Служанка двух господ

Глава 20

— И что тут у нас? — раздался голос Эрсанна, пока я, как заворожённая, следила за руками его сына. — О, Лор, уговорил таки Яночку? — весело добавил он, и я нервно дёрнулась, чуть не шарахнувшись в сторону. — И когда успел?

— А она мне должна, за неправильный ответ, — младший Морвейн с самым похабным видом подмигнул, закончив с шарами и убрав треугольник. — Мы королевскую родословную проверяли.

— И на каких условиях игра? — поинтересовался Эрсанн, прислонившись к столу и скрестив руки на груди, тёмная бровь вздёрнулась, а уголок губ пополз вверх.

Вот же ж, как хорошо он знает сына! Впрочем, ничего удивительного. И в том, что я опять отчаянно покраснела, тоже. Потому что я знаю, кто будет озвучивать эти чёртовы условия!

— Я-а-а-ан, — протянул гад Лорес, выразительно глянув на меня и неторопливо натирая мелом кий.

Эм-м-м. От его действий бросило в жар, и даже в моём лёгком платье стало неудобно. Да-а-а, Яночка, а чего это у нас мысли сплошь непристойные, не скажешь? В горло как песка насыпали, и пришлось подойти к столику за бокалом с настойкой, я её не допила, хотя вещь вкусная, пусть и крепковатая на мой взгляд. Однако в той ситуации, в которую меня загнали Морвейны, это скорее в плюс, чем в минус. Сделала два глотка, посмаковала кисло-сладкий, приятный вкус, и поставила бокал обратно. Медленно, с перерывами выдохнула и повернулась к Эрсанну. Ну, ладно. Я не смущаюсь, не смущаюсь, кому сказала!

— Если кто-то из нас забьёт шар, я говорю Лоресу, куда меня поцеловать, — протараторила, сжимая повлажневшими пальцами кий и стараясь смотреть прямо перед собой.

Послышался смешок Эрсанна.

— А ты затейник, сын, — ехидно отозвался он. — Как понимаю, это не всё?

Понятливый нашёлся! Я же провалюсь от смущения сейчас! В цокольный этаж, как раз в винный погреб!

— Нет, — невозмутимо отозвалась вредная младшенькая светлость.

Я покосилась на Лореса — он поставил белый шар на сукно и наклонился над столом, прицеливаясь. Невольно засмотрелась на сосредоточенное лицо, на то, как чётким, скупым движением кисти он ударил в шар и разбил так, что остальные раскатились почти по всему сукну. И… один закатился в лузу. М-мамочки! Лорес выпрямился, повернулся ко мне, в глазах вспыхнул серебристый огонёк.

— Так что там с условиями? — напомнил Эрсанн, и мой взгляд метнулся к нему.

Отец и сын. Такие разные, и в то же время неуловимо похожие. И оба мне нравятся, чего уж. Больше, чем нравятся. Несмотря на наше не слишком дружеское начало знакомства, несмотря на их властность и местами категоричность, несмотря на разность в воспитании и менталитете. Я к ним привыкаю, вот что самое ужасное. Привыкаю к нежности, к настойчивости, к… откровенности, с которой они себя ведут со мной. К тому, что рядом с ними я — женщина. Желанная и интересная не только с точки зрения постели.

Уф. Двое. Мужчин. И одна маленькая, закомплексованная, стеснительная я… Вперёд, Янка, на баррикады. И я храбро ответила, глядя прямо в глаза Эрсанну:

— Если шар в лузу не попадает, то меня целуешь ты.

Ура, даже не запнулась! А на румянец наплевать, всё равно, похоже, в ближайшее время от него точно не избавлюсь. Брови старшего Морвейна поползли вверх, усмешка стала шире.

— О, ка-а-ак, — протянул он с крайне заинтересованным видом. — И что, тоже озвучиваешь сама, куда?

Я кивнула, прикусив губу. Отвечать поостереглась, не доверяя голосу.

— Ну посмотрим, на что хватит твоей смелости, — усмешка превратилась в коварную ухмылку. — Или скромности, уж не знаю, что пересилит, — Эрсанн самым нахальным образом подмигнул и уселся в кресло. — Начинайте. С удовольствием понаблюдаю.

Чёрт. А ведь я Лоресу должна сейчас сказать, куда меня целовать. Ну и ладно. Если думают, что я вот так прямо с ходу осмелею настолько, что начну озвучивать всё самое сокровенное, фиговые они психологи! Перевела взгляд на сына, смешалась от предвкушения в его взгляде, и медленно подошла. Напомнила себе, что мне понравилось дразнить, и одного, и второго, и поцелуй — это всего лишь поцелуй. А мест на теле много, одних пальцев целых десять, и их можно перецеловать все… Шаров же не очень много, и даже при всей моей косоглазости… А-а-а-а, ведь за каждый незабитый тоже целовать будут! Эрсанн…

— И? — Лорес прислонил кий к бортику стола, внимательно глядя на меня.

— Сюда, — выпалила, окончательно запутавшись в сумбурных мыслях, и ткнула в щёку.

Морвейн-младший тихо рассмеялся, придержал мою голову за подбородок указательным пальцем и аккуратно, легко коснулся губами указанного места. Никаких шалостей языком, никаких попыток как-то ещё превысить оговорённые условия. Только поцелуй. Только туда, куда я указала. Оу. Вот кто скажет, отчего вдруг мышцы внизу резко сжались в болезненно-сладком спазме от этой нарочитой нежности и целомудренности, а?!

— Трусиха, — тихо шепнул Лорес с еле уловимой насмешкой.

И отошёл к столу, выбирая позицию. У меня есть всего несколько минут, чтобы продумать дальнейшую стратегию на эту игру. Стоит ли сохранять нейтралитет и задвинуть подальше желания, или… или махнуть рукой и сыграть. По-крупному. Против своих тараканов и комплексов. Страшно, да, и непривычно в другой роли, но Морвейны уже заставили меня сделать столько всего, чего не делала раньше, что отступать поздно. Что ж. Сыграем, милорды. Когда Лорес закатил следующий шар, я уже знала, куда укажу. Как только сын Эрсанна посмотрел на меня, я медленно улыбнулась, провокационно облизнула губы, шалея от собственной смелости, и провела по ним пальцем, не сводя взгляда с Лореса.

— Яночка, я говорил — сказать, а не показать, — ласково мурлыкнул он, не сводя с меня взгляда.

Ладно. Сказать, так сказать.

— Пальцы, — мой голос звучал непринуждённо и весело, хотя внутри всё дрожало и плавилось от того же предвкушения — и волнения совсем капелька, как и смущения.

Ещё одна маленькая победа, что не может не радовать. Судя по тому, как чуть насмешливо прищурился Лорес, он понял, что я дразнить изволю. Ну да, а чего хотел, чтобы я с ходу разрешила ему целоваться со мной?! Не-е-ет, играть, так играть. У меня хорошие учителя. Младший Морвейн молча поманил к себе, я неторопливо подошла. Отметила, что не пытаюсь ссутулиться или опустить голову, как раньше, когда сильно смущалась, пусть лицо и радовало равномерным теплом. Лорес взял мою ладонь, положил на свою и медленно погладил. Потом перевернул и провёл по внутренней стороне, легко-легко, едва касаясь. Оу-у-у. Знакомые огненные змейки поползли к локтю, я длинно вздохнула, прикрыв глаза. Умеет же, чёрт, прикасаться так, что даже самые, казалось бы, невинные места становятся резко чувствительными! Лорес поднёс мои пальцы к губам и прижался, подняв на меня взгляд. От радужки остался один тёмный ободок, я, как зачарованная, смотрела в тёмные озёра с серебристыми звёздочками, и в них растворялись последние остатки стеснения, ещё бродившие где-то на границе сознания.

Мягкие губы прошлись по подушечкам, приласкав каждую, и пришлось ухватиться за край стола — коленки ослабли от этих прикосновений, а кожу закололи сотни иголочек.

— Продолжим? — тихо спросил Лорес, отпустив наконец мою руку.

Отчего нет. Всё равно следующий удар тоже его. И не сомневаюсь, не промажет. Я с ходу видела аж три возможности закатить шары, но… усмешка Лореса и озорной взгляд навели на мысли, что он что-то задумал. По телу промчалась волна бодрящих мурашек, я невольно затаила дыхание, когда лорд следователь склонился над столом, прицеливаясь.

Снова точный, выверенный удар — и я не верю своим глазам! На доли миллиметра шар не вписывается в лузу и отскакивает от борта, задев по пути ещё другие. Да ладно, не мог он промазать! Лорес повернул голову ко мне, и по торжествующей ухмылке, поняла, что всё продумано.