Страница 23 из 166
— Там, где я жила раньше, не перед кем было щеголять нарядами, — спокойно ответила, хотя внутри всё переворачивалось — Эрсанн, словно в рассеянности, начал тихонько поглаживать моё колено. — Вот и ходила, в чём удобно.
Страстно хотелось осторожно отодвинуться, словно невзначай, чтобы Морвейн-старший убрал свою конечность, но… С другой стороны сидел Лорес. И заинтересованно наблюдал за мной и, подозреваю, моей реакцией на действия папочки. Экспериментаторы чёртовы!
— Яна, у тебя родители есть? — теперь разговор поддержал Лорес.
Понятно, допрос продолжается. Что ж их так бросает, так резко темы меняют! Чтобы скрыть дрожь в руках, обхватила ладонями бокал, упорно не отрывая взгляда от наливки в нём.
Родители… Ещё одна больная тема.
— Мама, — кратко ответила, старательно подавляя поднявшуюся горечь. — Папа… ушёл, когда я была маленькой.
— В смысле, ушёл, умер? — натурально удивился Лорес.
— Нет, ушёл к другой женщине, развёлся с мамой и женился на любовнице, — терпеливо пояснила я, на меня вдруг нахлынуло странное оцепенение и неестественное спокойствие.
Чёрт. Я только-только нашла точку равновесия для себя, почти избавилась от того, что во мне старательно, первые двадцать лет моей жизни, взращивала маменька, и вот… меня снова заставляют вспоминать! Не хочу! Слишком больно и… неприятно…
— Так, ладно, об этом потом, — Эрсанн отчего-то нахмурился, на несколько секунд отвёл взгляд, потом продолжил. — Значит, ты с мамой только жила?
— Да, — сквозь стиснутые зубы ответила, вспомнив, как меня воспитывали.
Я не оправдала надежд, потому что рожала меня мамочка только чтобы папулю удержать. Но — не вышло. И вплоть до тех пор, пока я не пошла на работу, она не уставала мне напоминать, что я ошибка, по жизни неудачница, и ничего мне в жизни не достичь по определению. И вообще, я ей по гроб жизни обязана и кругом должна, что она меня родила, кормит-одевает и содержит. Такая вот добрая мамуля. Мои достижения она просто не замечала, а вот чувство вины во мне воспитала отменное. И неуверенность в себе и своих силах до кучи. Чего мне стоило потом хотя бы частично справиться с этими комплексами, словами не передать, да и до сих пор они дают о себе знать. А вот мужчинам не доверяю на подсознательном уровне до сих пор, хотя… Папы не хватало. Очень. Сильного мужчины рядом, который бы решил все твои проблемы, к которому можно было бы подойти, уткнуться в плечо, а он обнял, погладил по голове, и сказал, что всё будет хорошо…
— Ян, она тебя любила? — тихо спросил Лорес, непривычно серьёзным голосом, и я, встряхнувшись, с удивлением покосилась на него.
Какая разница?! Я себя люблю, и это главное, а любил ли кто меня вообще в моей жизни… Дело десятое.
— Мне об этом ничего неизвестно, — сухо известила я и залпом допила остатки настойки.
Разговор вымотал, внимательные взгляды Морвейнов нервировали, и хотелось уже уйти к себе и упасть в кровать, спать… Потому что завтра с утра начнут привозить продукты, надо проследить, чтобы всего хватило по списку, потом цветы — за украшением парадной столовой и музыкальной залы проследит Хлоя с девочками. Из прачечной принесут скатерти, надо проверить, хорошо ли их постирали, и не оторвалось ли где кружево… Начищены ли канделябры в гостевых и на первом этаже, ещё трубочист придёт, проверить каминные трубы, и… ох, в общем, дел выше крыши.
Эрсанн наконец убрал ладонь и встал, я вздрогнула от неожиданности, очнувшись от тяжких дум.
— Иди, отдыхай, — бросил он, голубые глаза излучали задумчивость и непонятную мне решимость. — Разговор не окончен, Яна, — негромко добавил Морвейн-старший, с прищуром глянув на меня. — И не забудь про платье к вечеру.
Я тоже поднялась и, вспомнив золотистое безобразие, возразила — видимо, извечный страх напороться на отповедь, тоже вбитый в меня родительницей, отступил под натиском усталости.
— Прошу прощения, но в таком… изысканном наряде следить за подготовкой к приёму будет проблематично, — подбородок сам вздёрнулся, и во мне проснулось упрямство — по словам мамочки, черта характера, доставшаяся мне от отца, которого я почти не помнила.
— А никто и не говорит, чтобы ты с самого утра в нём щеголяла, — со смешком ответил Лорес, скрестив руки на груди и вытянув ноги, и посмотрел на меня снизу вверх — он оставался в кресле. — Хотя, зрелище во всех смыслах приятное… — протянул отпрыск Эрсанна, блеснув глазами. — Вечером переоденешься, как всё готово будет.
— Да, милорд, спокойной ночи, — страшно захотелось зевнуть, но я сдержалась, присела в реверансе и поспешила к выходу из библиотеки.
Странные посиделки сегодня случились, очень странные. С чего это их сиятельства воспылали нездоровым любопытством к моей прошлой жизни? Почему им так интересна она стала? И это обещание, что разговор не закончен… Не хочу дальше душу раскрывать, там… там столько всего неприглядного, что лучше пусть лежит и не ароматизирует! Я столько лет старательно возводила стену и взращивала определённый стиль поведения, пряча всё то, что мешало нормально жить, а теперь в этом копаться начинают?! Любители компоста, блин, на мою голову…
А открыв дверь спальни, и увидев свёртки, я вспомнила про очередные подарочки от господ лордов, но, по-моему, лимит эмоций на сегодня уже исчерпан. Во мне лишь вяло шевельнулось сонное любопытство, и я была уверена, уже ничто не сможет удивить или разозлить. Пусть в этих свёртках хоть целый ассортимент белья из магазина для взрослых. Я всего лишь посмотрю, положу в шкаф, переоденусь и спать. Присев на край кровати, потянулась к первому попавшемуся свёртку, развернула шелестящую бумагу, и мне на колени упало что-то воздушное, с вышивкой, из тончайшего батиста. Ночная рубашка, как поняла минутой позже, расправив штучку. Красивая, на лямках-завязочках, без рукавов, но длинная, до пола. И полупрозрачная. Я лишь устало вздохнула и почему-то улыбнулась. Вот же ж… упрямые. Ладно, хорошо, хорошо, мне нравятся качественные и красивые вещи, согласна! Просто я от них отвыкла… Рубашка, кстати, может, по местным меркам и откровенная, но по моим современным представлениям, ещё целомудренная даже.
Вспомнить только те кружевные пикантные штучки длиной по самое оно, которые продаются в магазинах нижнего белья.
В остальных свёртках оказалась ещё пара ночнушек, и длинный халат. Ну… спасибо, чего уж. Я же с платьями всё отнесла, и старую рубашку тоже… Ох, ладно, спать, спать, спать. И не думать, что ночью ко мне могут быть гости! А я в новой ночнушке… Яна, спать, кому сказала!
Утром подскочила от звона колокольчика, слегка невыспавшаяся — конечно, сон был беспокойным, то и дело просыпалась, чудилось, что кто-то есть в спальне. Да и снилась чушь всякая, то косяки на вечере, то… лорды… оба… не скажу в каком виде… Умываясь, краснела и шикала на себя, собственные мысли и фантазии вгоняли в ступор и вызывали панику: чего это я?! Сама же не хотела никаких приключений, а стоило кое-кому слишком наглому протянуть ко мне свои загребущие лапки, так сразу поплыла?! Не-е-ет, нафиг! Секс без обязательств не для меня, и уж тем более в новом мире. Я молчу о том, что… ну, не замечала в себе раньше склонности к пикантным фантазиям о двух мужчинах. Вполне конкретных, будем честными, Яночка. Мне и с одним проблем хватало… Стоп. Завтрак, Яна, и — подготовка к вечеру! Быстро оделась в одно из новых платьев, поймала себя на том, что отражение мне нравится и уже не тянет сутулиться и стесняться того, что выгляжу очень ничего в наряде глубокого василькового цвета с белой вышивкой по краю декольте и подолу. Закрутила волосы, воткнула шпильки и поспешила на кухню.