Служанка двух господ

После чего, воспользовавшись тем, что и дар речи меня оставил, снова прошёлся губами по шее, теперь уже сбоку, под ухом, и… отпустил, отодвинувшись.

— Иди, Ян, у тебя ещё, наверное, дел много, — как ни в чём не бывало, произнёс Эрсанн спокойным голосом.

Я вскочила, внутри всё клокотало от вспыхнувшего возмущения, за которым прятались смущение и смятение, и повернулась к нему. Да сколько можно!.. Морвейн-старший встретил вопросительным взглядом безмятежных голубых глаз.

— Что-то ещё, Яна?

Спокойно, спокойно, вдох-выдох, дорогая. Ну что ты ему сейчас заявишь? Не трогайте меня, ваши прикосновения меня нервируют? А в лоб получишь вопрос — почему. И соврать не получится… Потому что они мне нравятся, и меня это смущает? Так с Эрсанна станется задержать тебя тут ещё на немножко и… продолжить приучать к этим самым прикосновениям… чтобы не нервировали… Оно мне надо?!

— Спасибо, — удалось выговорить почти спокойно, но кулаки сжала до боли, скрыв их в складках юбки. — До вечера, милорд.

— До вечера, — показалось, или нет, уголок рта Морвейна дёрнулся, намекая на усмешку?!

Да тьфу на них, на обоих! Сидит тут, такой… вызывающе красивый, притягательный, наглый… Да, наглый! Думает, от поцелуя в шею и пары прикосновений растаю окончательно и забуду их с сыночком провокации? С разбегу, как же. Сделала реверанс, удержав рвавшуюся с цепи злость и желание мелко напакостить из вредности, развернулась и с достоинством, держа спину прямо, направилась к двери. Очередное дежавю — спину жжёт взгляд Эрсанна, и отчего-то чёткое ощущение, что… он доволен?!

Ядрить твою через коромысло! Похоже, напряжение последних дней и выходки обоих Морвейнов окончательно сорвали предохранительные клапаны, и если сорвать плохое настроение и ярость на них не получится, то… Я поспешила в кабинет. Там меня точно не найдут, и на двери есть простенький замок. Внешне спокойная, но внутри бурля, как долина гейзеров, я размеренным шагом направлялась к себе, напрочь позабыв про сервировку и Хлою. Перед глазами плавали багровые искорки, в ушах шумело — последняя стадия бешенства, когда здравый смысл накрывается тазиком и не отсвечивает. Хорошо, длились приступы всего несколько минут, не больше, и случались крайне редко. Если меня совсем уж достать до печёнок.

Зашла, аккуратно прикрыла дверь, огляделась. Стул с высокой спинкой, стол, заваленный бумагами, окно с весёленькими занавесками в цветочек. У стены стеллаж, деревянный, на полках тоже бумаги, где-то чистые, где-то исписанные. Надо бы прибраться, мелькнула отстраненная мысль, а потом взгляд упал на фарфоровую безделушку. То, что надо. Я подошла, взяла фигурку, и со всей силы ахнула о стену, смачно выругавшись трёхэтажным матом, как-то слышанным от пьяного военного, уже не помню, при каких обстоятельствах. Но в память врезалось.

— Придурки озабоченные! — прошипела, пнув осколки. — Коз-з-злы, с-с-скоты кретинистые! Н-ненавижу-у-у, обои-и-их!.. — последние слова получились с подвыванием, и я резко оборвала себя, распахнув окно и высунувшись почти по пояс, вдыхая полной грудью свежий, сладковатый воздух, напоенный ароматами цветов из сада.

Ф-фу-у-у, вот это меня накрыло, однако. Так, ладно, две минуты истерики и берём себя в руки, дорогая, у тебя ещё сервировка и проверка спален на втором этаже. И к шести как штык, у себя! Осколки потом подмету, чёрт с ними. Ещё несколько минут потратив на медитацию на умиротворяющую картину сада, я прикрыла окно и пошла к двери. Самое поганое, что где-то ну очень глубоко в душе зрела уверенность, что моя злость и раздражение всего лишь оттого, что я боюсь принять правду. Которая заключается в том, что… игра Морвейнов мне нравилась. Нравилось, что со мной не сюсюкали, и в то же время не унижали, не издевались по-серьёзному. Провокации лордов заставляли постоянно держаться в тонусе, не расслабляться и быть собранной, внимательной, не допускать ошибок в работе. В большинстве увольнений в прошлой жизни причиной являлись именно эти не слишком полезные мои качества, рассеянность и невнимательность. Ну не люблю рутину, что поделать, и скучать не люблю, вот и занималась в свободное время своими делами. Что бесило начальников, и меня увольняли… Мда. Приехали, Яночка, поздравляю.

Подходя к столовой с чистыми листами под мышкой, пером и чернильницей, чтобы записывать, я уже почти успокоилась. Запихала все волнительные мысли и переживания поглубже, и сосредоточилась на деле: сервировка. Хлоя уже командовала горничными, у стены стояли несколько столиков на колёсах, со сложенным столовым сервизом из серебра, отдельно на подоконнике лежали открытые коробки с приборами, а бокалы под спиртное горничные носили из смежной маленькой комнатки, буфетной. На большом, длинном столе уже стояли вазы со свежими цветами, белоснежные скатерти красивыми складками спадали по бокам, украшенные цветочными гирляндами.

— Извини, — я виновато улыбнулась, остановившись рядом с Хлоей. — Пришлось задержаться.

— Да ладно, — старшая горничная махнула рукой. — Значит так, смотри, сначала всегда кладётся льняная салфетка, под тарелки, её положат на колени дамы или заправят за рубашку мужчины, — начала лекцию Хлоя, медленно идя вдоль стола. — Потом, поскольку у нас будут и салаты, и горячее, сначала ставится большая тарелка под горячее, на неё — поменьше, под салаты, и ещё, розеточка под соус, — Хлоя ткнула в фарфоровую посудинку. — На горячее сегодня мясо двух видов, тушёная с овощами свинина в соусе и фаршированные домашние голуби, — это аналог наших куриц, только мясо нежнее, и по размерам тушки чуть-чуть меньше. — Значит, нож и вилка. Для салатов — отдельная ложечка, её справа кладёшь, с ножом рядом, — я строчила, добрым словом помянув не утраченный со студенческих времён навык полустенографического текста, правда, пером выходило совсем как секретный шифр спецслужб, но — мне понятно, и это главное. — Закуски, нарезка, корзиночки с паштетами и икрой, всё это можно к салату положить, поэтому подаваться будет на отдельных блюдах, господа сами разберутся, кому что вкуснее. Теперь спиртное, — продолжила Хлоя. — За ужином будет только вино, поэтому бокал всего один, справа, за тарелкой. После ужина, уже в музыкальной зале, будут и сладкие ликёры для дам, и более крепкое для мужчин. Записала?

— Угу… — рассеянно кивнула я, зарисовав схему сервировки одного места.

— Десерт, — продолжила Хлоя. — Там проще всё, чашка с блюдцем и ложечка, ещё дополнительная тарелка, на всякий случай. Ты не волнуйся, это просто скромный ужин, — «обрадовала» старшая горничная, жизнерадостно улыбнувшись. — Когда их светлости праздновали совершеннолетие лорда Лореса, торжества на два дня растянулись, и гостей в два раза больше было.

Я шумно сглотнула: надеюсь, приготовление ТАКОГО празднества не ляжет на мои хрупкие плечи. Слишком уж масштабно по моим меркам. В столовой я помогла горничным расставить оставшуюся посуду, потом принесла из своего кабинета таблички с именами и расставила их согласно одобренной Эрсанном схеме, включая и леди Аллалию, ту самую вдову. Места самих лордов, как и полагается, оказались во главе стола, рядом. В общем, за всеми хлопотами время пролетело незаметно, и я вдруг обнаружила, что уже без пяти шесть и Хлоя настойчиво выпихивает меня из гостевой спальни, которую я уже по третьему разу обходила, проверяя, всё ли в порядке.

— Да иди уже, Ян! — шипела она. — Девочки тоже пошли переодеваться в парадную форму, и нам пора! Всё в порядке, я сколько раз готовила такие приёмы, и одна, заметь!

Ну… аргумент весомый. И да, ещё глянуть, что там в пакете от Морвейнов.

Любопытство отогнало зарождавшуюся панику, я поспешила в свою спальню, предвкушая сюрприз: с детства любила подарки, это ожидание чуда, пока разворачиваешь упаковку! О разочаровании, которое испытывала, увидев очередную бесполезную безделушку, а не то, что хотела, старалась не вспоминать. Пока что подарки Морвейнов, хоть и неожиданные и провокационные, но… приятные, мне нравились. Даже та возмутительно неприличная паутинка, и первая, и вторая, которую трусиками-то не назвать. Итак, что у нас там?..