Страница 102 из 104
— И в заботе о тебе убил бы тебя.
— Я не говорю, что он мудр. Я утверждаю, что в нем нет зла.
Впоследствии я осознал этот тип беседы. Так рассуждают Четвертые. Отстраненно, но заинтересованно. Глубоко лично, но объективно. Не могу сказать, что мне это не понравилось, но иногда по спине мурашки ползли.
Вскоре после того, как я объявил ее полностью выздоровевшей, Диана сообщила мне, что хочет уехать. Я спросил, куда она собирается. Она сказала, что должна разыскать Саймона, «все уладить» так или иначе. В конце концов, они все еще женаты. И это для нее имело значение, независимо от того, жив он или умер.
Я напомнил ей, что у нее нет ни денег, ни места, где остановиться. Она сказала, что как-нибудь перебьется. Что ж, я выдал ей одну из кредитных карточек, оставленных мне Джейсоном, и предупредил, что не знаю, насколько эта карточка финансово весома, какие у нее кредитные лимиты и не сможет ли кто-нибудь ее по этой карточке выследить.
Она спросила, как со мной связаться.
— Позвони, — сказал я.
Она знала мой номер. Номер остался прежним, я хранил его уже много лет. Номер телефона, который я постоянно носил с собой, но который очень редко звонил.
И я отвез ее на автобусный вокзал, где она сразу затерялась в толпе туристов, сбитых с толку концом «Спина».
Телефон зазвонил через полгода, когда газеты еще посвящали пространные статьи «новому миру», а кабельные сети начали показывать скалистые берега где-то «за Аркой».
К этому времени сквозь Арку прошли уже сотни больших и малых судов, среди которых некоторые несли солидные научные экспедиции под эгидой ООН или Международного геофизического года, в сопровождении военного эскорта и медиакорпуса. Устремились туда и траулеры, возвращавшиеся с трюмами, полными рыбой, которая при слабом освещении могла показаться треской. «Арочный» рыбный промысел строго воспрещался всеми национальными и международными надзорными инстанциями, что не помешало «арочной треске» проникнуть на рыбные рынки Юго-Восточной Азии. Рыбка оказалась вкусной и питательной. Что, как выразился бы Джейсон, «кидало намек». Когда рыбу проанализировали «по косточкам», обнаружили, что ее геном допускает отдаленное родство с земным животным миром. Новый мир оказался не просто обитаемым, но гостеприимным, как бы созданным «под человека».
— Нашелся Саймон, — сообщила мне Диана.
— И?
— Живет на трейлерной стоянке под Вашингтоном. Подрабатывает ремонтом всякой домашней техники и сантехники. Велосипеды, тостеры, унитазы… В основном, конечно, на социальное пособие. Пристроился к церквушке пятидесятников.
— Обрадовался тебе?
— Постоянно каялся, просил прощения за то, что случилось па ранчо. Сказал, что хочет заслужить прощение. Спросил, чем может мне помочь.
Телефон слегка взмок в моей судорожно сжатой ладони.
— Н-ну, и что ты?
— Я попросила о разводе. Он не спорил. И еще сказал, что я сильно изменилась, что что-то во мне незнакомое. И мне показалось, что это изменение ему не понравилось.
Серный дух преисподней почуял, подумал я.
— Тайлер, я действительно так изменилась?
— Все меняется.
Намного более знаменательным оказался следующий ее звонок, годом позже, заставший меня в Монреале. Использовав фальшивые документы Джейсона, я ждал подтверждения своего иммигрантского статуса и подрабатывал в службе надомного медицинского обслуживания в Утремоне.
Со времени последнего звонка Дианы базовая динамика Арки более или менее прояснилась. Факты не устроили бы всякого, кто рассматривал эту конструкцию как застывшее образование или простые «ворота». Другое дело, если рассмотреть Арку как сложное разумное сооружение, анализирующее события и манипулирующее ими.
Арка соединяла два мира, пропуская из одного в другой лишь суда с людьми на борту, причем проходящие сквозь нее лишь с южной стороны.
Что это означало? Для ветра, облаков, океанских течений, птиц Арка представляла собой лишь два странных утеса бесконечной высоты, на которых даже гнезда не совьешь. Два вертикальных столба между Индийским океаном и Бенгальским заливом.
Расторопное агентство морских круизов в Мадрасе мгновенно запустило рекламу путешествия на прекрасную планету, отпечатало красочные плакаты. Интерпол прикрыл это мероприятие. В ООН активно мололи языками, пытаясь выработать «отношение» к новому явлению. Но мадрасские плакаты не врали. А что, как, почему? Спросите гипотетиков.
Диана оформила свой развод, но работы не нашла, чем заняться, не представляла.
— Может быть, если вернуться к тебе… — В этом ее «может быть» не звучало ничего от Четвертого. — Если ты не возражаешь. Честно говоря, мне нужна помощь. Найти свое место, обосноваться…
Я устроил ей работу в клинике и оформил документы па проживание. Осенью она прибыла в Монреаль.
Процесс сближения развивался у нас медленно, старомодно (может, даже по-марсиански), мы исследовали друг друга, взаимно притирались к произошедшим в нас изменениям. Нас больше не сдерживал «Спин», но и не подгоняла детская нетерпеливость, стремление приткнуться к теплому боку партнера, не столь важно, какого. Мы сблизились как взрослые, осознавшие себя индивиды.
Население планеты уже выросло до восьми миллиардов. Множились окутанные ядовитыми испарениями мегаполисы: Шанхай, Джакарта, Манила; береговой Китай представлял собой сплошной многомиллионный супергород; Лагос, Киншаса, Найроби, Мапуто, Каракас, Ла-Пас, Тегусигальпа… — моря огней, кроличьи садки планеты. Чтобы отсосать людской гной из этих нарывов, потребовался бы не один десяток Арок, но к уже имеющейся, не дожидаясь решений ООН, устремился поток переселенцев, беженцев, первопроходцев, прятавшихся в трюмах купцов-нелегалов и иной раз прибывавших в Порт-Магеллан задохнувшимися и не подлежащими реанимации.
Порт-Магеллан стал первым поселением нового мира, получившим собственное имя. Очертания этого мира постепенно картографировались, в основном, с воздуха. Порт-Магеллан обосновался па восточной оконечности материка, названного Экваторией. Второй материк, более крупный, оседлал Северный полюс планеты и уходил на юг в зону умеренного климата. Южное полушарие изобиловало островами и архипелагами.
Климат планеты радовал, воздух как нельзя лучше подходил для дыхания, сила тяжести составляла 95,5 процента земной. Оба континента казались скатертями-самобранками, ждущими гостей. Реки и моря изобиловали рыбой. В трущобах Дуалы и Кабула рассказывали, что с веток деревьев Экватории свисал готовый ужин, а меж корнями этих деревьев сладко спалось.
Однако не так все просто. Порт-Магеллан объявили анклавом ООН, навели в нем декоративный порядок и стационировали там гарнизон и полицию. Город, естественно, мгновенно оброс трущобами бидонвилей, никем не управляемых и весьма небезопасных. Но вдоль побережья одна за другой возникали рыбачьи деревни, на берегах лагун Рич-бей и Осси-харбор началось строительство отелей для туристов, плодородные земли долин рек Белой и Новой Иравади притягивали фермеров.
Но самой сенсационной новостью из нового мира стало открытие второй Арки, в полумире от первой. Новая Арка вела еще в один мир, согласно первым сообщениям не столь привлекательный, — разве что разведчики попали туда в сезон дождей.
— Наверняка есть и еще такие же, как я, — сказала однажды Диана, уже на шестом году постспиновой эры. — Хотела бы я с ними встретиться.
Я вручил ей марсианские архивы, первый перевод на наборе чипов, и она углубилась в них с той же основательностью, что и прежде в викторианскую поэзию и затем в трактаты «Нового царства».
Если действия Джейсона привели к каким-то результатам, то по земле, конечно же, передвигались и иные представители четвертого возраста. Но обнаружить себя — значит сразу попасть в лапы федеральной власти. Администрация Ломакса не собиралась открывать марсианских секретов ни миру, ни стране, сидела на них, не используя и не позволяя использовать другим, а федеральные агентства набрали силу в ходе последовавших за «Спином» экономических кризисов.