, к сожалению, в механике не силен. Тайлер, машины, случайно, не лечишь?
«В чем же ты силен?» — подумал я, но ответил иначе:
— Я тоже не механик, но под капот заглядывать приходилось. Пошли, глянем. — Я понял его вопрос о машине как приглашение выйти и оставить Диану с Джейсоном наедине, чтобы они пришли к какому-то согласию.
Погода все еще радовала, теплый ветерок разгонялся по изумрудному газону. Я вполуха слушал Саймона, открывшего капот своего дряхлого «форда», и дивился, почему этот богатый наследник не может купить себе приличный автомобиль. Может быть, он, конечно, унаследовал расстроенное состояние или успел промотать наследство. Наконец, его может держать на голодной диете управляющий фонд.
— Я, конечно, чуть не в любой компании дураком выгляжу. Никогда не разбирался ни в науке, ни в технике.
— Меня тоже знатоком не назовешь, — утешил я его. — Кстати, даже если мы чуть и отладим двигатель, все равно надо в мастерскую ехать, к настоящему механику, если собираетесь по стране кататься.
— Спасибо, Тайлер. — Он зачарованно следил, как я исследую двигатель. — Обязательно учту.
В таких случаях чаще всего виноваты свечи зажигания. Я спросил Саймона, менял ли он их когда-либо. Ответ красноречивый: