Страница 9 из 10
К своему вящему изумлению, Пенни вдруг заметила, что держит Тэда за руку. Кадр наплывом: сплетенные пальцы на фоне белоснежной льняной скатерти. Если поначалу ей только хотелось создать видимость романа в расчете на зевак, то теперь… Творилось нечто волшебное. В воздухе поплыли флюиды. Проскочили искры. С треском. Из ладони в ладонь. А не сбегать ли к ячейке, пока банк не закрылся?..
Пенни не была ханжой, блюстительницей нравов, цокающей язычком. Не считала секс до свадьбы греховным… просто не видела особых преимуществ в безразборчивых половых отношениях. Готовя курсовую работу по гендерным исследованиям, она узнала, что оргазм недоступен тридцати процентам женщин, и она, судя по всему, попадает в их число. К счастью, в жизни есть и другие радости. Латиноамериканский джаз, к примеру. Мороженое. Фильмы с Томом Беренджером. Глупо гоняться за недостижимым удовольствием, рискуя заработать герпес, вагинальные бородавки, гепатит, ВИЧ или нежелательную беременность.
Однако пальцы Тэда пахли так приятно. Как же она ошибалась на его счет! Амбициозный молодой адвокат жаждал ее, а не Моник. Об этом говорили его глаза. Может, и на сексе поторопилась поставить крест? Может, все дело в правильном партнере?
– Пенни… – запинаясь, промолвил Тэд.
– Да-да. – Она нервно сглотнула и, чтобы успокоиться, перевела застенчивый взгляд на хлебную корзинку с сырными хрустиками, а когда снова подняла глаза, повторила: – Да, Тэд?
Он крепче стиснул ей руку. Тэд и его головастик. Под конец их незамысловатого обеда на нее вдруг повеяло тем, чего так не хватало роскошному ужину в «Ше ромен»: страстью знойной и откровенно эротической.
В сумочке проснулся глубоко запрятанный мобильник, выбивая из настроения.
– Пенни, – продолжал Тэд, – я давно хотел сказать…
Навязчивое пиликанье не унималось. Пенни старалась не обращать внимания. Все ее тело напряглось.
Тэд, похоже, наконец набрался храбрости.
– Если ты больше не встречаешься… – Он вытянул губы гузкой и подался ближе. Ну совсем близко. Пенни чувствовала его дыхание, отдающее телятиной а-ля князь Орлофф.
От поцелуя Пенни увильнула. Проигнорировать этот звонок было невозможно.
– Извини, – сухо бросила она, доставая телефон.
Судя по рингтону, звонил Макс.
Это просто несправедливо. Как вы не поймете, пылко внушала Пенни всем и каждому, что К. Линус Максвелл не какой-нибудь компьютерный ботан, только и умеющий разбираться в Интернете. Он глава транснационального концерна, мирового лидера в сфере сетевых технологий, спутниковых телекоммуникаций и онлайн-банкинга. Не допускающим возражения тоном рассказывала Моник о максвелловых предприятиях, где занят миллион людей с хвостиком, а клиентов у них в сотни раз больше. Из года в год его благотворительный фонд жертвовал по миллиарду долларов на каждый из глобальных проектов по борьбе с голодом, онкологией и защитой прав женщин. Ситуация с президентством Хайнд лишний раз подтверждала, что Максвелл особенно радел за равенство полов. Он основал ряд школ в Пакистане и Афганистане, чтобы дать тамошним девушкам шанс на светлое будущее. Финансировал политические кампании по всему миру, помогая занимать ведущие посты тем женщинам, кто обладал лидерскими качествами.
Именно самоотверженность и альтруизм отличали Максвелла от прочих денежных мешков, убеждала всех Пенни.
Себе же говорила, что рядом с ним счастлива.
Говорила, да самой себе не верила.
На работе Моник приперла ее к стенке.
– Омаха, ты пользуешься диафрагмой? – тряхнула она головой, отчего забряцали унизанные бусинками дреды. И, не дожидаясь ответа, продолжала: – Если пользуешься, вытаскивай к чертям! Сожги и смой в унитазе! Дай мужику себя обрюхатить!
Пенни промолчала, но на самом деле после месяца встреч они с Максвеллом так и не переспали.
Вдобавок родители повадились звонить ей именно по ночам. Наверное, надеялись застукать с поличным.
– Который час? – сонно бормотала она.
По межгороду доносился требовательный голос матери:
– Ну почему ты его не любишь? Такие богачи на дороге не валяются!
– Хотя бы притворилась, что любишь, – не отставал отец по смежному телефону.
– Мы лично не знакомы с мистером Максвеллом, но уже считаем его частью семьи, – щебетала мать.
Пенни повесила трубку, выдернула телефонный шнур из розетки и откинулась на подушку. В таком деле спешить нельзя. Сколько ее подруг прогулялись к алтарю, а теперь влачат унылое существование с добровольно-принудительным отправлением супружеского долга. Как при пожизненном сроке, когда свидания со второй половиной можно по пальцам сосчитать. Не важно, в богатстве или в бедности, обоюдная страсть – вот залог счастливой семьи.
Пенни не давала покоя мысль, что все предыдущие романы Максвелла длились почему-то по сто тридцать шесть дней. Едва ли это совпадение. Именно сто тридцать шесть, ни днем больше, ни днем меньше.
И наконец, Максвелл сам не торопился загнать ее в койку. Неизменно вежливый, галантный, но вечно отстраненный. Пенни даже начала сомневаться, не покривила ли Алуэтта душой, назвав его лучшим любовником. Наверняка у французской красавицы бывали мужчины и получше, по-настоящему горячие и страстные самцы. А вот Максвелла неутомимо-напористым не назовешь. На каждом свидании он только и делал, что смотрел, слушал да строчил в блокнотике. На яхтенных вечеринках незнакомые женщины злобно таращились на его спутницу. Костлявые и прямые как скалка супермодели фыркали при виде ее нормальных, человеческих бедер. Недоуменно качали своими муравьиными головками со вздернутыми скулами. Мужчины плотоядно облизывались, решив, надо думать, что Пенни околдовала Максвелла особыми сексуальными талантами. В нескромных взглядах читались сцены разнузданной содомии, перемежаемой контрапунктными аккордами из орального секса. Вот бы народ подивился, узнав, что богатейший человек на свете приглашал ее покататься на лыжах в Берн, на бои быков в Мадрид и ни разу – в постель.
На момент встречи с Максвеллом Пенни не была девственницей. В колледже ей доводилось заниматься сексом. Но она никогда не заводила нескольких бойфрендов параллельно. И делала это только с парнями. И только не сзади! Она, во-первых, не извращенка, во-вторых, не шлюшка. Ее партнерами по большей части оказывались ребята из «Сигма хи», которые, в подражание галантным кавалерам, распахивали перед ней дверцу автомобиля, покупали крошечные букетики орхидей – бр-р! холодные! – и не менее ледяными, трясущимися пальцами прикалывали их к корсажу ее платья. Вдобавок каждый мнил себя прирожденным танцором и настоящим героем по части постельных подвигов. Однако на деле их танцевальные навыки ограничивались подскоками на месте, хотя между простынями эти самцы действительно наводили на мысль о документальных съемках из «Мира животных». Про макак, тыкающих палкой в муравейник.
Итак, секс у Пенни был, только оргазма не было. Настоящего, до слез и судорог, того самого, от которого сводит челюсти и о котором все время пишут в «Космополитене».
Да, окончив юридический колледж, Пенни не была девственницей, но это тоже не повод расслабляться.
В Париже, во время эксклюзивного суаре на верхней площадке Эйфелевой башни, ей довелось лично пообщаться с Алуэттой д’Амбрози. На частном сверхзвуковом самолете до Парижа не дальше, чем до центра Манхэттена. Максвелл мог в любой момент увезти ее на другой конец света просто пообедать, но к полуночи неизменно возвращал в убогую квартирку на Джексон-Хайтс. Когда из вечера в вечер на светских тусовках и премьерах видишь одни и те же брезгливые или похотливые физиономии так называемых сливок общества, мир кажется еще теснее. Даже на вершине Эйфелевой башни, когда у твоих ног распростерся сияющий Париж, Пенни лишь потягивала шампанское, робея перед сильными мира сего. Хотя ночь выдалась теплой, девушка мерзла в открытом платье от Веры Вонг. Максвелл, обычно столь заботливый, был вынужден куда-то отлучиться, и теперь ее сверлил чей-то враждебный взгляд. Посмотрев по сторонам, Пенни поняла, что не ошиблась: сдвоенным лазером ее жгли зрачки знаменитой актрисы, четырехкратной лауреатки премии Американской академии киноискусств. В нынешнем году она получила очередную номинацию, и через несколько недель ее ждал пятый «Оскар». Именно эту женщину Пенни видела размноженной на экранчиках сотовых телефонов.