Князь лжи

В своих дневниках он наткнулся на любопытную вещь, лишний раз характеризующую его как человека творческого, но увлекающегося и рассеянного. Оказывается, семьдесят пять лет тому назад, перед уходом, он оставил в замке Стража. Фремберг вспомнил об этом в тот же момент, когда наткнулся на упоминание о Страже на страницах собственного дневника. Создание Стража — интересная и кропотливая работа, как он мог об этом запамятовать? Но было ещё кое-что, куда более интригующее: по возвращении его никто не встретил. Никто не потребовал пароля, не воспрепятствовал ему войти. Стража не оказалось на месте, как не было и более «мелкой» охраны — в большинстве своём, нежити, усиленной зачарованными доспехами и клинками. В первую минуту Фремберг усомнился: а вправду ли он создавал всё это?.. Может быть, он хотел выставить охрану, но, по рассеянности, забыл? Нет-нет… Погрузившись в собственную память, он вспомнил, как убил почти две недели, формируя Стража из призрачных потоков силы: в своём роде это был шедевр магического Искусства. Получившееся создание, питаемое, вдобавок, мощью Источника Башни, должно было стать непреодолимым препятствием для любого, вздумавшего захватить Башню в отсутствие настоящего хозяина.

И тем не менее…

И тем не менее Стража не оказалось на месте, как и охраны, и это могло означать только одно: кто-то всё-таки сумел проникнуть в жилище Пепельного Мага. Проник, уничтожил охрану и… ушёл.

Ситуация выглядела очень странно, и чем больше Фремберг думал над ней, тем меньше она ему нравилась. Кому и что могло понадобиться тут в его отсутствие?.. На первый взгляд, ничего не было украдено. Отложив дневники, Фремберг спешно направился в зал, где находилось Центральное Сплетение — часть Источника, воплощённая в видимом мире, и одновременно — место, откуда осуществлялось наиболее полное управление всеми заклинательными системами Обсидиановой Башни. Больше всего Фремберг опасался того, что неизвестный гость мог незаметно вмешаться в работу Башни, подсоединив к системе пару-тройку собственных заклинаний, которые могли прийти в действие в самый неподходящий (для Фремберга) момент. Но ничего подобного он не обнаружил.

Зато он нашёл кое-что другое.

Точнее — кое-кого.

Башня могла произвольно меняться, перераспределяя живой обсидиан, из которого она состояла, внутри себя в любые формы. Время от времени (обычно — по желанию её хозяев) в Башне возникали новые помещения и исчезали старые, комнаты превращались в залы, лестницы — в коридоры, и наоборот.

Просматривая текущее состояние Башни, на нижних этажах Фремберг обнаружил несколько новых комнат. В пяти из них лежали мумифицированные останки вооружённых людей. В шестой и последней находился живой пленник.

Фремберг удивился.

На вопрос, как ему удалось обойтись без воды и пищи более семи лет (по его собственным словам), пленник отвечать отказался и вообще повёл себя, с точки зрения Пепельного Мага, нагло и высокомерно. Фремберг решил не церемониться, но… с помощью заклятий сломать волю и проникнуть в сознание этого человека он так и не смог. По всему выходило, что пленник — или кто-то из его мёртвых дружков — исхитрился-таки уничтожить Стража, после чего в действие вступила сама Башня, организовавшая путём перераспределения массы внутри себя, шесть превосходных новых тюремных камер. Фремберг знал, что в некоторых случаях Башня способна действовать самостоятельно, однако за прошедшие годы так и не сумел до конца понять «логики» её поступков.

Башня поймала воришек, но кормить их, конечно, не стала.

Тем не менее один выжил.

И даже не особенно исхудал. За семь с половиной лет.

…И вот теперь уже целую неделю хозяин Обсидиановой Башни размышлял, как ему поступить с наглецом: обречь на идиотизм, но любыми способами выкачать нужные сведения, убить или просто отпустить.

Немного постояв на балконе, подышав влажным морским ветром и полюбовавшись закатом, Фремберг пришёл к выводу, что жестокие решения рождаются от бессонных ночей, выматывающей интеллектуальной работы и долгих часов, проведённых в закрытых помещениях. Пепельный Маг и сам не так давно находился в схожем положении, кроме того, пленник показался колдуну довольно любопытной личностью. И Фремберг решил отпустить его.

Но не бесплатно.

Комната. Гладкие чёрные стены, без дверей и без окон. Ни табуретки, ни матраса. Нет даже вороха соломы.

Человек, лежавший, закинув ногу за ногу, на полу камеры, равнодушно смотрел, как в гладкой стене появляется крохотное окошечко. Обсидиан оплывал, словно чёрный воск. В образовавшемся отверстии показалось лицо хозяина Башни.

Со своей стороны Фремберг рассматривал пленника — худощавого, высокого воина в добротной кожаной одежде, расположившегося прямо в центре камеры на собственном поистершемся синем плаще.

— Тебе не надоело молчать, Эдрик? — спросил он наконец.

Этот вопрос Эдрик пропустил мимо ушей.

— Ты испытываешь моё терпение.

— А ты — моё, — хмыкнул пленник.

Фремберг почувствовал как в нём, против воли, поднимается раздражение. Кем вообразил себя этот наглец?..

— Хочешь остаться тут навсегда? — пригрозил он.

— Нет, — спокойно, почти равнодушно ответил пленник.

— Тогда отвечай на мои вопросы.

— Я уже всё рассказал.

— Не всё.

— Всё, что мог. В остальном меня связывает клятва. И нарушать её я не намерен.

— Клятва кому? — Фремберг криво ухмыльнулся. — По твоим же словам выходит, что твой господин мёртв.

— Ты плохо слушал меня, колдун. Я служил герцогу Ульфилу, потому что мне это было выгодно, но клятвой молчания меня связал не он.

— А кто?

— Неважно.

— И что же теперь прикажешь делать мне? Дожидаться, пока твоему учителю не придёт в голову блажь снова послать кого-нибудь в мою Башню?

Эдрик усмехнулся.

— Можешь не беспокоиться: мой учитель не имеет к этой неприятной истории никакого отношения.

— Он что, выгнал тебя?

— Нет.

— Он тоже служил Ульфилу?

— Нет.

— А что же произошло?

— Где?

— Перестань валять дурака, Эдрик. Как ты оказался на службе у герцога?

— Пришёл и нанялся.

— Для чего?

— Все мы хотим хорошо жить, вкусно есть и мягко спать, — философским тоном заметил заключённый.

— Что, твой учитель не смог дать тебе всего этого? — фыркнул хозяин Башни, надеясь, что хотя бы его презрительный тон спровоцирует Эдрика на неосторожный ответ.

Фремберг просчитался. Эдрик, будто бы ничего не заметив, спокойно пожал плечами.

— Не знаю. Может, и мог. Но я предпочитаю сам добиваться поставленных целей.

— И в какой же момент твоей «целью» стал мой дом?

— Он был не моей целью, а герцога, — возразил Эдрик. — Я всего лишь сопровождал Ульфила.

— В прошлый раз ты сказал, что он обещал тебе баронский титул. Очевидно, он очень рассчитывал на твою помощь…

— Возможно, — ни скорби, ни раскаянья в голосе пленника не отразилось.

— А ты его так подвёл… — Фремберг осуждающе прищёлкнул языком.

Губы Эдрика растянулись в улыбке.

— Так что же произошло? — спустя некоторое время спросил Пепельный Маг.

— По-моему, я уже рассказал тебе.

— Историю про то, как Ульфил надеялся найти в моей лаборатории эликсир вечной молодости?

— Именно, — пленник кивнул.

— В таком случае, я не понимаю, почему так мало трупов.

— Мало? — Эдрик удивился.

— Всего пятеро. Добавим ещё тебя.

Несколько секунд Эдрик над чем-то размышлял.

— Шестеро нас осталось после боя, — вспомнил он.

— Какого боя?

— С этой здоровенной тварью… кажется, ты называл её Стражем.

— А где трупы остальных?

— Не представляю, — хмыкнул пленник. — Ты же тут хозяин.

— Хочешь сказать, вы оставили их на месте? Там же, где была драка?

— Ну да. При всём желании мы не успели бы вынести их наружу. Стены пришли в движение сразу после того, как сдох твой Страж.

— Как вам удалось его прикончить? Он ведь был неуязвим ни для оружия, ни для человеческого колдовства.