Чужая жена

Глаза их встретились.

Ладонь Тома лежала на гибкой талии Ронни, его пальцы ощущали упругость кожи под тонкой тканью платья. Его грудь горела от прикосновения ее сосков. И он ни на секунду не имел права забыть о многочисленных зрителях, от которых необходимо было скрыть суть происходящего.

– Ревнуешь?

Она насмешливо вскинула брови.

– Да.

Том произнес это короткое слово неожиданно для самого себя и понял, что означает оно капитуляцию. Он сильнее сжал ее талию, только чтобы удержаться и не прижать ее к себе со всей мыслимой силой. “Мы не одни”, – твердил он про себя.

Он не имел права выдавать свои чувства. Не имел права подвергать опасности ни Ронни, ни себя.

– Отлично, – отозвалась она, и на губах ее показалась едва заметная, завораживающая улыбка. – Привет, Том.

От этой улыбки у Тома перехватило дыхание, словно его внезапно ударили в живот. И все-таки нужно было продолжать танцевать.

– Привет, Ронни. Все еще сердишься?

Она покачала головой:

– Мне тебя не хватало.

– Ты сказала, что Кенни тебя не бранит.

– Верно. Но мне не хватало тебя.

– Рад это слышать. – В танце Том повернулся спиной к дому, опасаясь, что внимательный зритель прочтет его чувства на лице. – Ты изумительно выглядишь.

– Спасибо. Ты не считаешь это платье чересчур сексуальным?

Он усмехнулся, осматривая ее с головы до ног.

– Естественно, считаю.

– Что же ты не орешь на меня?

– У меня сегодня выходной.

– А-а, – протянула Ронни. – А сенатору Хилли действительно кто-то позвонил?

– Нет.

– Я так и подумала.

Она опять улыбнулась. Том заглянул ей в глаза, и сердце его провалилось в немыслимую пропасть. Ронни была прекрасна, он умирал от желания, все это так. Но ему вдруг показалось, что она принадлежит ему.

Она ему не принадлежала.

– Вся эта орда пялила глаза на вас с Хилли, и можешь плюнуть мне в лицо, если они сейчас не пялятся на нас. Так что будь осторожна.

Разве возможно давать советы и призывать к осторожности, когда хочешь только одного: сжать женщину в объятиях и зацеловать до полусмерти?

– Мне надоело быть осторожной.

– К сожалению, порой без этого не обойтись.

– Почему ты уехал?

Том засмеялся, но смех вышел невеселым. Он мог бы ответить, что у него появились неотложные дела, но это было бы неправдой. И она это знала.

– Ответ тебе известен.

– Тогда зачем ты вернулся?

– Я не мог иначе.

Вот в этих словах было больше правды. До сих пор Том обманывал себя, что ему можно приехать, ибо опасность миновала и он уже в состоянии властвовать над своими чувствами. А на самом деле он просто воспользовался представившейся возможностью, так как устал находиться вдали от Ронни.

Ему необходимо было видеть ее.

– Я видела твою девушку.

Том не заметил, чтобы Ронни смотрела на Диану, а он мог бы поклясться, что не упустил ни единого движения Ронни, когда она была в поле его зрения. Наверное, она заметила Диану, когда Марсден отвел Тома в сторону, чтобы обратить его внимание на поведение Хилли.

– Ревнуешь? – спросил он точно так же, как она его.

– Да.

– Отлично.

Медленно двигаясь в сторону от галереи, Том все сильнее сжимал талию Ронни и улыбался, глядя ей в глаза.

– Она очень красивая.

– Спасибо.

– Могу спорить, что она добрая.

– Да, добрая.

– Ты женишься на ней?

Улыбка Тома поблекла.

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что если ты женишься, то совершишь ошибку.

– Почему?

– Потому что она не зажигает тебя.

Ее глаза ласково грели его лицо. Легкая улыбка играла в уголках ее губ. Ему казалось, что ее рука, лежащая на его плече, сделана из жидкого огня и прожигает насквозь и пиджак, и рубашку.

– Откуда ты знаешь?

– А разве не так?

– Я тебе не скажу.

– Я права. – Опущенные ресницы Ронни взметнулись вверх, и их глаза снова встретились. – Скажи мне правду, Том.

Она убивала его своей настойчивостью.

– Ронни, давай сейчас не будем говорить о Диане.

– А почему?

– Потому что она никак не связана вот с этим.

– С нами?

– Ты меня поняла.

– А разве есть мы?

– Похоже, что есть.

– Ты как будто этому не рад.

– Я не был рад, когда в детстве заболел ветрянкой. Но я ничего не мог поделать, и мне оставалось только чесаться.

Ронни весело улыбнулась.

– Значит, я для тебя все равно что ветрянка?

– Гораздо хуже. Тогда я выздоровел через неделю.

– Том.

Ее голос чуть-чуть переменился. И едва заметная морщинка легла между бровей.

– Что?

– Льюис идет сюда. Думаю, он намерен тебя сменить.

Том инстинктивно сжал ее талию крепче, будто защищая свою собственность. Но у него не было выбора.

Ему придется уступить женщину, от которой он без ума, мужчине, который является ее мужем.

И улыбаться при этом.

ГЛАВА 27

Том выпустил Ронни и принял у Льюиса его партнершу, миссис Хилли. Однако музыка через два такта умолкла. Ронни с облегчением отошла от Льюиса и направилась к краю танцплощадки, где стояли дети ее мужа в обществе Кенни и его жены. И – подружки Тома.

Том двинулся в ту же сторону вслед за Льюисом. Ронни не нужно было оглядываться, чтобы догадаться об этом. Теперь все ее нервные окончания извещали Ронни о присутствии Тома.

Подруга оказалась красивой. Ронни, впрочем, так и предполагала. На ней было закрытое голубое платье без рукавов с блестящей каймой у горла. На шею она надела единственную ниточку жемчуга. Ее прямые волосы слегка вились у концов. Полные губы были, пожалуй, главным ее козырем, а вот близко посаженные глаза несколько портили внешность. Ронни могла бы поклясться, что они голубые, хотя подошла еще недостаточно близко, чтобы разглядеть.

Голубоглазая блондинка в голубом платье. Надежная. Предсказуемая. Скучная.

Том заслуживает большего.

Жена Кенни – тоже блондинка, но ее волосы длиннее и пышнее, под стать пышным формам. Она была одета в широкое платье без пояса, черное вверху и белое внизу. Ронни решила про себя, что платье пошло бы ей больше, если бы цвета были расположены наоборот. Кенни как раз что-то говорил ей, и она смеялась. Ее рука по-хозяйски лежала на его запястье.

Когда Ронни, а вслед за ней Льюис приблизились, глаза Марсдена сверкнули, а губы чуть скривились. Ронни знала, как Марсден относится к ней; знала она также, что Марсдену весьма хотелось бы затащить ее в постель. Только это случится, надо полагать, не раньше, чем власть на Земле захватят маленькие зеленые человечки из космоса. Ронни презирала Марсдена не меньше, чем он ее. Нет, даже больше, так как, в отличие от него, не испытывала никакого сексуального влечения к нему.

Жена Марсдена Эванджелина, во всем единая с мужем (так она, во всяком случае, считала), наморщила носик, увидев Ронни, как будто учуяла скверный запах.

В глазах Сида отразилось откровенное восхищение, а в глазах Джоанн – легкая ревность и задумчивость; она перевела взгляд с Ронни на Тома. Ронни вспомнила, что дочь Льюиса когда-то крутила любовь с Томом; возможно, во всем, что касается Тома, она сверхчувствительна. Не исключено, что она обратила внимание на силовые линии, возникшие в этот вечер между Томом и Ронни.

Льюис поравнялся с ней и обнял за талию. Ронни подавила желание сбросить его руку и улыбнулась.

В последнее время она едва переносила прикосновения Льюиса.

– Привет, папа! – Джоанн положила руку Льюису на рукав и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. – Я не была в шатре, когда резали именинный торт. Прости. И вообще, с днем рождения тебя.

Ронни не могла не признать, что Льюис, пусть и плохой муж, был исключительно нежным отцом. И все трое детей платили ему любовью и преданностью.

– Знаешь, пап, у Картер сегодня опять разболелось ухо. Просто напасть какая-то.

Картер – это четырехлетняя дочь Джоанн.